Главная  >  Наука   >  Российская наука


Православная наука. ЧастьI

11 октября 2007, 95

Современная наука создана католиками и протестантами, а потому не является единственной. Иное знание о мире было у древних халдеев и египтян, иное - у древних индусов и китайцев. А возможна ли другая христианская наука - православная? До сих пор ее, кроме православного богословия, не было. Но будет когда-нибудь православная история, биология, физика? Каков путь Православия?

Современная наука создана католиками и протестантами, а потому не является единственной. Иное знание о мире было у древних халдеев и египтян, иное - у древних индусов и китайцев. А возможна ли другая христианская наука - православная? До сих пор ее, кроме православного богословия, не было. Но будет когда-нибудь православная история, биология, физика? Каков путь Православия?

Многим может показаться, что постановка вопроса о православной науке неправомерна. Такое мнение возникает потому, что многие считают, что современное научное мировоззрение - единственно объективное мировоззрение. Вместе с тем крупнейший историк науки и выдающийся геолог ХХ века В.И. Вернадский пишет: "Научное мировоззрение не есть научно истинное представление о Вселенной - его мы не имеем. Оно состоит из отдельных известных нам научных истин, из воззрений, выведенных логическим путем, путем исследования материала, исторически усвоенного научной мыслью, из извне вошедших в науку концепций религии, философии, жизни, искусства - концепций, обработанных научным методом; с другой стороны, в него входят различные чисто фиктивные создания человеческой мысли - леса научного искания... Научное мировоззрение охвачено борьбой с противоположными новыми научными взглядами, среди которых находятся элементы будущих научных мировоззрений; в нем целиком отражаются интересы той человеческой среды, в которой живет научная мысль. Научное мировоззрение, как и все в жизни человеческих обществ, приспосабливается к формам жизни, господствующих в данном обществе." (Труды по всеобщей истории науки. М., "Наука",1988 г., с. 73-74).

Однако современная цивилизация отдает приоритет науке, считая ее данные объективной истиной в последней инстанции. Но может ли разум быть независим от сердца, ибо только злое сердце дает свободу разуму? Свободный от сердца разум - разум без смысла, без благодати. Эта очевидная истина противоречит мировоззрению современной науки и всей современной, основанной на ней, цивилизации.

Отсутствие истинно христианского научного мировоззрения крайне разрушительно действует в современном мире. "Надо не только открыто признать, но и до конца осмыслить самый факт, что в Европе (включая и Россию) существует не одна, а две культуры. Есть культура, которая хочет быть христианской, хочет быть верной Христу и видеть все "в свете Христовом", - но есть культура, выросшая вне Церкви, боящаяся Церкви и чуждая ей, вовсе не ищущая того, чтобы глядеть на мир в свете Христовом!...Современное знание, как оно строится ныне, отвергает христианское освещение тем знания...Христианская мысль должна заняться пересмотром основ знания, чтобы вернуть христианству его законное место в развитии знания." (о.Василий Зеньковский "Основы христианской философии", М. КАНОН, 1996, с. 92, 95).

В данном случае речь идет совсем не о конфликте науки и религии. В статье речь идет о взаимоотношении западного и восточного христианства, об их истории. В настоящее время мысль на Западе зашла в тупик и речь идет о новых горизонтах европейской культуры.

НЕМНОГО ИСТОРИИ

Сегодняшний мир - окружающая нас техногенная и идеологическая среда - создана католиками и протестантами. Православие с падением Византии перестало оказывать активное влияние на мир и заняло круговую оборону. Часто бездумно перенятые у Запада новшества, чужеродные по определению, приводили к потере ориентиров, к катаклизмам. Поэтому сохранение, собирание прошлого стало основой православной психологии.

Однако "Византия никак не может считаться только прошлым, завершенной и изжитой главой церковной истории. Она не только продолжает жить в православной Церкви, но, в известном смысле, до сих пор определяет само Православие, составляя его "историческую форму" (Протоирей Александр Шмеман. Исторический путь Православия. Издательство им. Чехова, Нью-Йорк, 1954, с. 243-244).

Далее о. Александр пишет: "Византийский период должен быть признан решающим в истории Православия, эпохой кристаллизации церковной жизни" (с. 244). Современный же путь Православия он характеризует следующим образом: "От Хомякова, которого Самарин назвал "учителем церкви" до русских философов и богословов 20-го века - ее (русской мысли - И. Н.) темой становится вселенская истина Православия - не "византизма", не "востока", - а именно всеобъемлющего, последнего христианского "синтеза" (курсив мой - И. Н.)... На историческом пути Православия сейчас "русская глава", конечно, завершающая, последняя" (с. 386-387).

Итак, "русская глава". Конечно, не решающая (в плане становления Православия), но не менее важная - как завершающая в истории православного человечества.

Часто исторические факты гораздо полезнее любого изощренного дискурса. Сопоставим историю западного и восточного христианства. Исторические корни их разделения связаны с двумя центрами римской империи: Римом и Константинополем. Именно с ними связаны становления католицизма и православия.

Вспомним важнейшие вехи в истории западной цивилизации и на этой основе попытаемся осмыслить собственную историю - историю православной культуры. При этом под важнейшими вехами мировой истории будем понимать именно те события, которые решающим образом повлияли на формирование христианства, то есть будем рассматривать историю с позиции богословия. "Ведь именно богословие, основывающееся на Вере Церкви, является тем ключом, с помощью которого мы можем открыть шифр истории (курсив мой - И. Н.), осознать истинный смысл совершающихся исторических событий" (Слово Святейшего патриарха Московского и всея Руси Алексия II на открытии Богословской конференции Русской Православной Церкви "Православное Богословие на пороге третьего тысячелетия". Москва, 7-9 февраля 2000 года). Это принципиальный момент в отличии православного подхода от подхода западного христианства: анализ внешних событий истории человечества с позиции духовной его истории, а не, наоборот, анализ духовной истории как ответов на внешние события. То есть православие в отличие от католичества и протестантства утверждает зависимость суждений частных наук от духовных устремлений человека и не стремится подобно креационизму подкреплять истины, данные в Откровении, гипотезами, выдвигаемыми частными науками.

Приведем некоторые даты из истории западного христианства.

455 год - падение Рима, а с ним и западно-христианской культуры. Орды бесчинствующих варваров - будущих современных европейцев -оккупировали Западную Римскую Империю. Одно из этих диких племен -вандалы - разграбили, разорили Рим. С тех пор термин "вандализм" стал означать самую крайнюю степень дикости.

1266 год - Фома Аквинский пишет "Сумму теологии", что свидетельствует о становлении новой культуры западного христианства. В значительной степени это означало освобождение западноевропейской культуры от влияния арабов - следующих завоевателей Южной Европы. Влияние арабов в определяющей степени сказалось на характере восстановления связи Европы со своим культурным прошлым. Арабы, среди ученых которых было много евреев, принявших мусульманство, могли восстановить связь, естественно, лишь с античной нехристианской культурой, но не с греческим православием. Именно эллинская философия, римское и еврейское законничество явились духовной основой схоластики Фомы и всего католического богословия.

1632 год - Галилей - "итальянец, пользовавший расположением Папы" (Декарт), пишет "Диалог о двух главнейших системах мира - птолемеевой и коперниковой", за который он был осужден католической церковью. Галилей формулирует постулат, утверждающий различия между суждениями науки и религии, утверждающий автономию науки от веры, свободу разума от сердца. С этого утверждения начинается вся современная культура. Хотя официальная католическая церковь тогда и отвергла мировоззрение Галилея, но это мировоззрение уже было заложено в богословии Фомы Аквинского, в его пяти рассудочных доказательствах Бога. Автономия науки, освобождение разума от веры, от сердца уже заложена в самой попытке доказательства высшего с помощью низшего. Не случайно, что уже в наше время католическая церковь официально отказалась от осуждения Галилея, поскольку она старается "не отставать" от духа времени.

Действительно, западная наука, создавшая основу современной цивилизации, продолжает развиваться в направлении, указываемом разумом при полной его независимости от сердца. Более того, рациональное мышление провозглашается в качестве арбитра истинности научных суждений. Как гласит одно из современных определений науки, "наука - это попытка привести хаотическое разнообразие нашего чувственного опыта с логическими стандартами нашего мышления" (А. Эйнштейн, 1940). Здесь прежде всего надо подчеркнуть, что "хаотическое разнообразие нашего чувственного опыта" создано совсем не гармонией окружающей природы, а хаосом, воцарившемся в нашем разуме после его освобождения от сердца, после того, как он вышел из сердца. Потеряв опору в себя, мы ищем опору во вне, в попытке сконструировать некие объективные законы, управляющие миром и нами. "Наука, если сказать как возможно более кратко, - гласит другое современное ее определение, - это организованное предприятие по сбору знаний в мире и конденсации этого знания в проверяемые законы и принципы" (Э. Вильсон, 1998). То есть, научные законы - это сокращенное описание наших представлений о мире, вернее, "правила дорожного движения" в этом мире.

Такова сущность католической, протестантской цивилизации: она выплеснула ум человека наружу (а вместе с ним и сердце, ибо на самом деле они нераздельны) и они вынуждены жить по "уличным" законам. "Осуетились в умствованиях своих, и омрачилось немыслимое их сердце: называя себя мудрыми, обезумели" (Рим. 1. 21). Конечно. нельзя все представлять в западной цивилизации только в черном цвете, но эта цивилизация людей, у которых сердечные чувства отодвинуты на второй план, а впереди действует воля и расчет. Но именно для православного человека это то и немыслимо, это - то и безумно.

Однако это не значит, что история православных народов выглядит в более светлых тонах. Православие более не от мира сего и поэтому мирских нестроений как в обществе, так и в личной жизни здесь не меньше, а больше. И их нельзя оправдывать нашествиями или внедрениями извне. А причина здесь та же, что и на Западе - существование двух культур, о которых говорил о. Василий Зеньковский. И этот дуализм не должен быть оправдан, а наоборот, разоблачен.

Итак, этапы движения западной цивилизации известны. От падения Рима (455 г.) до восстановления католической культуры (1266 г.) прошло 811 лет ; затем понадобилось еще 366 лет для формулирования принципов католической науки. Если провести здесь историческую параллель для православной цивилизации, то для привязки мы имеем дату падения Византии - 1453 год как аналогию даты падения Рима.

С падением Византии остановилось развитие православного богословия и всей православной науки. Как пишет крупнейший историк православия о. Георгий Флоровский, " так случилось, что с падением Византии богословствовал один только Запад. Богословие есть по существу кафолическая (вселенская - И. Н.) задача, но решалась она только в расколе. Это есть основной парадокс в истории христианской культуры" (Пути русского богословия. Париж, 1937, с. 515). Разрешить этот парадокс может только возврат центра христианской богословской и всякой другой христианской науки на его законное место - на Восток, то есть в православие.

Для восстановления православной цивилизации было бы справедливым предусмотреть тот же срок, который потребовался для возрождения католической цивилизации, именно около 800 лет, или примерно к 2264 году (1453 + 811). Для формулирования принципов православной науки - новой православной цивилизации - потребуется (по тем же соображениям - см. выше) еще 366 лет. "Перед нами стоит задача творческая и созидательная - задача строительства религиозной культуры на твердой почве церковности православной и в неуклонном следовании преданным заветам отеческим. Не о какой-нибудь "реставрации" древности византийской или восточной идет речь..." (о. Георгий Флоровский. О патриотизме праведном и греховном. В кн. "Из прошлого русской мысли". М., 1998, с. 161).

Как видим, история еще отводит время для восстановления и формирования православного мировоззрения, cовременной православной науки. Этот вопрос очень важен особенно для таких стран как Россия, Украина и Беларусь, в которых уровень научно - технического образования наиболее высок. Хотя это образование и претерпело в последние годы значительные трудности, но будущее этих стран однозначно связано с новейшими промышленными и информационными технологиями. Насущность проблемы особенно определяется тем, что современное "религиозное возрождение началось именно в крупных городах, в культурных центрах, при самом активном участии интеллигенции и, не в последнюю очередь, научно - технической." (Митрополит Кирилл, Речь на соборных слушаниях "Вера и знание. Наука и техника на рубеже столетий. 18 - 20 марта 1998. Москва - Сергиев - Посад).

ПРИНЦИПЫ ОТЛИЧИЯ ПРАВОСЛАВНОГО ПОЗНАНИЯ

Чтобы выявить принципы отличия православного научного мировоззрения, православной науки от науки католической и протестантской, рассмотрим сначала принципы отличия православной богословской науки, созданной Отцами Церкви, от богословия католического и протестантского. Потом необходимо лишь будет эти принципы отличия распространить на более низкие ступени общей иерархии наук: антропологию, биологию, физику.

Общей основой отличия православного учения о познании является представление о сердце как о центре познавательной деятельности. Западный же рационализм, освободив науку от религии, мышление от сердца, поместил центр познавательной деятельности в голову, в мозг. С провозглашением независимости науки от религии и началось становление, как уже отмечалось выше, католической современной науки. Если языческая европейская наука (Платон, Аристотель) ставила себе целью познание сущности вещей в рамках своего языческого мировоззрения (то есть не отделяла себя от религии), то католическая, а затем и протестантская науки отказались от этой цели и свели науку к описанию вещей. "Поэтому восстановление изначально бывшей гармонии и взаимосвязи между религиозным, философским и научным видением мира - проблема не просто важная, но по ряду причин должна быть сегодня отнесена и к наиболее актуальным." (А.И. Осипов. Религия, философия, наука на пороге III тысячелетия. Журнал Московской Патриархии, 1999, N1).

При описании вещи отношение к ней становится чисто меркантильным. Здесь ум отделяется от сердца. "Большинство людей признают, что в области естественных наук методологический номинализм (описательным подход в науке - И. Н.) победил. Физика не исследует, например, сущность атомов или света, но эти термины употребляются в ней совершенно свободно, чтобы объяснять и описывать определенные эмпирические наблюдения, а также в качестве названий для некоторых важных и сложных физических объектов. Так же обстоит дело и в биологии. Философы могут требовать от биологов решения таких проблем, как "что такое жизнь?" или "что такое эволюция?". И биологи иногда откликаются на их требования. Тем не менее научная биология занимается в целом другими проблемами и использует описательные и объяснительные методы, очень похожие на те, что применяются в физике" (К. Поппер. Нищета историцизма. Вопросы философии. 1992, № 8, с. 66). Итак, в основе современной науки описательный подход, при котором считается, "что задача науки - только описать поведение предметов и считают, что это следует делать посредством свободного введения новых терминов" (Там же).

Cозерцание и слово

Рассмотрим теперь принципиально отличную от этой православную методологическую установку познания. "Познать вещь можно только из созерцания, не из имен. Аристотель только договорил Платона и с большей ясностью подчеркнул, что имена есть человеческое установление, и нет естественных имен... Логическое познание и слово есть средство от нашего бессилия, а не свидетельство нашей силы. Слова и понятия нужны для памяти и для разговора, для общения между людьми, разделенными по своей телесной (падшей - И. Н.) природе... И действительно, по мере восхождения и очищения ума слово немеет и оскудевает... Высшее созерцание превышает меру слова... Слово становится ненужным и немощным, когда само бытие ясно раскрывается перед созерцательной мыслью. Созерцание выше слова, ибо слово есть орудие рассуждения. Св. Григорий (Нисский - И.Н.)... резко прочерчивает грань дискурсивного, рассуждающего, умозаключающего познания, - не признает за ним самодовлеющего достоинства, отсылает к опыту". (О. Георгий Флоровский. св. Григорий Нисский. В кн.: "Восточные отцы IV века". Париж, 1931, с. 142-143).

Далее о. Георгий пишет: "Писание для св. Григория только символ, указующий на духовную реальность; потому и недостаточно, и обманчиво иудейское буквальное понимание Писания... "Тело Писания", как некая завеса, часто закрывает "Славу, заключенную в Писании"... "Если снять телесный покров слова, остающееся есть Господь, Жизнь и Дух" (здесь о. Георгий цитирует св. Григория Нисского - И. Н.)" (Там же).

