Главная  >  Политика   >  Страны и регионы мира   >  Донбасс


Ходаковский: Захарченко устроил в ДНР паханскую республику, но мне его не хватает

05 октября 2018, 253

Скоро будет сорок дней, как не стало Александра Захарченко. Все, что бы я ни сказал в его адрес или по поводу связанных с нами обоими обстоятельств, нужно воспринимать через призму наших с ним отношений в прошлом. Не стану скрывать - я на всём протяжении нашего с ним сосуществования носил в себе синдром старшего. Я так и не научился воспринимать его серьезно, и он это понимал.

Бессознательные штуки очень сильны по своей природе, а в основе его восприятия меня именно они и лежали. Делить нам с ним в традиционном понимании было практически нечего - меня не интересовали те сферы, которые интересовали его в первую очередь, поэтому наше размежевание не стало следствием дележа пирога - оно стало следствием принципиально разных взглядов на власть и управление.

Пародирование паханских отношений в высших сферах нашей урезанной территории для меня было неприемлемо. Сейчас идёт масштабная чистка, и вчерашние генералы и герои наполняют скамьи тюремных изоляторов, вскрываются дикие факты. Это следствие той системы ценностей и той методики отправления власти, которая бытовала совсем недавно.

Уголовная шпана взлетела до немыслимых для себя высот, некоторые чувствовали себя настолько безнаказанно, что позволяли недопустимые проступки, и было от чего так себя чувствовать: не раз задержанных по доказанным эпизодам отпускали по команде сверху, даже если они обвинялись в совершении убийств. Мы с этим боролись, искали факты, говорили публично, даже иногда сами задерживали тех, про кого знали наверняка, что они преступники.

Это, конечно, не сближало меня с Захарченко, и он нервничал и принимал, как ему казалось, меры. В РГСО (республиканская государственная служба охраны, личная гвардия) существовало даже специальное подразделение, отвечающее за контроль надо мной.

Те, кто был приближён к верхушке власти, не имели права поддерживать контактов со мной. Приглашение меня на празднование дня полиции в семнадцатом году вызвало немало шума - многие сидящие в зале удивленно таращили глаза, поражаясь решимости министра Внутренних Дел.

Один из министров попросил выделить ему моих бойцов в личную охрану, сославшись на особое к нам доверие, но ровно через месяц пожалел об этом и отказался от ребят - получил от главы строгий выговор.

Было много чего, но это была в определенном смысле честная борьба, почти открытая. Он сам публично не мог вступать со мной в полемику в силу статуса, но за него это с удовольствием делали его подручные, не стесняясь в приемах и методах.

А теперь бороться на внутреннем фронте мне стало не с кем, и от этого, признаюсь, я ощущаю некоторую временную растерянность. Есть явления, есть нездоровые тенденции, но нет конкретного человека. Первые пару дней после взрыва я не верил в случившееся, потом вдруг стало казаться, что его, Захарченко, никогда и не было - выверты подсознания.

А теперь я вдруг ощутил его нехватку. Черт его знает, - может какая-то извращённая форма стокгольмского синдрома? Дескать, совместная стратегия выживания перед лицом опасности и всякое такое? Не знаю. Но я хотел бы, чтобы он оставался жив.

Читайте также:



 
©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты