Главная  >  Наука   >  Ученые


Когда-то мы умели летать

11 октября 2007, 29

Я родился, рос и учился в СССР. Когда началась Афганская война я слушал лекцию по электродинамике на втором курсе института. Читал нам ее автор учебника, довольно молодой и энергичный профессор. В институте его считали гением. Много лет спустя я пытался устроить его на работу в Америке, сейчас он, кажется, живет в Канаде.

В исторической перспективе

Я родился, рос и учился в СССР. Когда началась Афганская война я слушал лекцию по электродинамике на втором курсе института. Читал нам ее автор учебника, довольно молодой и энергичный профессор. В институте его считали гением. Много лет спустя я пытался устроить его на работу в Америке, сейчас он, кажется, живет в Канаде.

Когда умер Брежнев, меня не пускали на работу – центр был оцеплен. Я уже работал стажером-исследователем с окладом 120 рублей в академическом институте, расположенном напротив Кремля. Сотрудники нашей лаборатории, в основном молодые и энергичные выпускники физтеха нервно курили и гадали, что же будет дальше. Они выдернули из какой-то установки небольшой телевизор. Лаборатория была в подвале, приема не было и покойный ныне Сашка, гениальный физик-экспериментатор соорудил антенну. Выли гудки – из телевизора и с улицы, гроб с генсеком уронили в могилу.

Потом все вернулось на круги своя. Мои сверстники вкалывали по 10-12 часов в день. Они строили установки, ломали стены, выносили мусор, дежурили по ночам. У них получалась наука, шли эксперименты. За деньги никто не работал – единственным способом их добыть оставалось поехать в стройотряд (шабашку) во время отпуска. Зарплаты хватало на прожиточный минимум, крыша над головой была – у кого общежитие, у кого квартирка в хрущевской пятиэтажке. Рома, самородок из Архангельской области, по виду молотобоец, кровь с молоком, работал допоздна, поддерживая себя крепчайшим чаем «Бодрость» и сухарями. Однажды вечером он потерял сознание от переутомления. Андрей творил чудеса с жидким гелием и хитрыми приборчиками – ему не было равных и установка его некоторое время была лучшей в России и вроде бы даже в Европе.

Много лет спустя Рома купил дом под Сан Франциско, но вынужден был его продать. Андрей мне звонил на днях, жаловался на то, что в Нью Мексико очень жарко – он теперь там работает.

Когда появился Горбачев я защищал диссертацию. Рома защищался в тот же день, или на следующий. Строгий зал заседаний ученого совета, кафедра, портреты основоположников. Сашка к тому времени развелся и женился на симпатичной девушке. Она стала первой моей студенткой и сделала исключительно красивую работу – там была и биофизика, и мозг, и волновые процессы. Статья стала сенсацией, так тогда нам казалось.

Ленка должна заехать в гости на следующей неделе – она уже несколько лет живет где-то под Вашингтоном, с Сашкой давно развелась. Пару лет назад Саша умер – инсульт, в день своего рождения.

Я начал преподавать – большинство студентов были из Московского физтеха. Скромница Юля передвала недавно привет из Канады через знакомых, это было для меня неожиданностью. На другой своей дипломнице я женился несколько лет спустя, когда она заканчивала диссертацию в Голландии. Мы живем вместе в Калифорнии. Еще один бывший студент Рома недавно звонил, он давно уже в Калифорнии, хотя много лет работал где-то в Мериленде. Феерическая личность, закончил физтех за четыре года вместо шести, о нем роман можно написать. Сергей, талантливый математик теперь тоже поблизости – он делает машинку для обнаружения террористов в аэропорту, надеется заработать деньги. Еще один бывший дипломник Андрей недавно заходил в гости.

И так далее. Сейчас начинаю припоминать, получается, что ни одного из моих дипломников в России не осталось. Последний из них защищался году в 90-м, кажется...

А начиналось все неплохо. При Горбачеве были ослаблены ограничения на научные контакты. И вот молодой, подающий надежды кандидат наук едет в Италию, потом по программе сотрудничества с Королевским Обществом – в Лондон на полтора месяца. А сколько интересных и ярких людей вокруг, я уже руководитель небольшой группы-лаборатории. Мда.