Здесь по аналогии можно сказать, что православная методология науки должна больше опираться не на научное писание (которое сегодня и принимается за собственно науку), а на научное предание, хранимое творцами науки.

Истинную функцию слова знают и поэты, творцы наиболее одухотворенного искусства. Можно вспомнить знаменитую тютчевскую фразу: "Слово высказанное есть ложь". Или:

Дойти бы - как сказал поэт - до самой сути.

А что - слова? Ведь не в словах же суть!

(С.В. Гольдин)

Взаимоотношение познания в слове и непосредственного созерцания истины составляет основу православного учения о молитве - сердцевины духовной жизни православного христианина. "Молитва имеет разные степени. Сначала она есть только молитвословная молитва, но вместе с нею должна идти, ею разогреваться и поддерживаться, молитва ума и сердца. Умно-сердечная молитва получает затем самостоятельность... потом... умно-сердечная молитва становится непрестанно-действующей. При этом прежние временные впечатления перерождаются в состояние созерцания, при которых и из которых тогда раскрывается и созерцательная молитва" (Умное делание (о молитве Иисусовой). Сборник поучения святых отцов и опытных ее делателей. Сост. игумен Валаамского монастыря Харитон. М., Изд-во Московской Патриархии, 1998, с. 35).

Сердце - центр познания

Св. Григорий Палама, выразивший учение Отцов Церкви об Иисусовой молитве, приводит, в частности, следующую цитату из учения подвижника Никифора: "Понуждай свой ум вместе с вдыхаемым духом входить в сердце" (Триады в защиту священно-безмолствующих. М., "Канон", 1995, с. 184), а также Макария Великого: "Сердце правит всем составом, и если благодать овладевает пажитями сердца, она царит над всеми помыслами и телесными членами" (Там же).

О сердце как о центре познания говорит и Писание: "Сердце разумного ищет знания" (Притчи, 15. 14), "Веселое сердце благотворно как врачевство" (Притчи, 17. 22), "Коварное сердце не найдет добра" (Притчи, 17. 20), "Сын мой, если сердце твое будет мудро, то порадуется и мое сердце" (Притчи, 23. 15).

Однако современная цивилизация, современная наука отрицают ведущую, центральную роль сердца в познании. "Ученый европеец знает многое, часто знает и Библию, знаком и с мистикой, и с теологией, и с оккультизмом. Но все это только знание, только любопытство. Отдельно существует совокупность знаний и совершенно отдельно, отделенное от него стеною живет сердце, потерявшее свое великое значение, свою центральность, свое право быть фундаментом всего. Ум не стоит в сердце: он стоит отдельно, он не согревается теплотою сердца. Вся наша цивилизация, ведущая происхождение от Ренессанса, вся эта безрелигиозная цивилизация хочет лишить сердце его центрального положения и дать это центральное положение уму..." (Б. П. Вышеславцев. Сердце в христианской и индийской мистике. Вопросы философии, 1990, № 4, с. 69).

Центральное место, занимаемое сердцем в познании, не нарушает образ Святой Троицы в человеке. По этому образу источником воли и действия в человеке является ум (образ Отца), свершителем - рассудок (образ Сына), который действует (познает) посредством сердечных чувств, сердцем (образ Святого Духа). "Если всякое действие Святой Троицы, в том числе и призвание человека ко спасению, простирается от Отца через Сына в Духе Святом, почему Христос и говорит: "Никто не может прийти ко Мне, если не привлечет его Отец" (Ин.6,44), - то познание Бога человеком совершается в обратном порядке: Духом Святым мы познаем Сына, а через Сына познаем Отца, ибо "никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым" (1 Кор.12, 3). И видевший Сына видел Отца (Ин, 14, 9)" (Архимандрит Алипий, архимандрит Исайя, Догматическое богословие. Свято - Троицкая Лавра, 1999, с.155). По этому образу человек познает истину и выражает ее в слове, пропуская ее сначала через сердце. Апостол Петр, обличая Ананию: "Для чего ты допустил сатане вложить в сердце твое мысль солгать Духу Святому?" (Деян.5.3), сказал тем самым, что всякая мысль возникает у человека (зарождается) в сердце.

При неповрежденном образе Святой Троицы в человеке-троице три лица: ум - образ Отца, мысль - образ Сына, дух, сердечные чувства - образ Святого Духа - составляют одно существо, не смешиваясь между собою, не сливаясь в одно лицо, не разделяясь на три существа. Ум рождает мысль и существовать без мысли не может, а мысль - без ума. Дух исходит от ума и всякая мысль имеет свой дух (Епископ Игнатий Брянчанинов. О образе и подобии Божиих в человеке. Сочинения, т. II, с. 130). В греховном человеке образ Святой Троицы нарушен: " мысль и дух борются между собою, выходят из повиновения уму, восстают против него. Сам он - в непрестанном недоумении". (Там же, с.132) Именно эта борьба мысли и духа (сердца) и является причиной дуализма современного европейца: даже веря в Бога, в мирской жизни, в науке он является рационалистом, а по существу, материалистом. Когда сердце мертво для познания, когда мысль бездуховна, тогда и появляется "объективизм" науки. Восстановление же образа Божия в человеке осуществляется Святым Духом и через дух человека. "До пришествия Святого Духа, человек, как мертвый Духом, вопрошал: Господи, покажи мне Отца... В купели крещения восстанавливается падший образ, человек рождается в жизнь вечную водою и духом. Доселе Дух, отступивший от человека при падении его, начинает соприсутствовать ему во время его личной жизни." (Там же, с.134).

Человек создан по образу Троицы, но в результате грехопадения происходит искаженное приятие образа, искажение образа Божия в человеке и, как следствие, искаженное восприятие мира.

Так, католическое, искаженное толкование Святой Троицы говорит о том, что Святой Дух исходит из Сына. Но исхождение Святого Духа из Сына означает, что в человеке, как образе Святой Троицы, сердечные чувства исходят из рассудка, то есть они могут и должны появляться в человеке только в том случае, если они рациональны, практичны для человека, имеют объективное юридическое основание. Все это приводит к рационализму современной науки, к подчиненному положению сердца в познании, если не к полному его исключению из процесса познания.

Западный и восточный методы познания

Если принципы отличия православной богословской науки от католической и протестантской совершенно ясны, то менее могут быть ясны принципы отличия православного подхода в психологии, биологии, физике. Прежде чем перейти к примерам из конкретных наук, рассмотрим еще один аспект принципиального отличия западного и восточного методов познания Бога, человека и природы.

В богословии это отличие состоит в том, что западный метод стремится познать Бога, основываясь на собственных (человеческих) представлениях о Нем, что, скорее, означает представления человека о самом себе. Восточный же метод, наоборот, старается познать самого человека (как образа Божия), исходя из данного ему Откровения о Боге. Так, блаженный Августин, опираясь на западное предание, "стремится составить понятие о Боге, исходя из нашей сообразности Богу, и пытается открыть в Нем то, что мы сами находим в своей душе, сотворенной по Его образу" (В. Лосский "Очерк мистического богословия Восточной Церкви". М. 1991, с.87). А святой Григорий Нисский, опираясь на восточное предание, наоборот, дает противоположное направление познанию, то есть "отправляется от того, что Откровение говорит нам о Боге, чтобы затем найти в человеке то, что соответствует в нем образу Божию" (Там же). Восточный метод познания "метод богословский, примененный к науке о человеке, к антропологии...хочет определить истинную природу человека" (Там же), то есть стремится познать истину. Западный метод, метод психологических аналогий, приложимый к познанию Бога, к богословию" - метод редукционизма (редукции высшего к низшему) - метод современной науки греховного человека ищет в Боге свои собственные грехи. В самом же человеке этот метод ищет не Божье, а животное, то есть сводит человека к пусть и высшему, но все же животному. Жизнь же этот метод сводит к химии и к физике.

Суть же восточного метода состоит, наоборот, в поиске в низшем отражение высшего, в поиске понимания низшего как проводника высшего. Восточный метод основывается на том, что "самый этот чувственный мир является как бы зеркалом того, что находится сверх мира" (Cв. Григорий Палама "Беседы", т. 1, М.,1984, с. 58). Развивая эту мысль св. Григория архимандрит Киприан (Керн) пишет: "Видимый мир с его явлениями и с самим человеком, со структурой его психо- физического организма есть экран, на котором отпечатлены символы вечного бытия. Надо только уметь прочитывать эти символы... надо расшифровать таинственную криптограмму бытия, доступную для изощренного глаза духовного и совершенно закрытую для непросветленного чувственного зрения" (Архимандрит Киприан (Керн) "Антропология св. Григория Паламы. М., Паломник, 1996, с. 331-332).

Святитель Феофан Затворник видит связь вещественного мира с миром духовным следующим образом: "мы должны сознать девятерную иерархию сил, во внутреннем нашем мире качествующих и действующих под прикрытием тела, этого грубого вещественно - стихийного состава, как и в природе девятерная иерарахия вещественных сил действует под видимым нами грубым составом нашей планеты и как в мире невидимом, духовном есть девять чинов Ангельских" (Еп. Феофан "Начертание христианского нравоучения", М., 1825, с. 213).

Критерием познания связи вещественного мира с миром духовным может быть видение (как результата познания) просвечивания духа сквозь материю - видение красоты твари.

Стремясь найти объяснение низшего в высшем православие ищет объяснения человеческой истории и психологии в богословии, а биологии (биосферы) - в человеческой истории. Точно также физические процессы, например, на Земле должны получить в православии объяснение в жизнедеятельности биосферы. То есть в конечном итоге в центре православного естествознания стоит человек. Отсюда геоцентризм и антропоцентризм православного естествознания!

Принцип историзма в православном естествознании

Другим аспектом центрального места человека в православном естествознании является принцип историзма. Этот принцип означает, что знание человека о природе как современные (принимаемые западной наукой за наиболее достоверные), так и знания прошлых веков и тысячелетий рассматриваются в историческом аспекте их формирования по мере трансформации внутреннего мира человека.

В ходе своей истории человечество в основной своей массе утратило способность непосредственного общения с Богом, то есть утратило возможность непосредственного получения знания подобно Адаму, Праотцам. Поэтому основная масса людей стала получать знание от тех, кто еще мог его получать непосредственно. Эта передача знаний производилась сначала только в устной форме, но потом при переходе к письменной культуре и в письменной форме. Так, собственно, и появилась наука. И современная наука - это оформленные в слове идеи, мысли, родившиеся непосредственно с сердце творца - ученого, имеющего дар творчества. Мысли, родившиеся в сердце затем оформляются разумом творца - ученого в слово с подбором соответствующих "фактов". Даже в самой формализованной науке - математике корень творчества находится в интуиции, а не в строгом доказательстве (см. раздел "О православном подходе в физике").

Это означает, что научные истины, формируемые в ходе человеческой истории, рассматриваются не как объективные сведения о строении Вселенной, а как субъективные представления, отражающие тот или иной исторический момент во взаимоотношении человека и природы (в том числе и главным образом, со своей - человеческой природой). Наука в православном понимании не есть объективное изучение объекта субъектом. А субъективное изучение взаимоотношение субъекта с объектом в ходе их совместной истории. При этом субъект - человек - призван спасти себя и объект - тварь, преобразовав себя и объект. Фактически же взаимоотношение человека с тварью есть проекция взаимоотношения человека с Богом.

В христианском понимании познания как взаимодействия субъекта познания с его объектом рождается и критерий истины познания, которого нет в ином познании. "То что для субъекта знания есть истина, то для объекта его есть любовь к нему, а для созерцающего познания (познание субъектом объекта) - красота." (О. Павел Флоренский, "Столп и утверждение истины", М., "Правда", 1990, с. 75). Именно красота в христианском познании и есть эквивалент истины, то есть критерий истины познания рождается не при отчуждении объекта познания от субъекта, а при рассмотрении их взаимодействия в ходе их истории.

Поэтому если фундаментом западного естествознания являются науки отчужденного анализа - физика и математика, то фундаментом православного естествознания является история, исторический синтез, история естествознания, вплетенная в историю человеческого сознания от Адама и до наших дней. Конечно, такая история еще не написана, ее создание еще впереди.

Профанизация и секуляризация западной науки

Здесь