Как мы дошли до такой жизни

Первые шорохи раздались примерно к концу 1988 года. Неожиданно оказалось, что прожить на старую зарплату в 160 рублей (или 180, не помню, сколько там платили кандидату в Академии Наук) стало невозможно. Одновременно оказалось, что если подсуетиться, часть «ненастоящих» денег можно обратить в зарплату. Наш заведующий отделом (он теперь в Нью Джерси) почувствовал, что коллектив может развалиться и пробил что-то по тем временам новомодное, типа какого-то научного и очень творческого коллектива. Мы начали получать 600 рублей. Но вскоре оказалось, что и этого не хватает, к тому же в массах началось брожение.

Первым откололся Рома, сделавший несколько интереснейших работ по биофизике. Уже не помню, кооператив это был, или что-нибудь еще, начали они с научных разработок и попыток их внедрения, но вскоре закончили выгодным проектом на автоматизацию каких-то металлургических производств, а впоследствии и просто куплей-продажей. Новая жизнь затянула в воронку, выбраться из которой было не так-то просто. Несколько хороших ученых для науки пропали, первый осколочек...

Ситуация стремительно ухудшалась. Несмотря на судорожные попытки нашего заведующего удержать ситуацию, система сломалась. В воздухе была атмосфера разброда, людям надо было как-то жить, все искали подработки, брали левые халтуры. Из лаборатори начали исчезать приборы. Наш молодой аспирант с двумя дипломами (врача и физика) оживленно обсуждал схему купли-продажи партии персональных компьютеров, на которой можно было заработать сумасшедшие деньги. Он искал группу охраны - боялся мафии. Наука его больше не интересовала.

Я решил уезжать. Я не умел и не хотел заниматься бизнесом. Мне хотелось университетских кафедр, библиотек, журналов, статей, конференций.

В Шереметьево меня провожали два старых друга. Они уезжать не собирались, хотя про науку уже начали забывать. Оба верили, что все будет нормально и хорошо, что хаос скоро закончится. К тому же, они собирались выпускать и продавать приборы, которые незадолго до того разработали.

Через неделю оба они придут на встречу с Леной у нас дома, мы уже много лет соседи.

Наши за рубежом

Ну и опять о тех, кто должен бы был сейчас учить студентов и работать в лабораториях.

Осенью я был на большой конференции во Флориде. Типичный американский городок Джаксонвилл, пропахший гарью – здесь делают то, что в Америке называют кофе (компания Maxwell House, если не ошибаюсь). За безликим даунтауном начинаются столь же безликие одноэтажные развалюхи и бродят неприкаянные черные люди. По дороге из аэропорта я заблудился, вечерело. На улицу выползали аборигены. Спрашивать у них дорогу я побоялся.

Две с половиной тысячи докладов, суета. Здесь бродят соотечественники. Некоторые сессии, в основном теоретические - полностью «русские». Соотечественники спорят между собой на английском языке. У одного парнишки случился французский акцент, но оказалось, что зовут его Игорь и он много лет жил во Франции.

То, чего добились отечественные физики в 60-х 70-х годах (речь идет о теории магнетизма) аборигенам известно плохо и непонятно. Они пользуются довольно простыми приближениями, более сложные вещи, не имеющие прямого практического приложения их не интересуют, вернее начали интересовать в последние годы – в связи с недавним развитием этой области оказалось, что старые модели не описывают экспериментальные данные. Достижения «советской» науки медленно завоевывают себе место под солнцем.

Соотечественников как правило видно в толпе. Кто они теперь, бывшие советские научные сотрудники?

Некоторые из них получили кафедры в университетах. Таких немного. Это отдельная и интересная тема. «Русское» присутствие в американских университетах не такое уж и большое, его не сравнить с количеством кафедр, занятых эмигрантами из Китая и Индии. Хотя, например, в Минессоте на физическом факультете целая кафедра теорфизики состоит из русских, а в коридоре видел своими глазами доску, на которой написаны объявления мелом «Витя, я сегодня задержусь, не забудь послать мне рецензию». Но там возникло «гнездо» - профессора Ленинградского физтеха, один перетащил другого и пошло-поехало.

Скажу прямо: американская университетская система мне не понравилась, хотя я поначалу и хотел в нее попасть. Я несколько лет читал лекции в Стенфордском университете, числился профессором-консультантом. Слушатели мои почти все были из Азии и Индии, белые на естественно-научные факультеты как правило идти не хотят. К тому же, университетская жизнь, политика, бесконечное писание заявок и грантов, - посмотрев на своего китайского коллегу – профессора, с которым мы вместе читали этот курс, я решил, что пожалуй не хочу такой жизни. А он как раз замечательно вписался в эти обезъяньи гонки, устанавливал контакты и связи, занимался политикой, выбивал фонды...

Забавно, что сейчас в Штатах возникает новое поколение «русских» профессоров. Это ребята помоложе, из тех, кто даже не успел стать моими дипломниками в России. В последние годы наметилась тенденция – люди заканчивают хороший ВУЗ (МГУ или физтех) и уезжают доучиваться либо делать диссертацию в Америку. Вот эти-то американские выпускники и попадают в академию, они успевают привыкнуть и вписаться в систему.

У кандидатов и докторов наук из более старых времен ситуация далеко не всегда блестящая. Вот такие истории я услышал в Джаксонвилле, штат Флорида во время перекуров.

Зачем люди выходят на улицу? Правильно, покурить. Кто у нас курящий? Азия и Европа, преимущественно любящие жизнь французы и итальянцы. Ну и еще русские, конечно.

Несколько раз повторилось одно и то же. Рядом присел соотечественник, закурил, поздоровался (ни одного из них я раньше не видел), разговорился. Стандартный разговор за сигаретой "а вы где, а вы откуда, а давно в Америке, а чем занимаетесь".Поразила меня исключительная повторяемость услышанных историй.

1. "А вы где" - одна из национальных физических лабораторий или университет

2. "А вы давно в Америке?" - Лет пять-семь

3. "А вы кто?" - младшенький исследователь (Assistant Researcher), пост-док или временный контракт в Университете. У двух из троих собеседников не было даже вида на жительство (грин-карты). Стандартный вариант - шеф-китаец, тянет, играет в игры, эксплуатирует. Все сменили уже по две-три лаборатории-университета.

4. "А вы откуда?" - Московский физтех, Московский физтех, Питерский физтех. Два кандидата наук, один доктор физ-мат наук.

5. "А как попали в Штаты?" Это, пожалуй, самая интересная часть истории.. Совершенно экзотические варианты. Получить работу в Штатах из России удавалось не всем. Отечественные ученые разбредались по свету:

Южная Африка (2 года), Бразилия (2 года), Америка

Польша (1.5 года), Гон-Конг (3 года), Сингапур (1.5года) – Америка

Тайвань (2 года), Япония (1.5 года) – Америка

Поскольку я знаю еще с десяток знакомых, попавших сюда подобными путями, то ситуация представляется довольно типичной.

«Унизительно» - это я услышал от людей. – И деньги маленькие, но зато работать можно.

Когда-то мы умели летать

Много лет назад мне прислали в подарок из Москвы бутылку водки с этикеткой, напечатанной умельцами из нашей лаборатории. В середине этикетки был портрет нашего шефа, тоже живущего в Америке. По краям – два десятка медалей, на которых были фамилии уехавших сотрудников.

Через полгода автор этой этикетки тоже оказался в наших краях.

Мотивы, побудившие моих друзей к отъезду из России были разными. У меня - наука и карьера. У других – желание быть в «центре жизни», если понимать под жизнью научно-технический прогресс. Рассуждая абстрактно, кому из программистов не хотелось бы поработать в Микрософте (пример далеко не лучший, я понимаю). У третьих (и, как мне кажется, у большинства) – усталость от творившегося Российского беспредела и бардака. Несколько из моих друзей бросив науку влились в мелкий и средний бизнес, они зарабатывали в Москве больше, чем получали по приезду в Америке. Они просто устали от уголовщины – в начале девяностых нормальный бизнес, производство, торговлю вести было очень непросто.

Прошло много лет. Никто из нас не разбогател, хотя нескольким это почти удалось. Все хорошие специалисты, неплохо устроены, почти все купили в рассрочку дома, кто-то сделал стремительную карьеру и стал большим начальником в большой американской корпорации, кто-то остался в науке (таких меньшинство). У некоторых из нас работа с утра до вечера, авралы, у других почти свободный режим, но практически у всех огромные долги – дома, машины, обучение детей. А я осуществил мечту своей молодости – издал научную книгу в издательстве «Academic Press». Издательство это я с тех пор возненавидел, но это отдельная история.

В общем, обычная жизнь. Счастливы ли мы, - это другой вопрос. У всех по разному. Сходимся мы лишь в одном – с улыбкой и печалью вспоминаем наш отдел в Академии Наук, работу и коллектив. Кто-то склонен приписывать это ностальгии по молодости, хотя я буду беспощаден: «Когда-то мы умели летать» - эту картинку я случайно увидел в Интернете.

Александр Торин
Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты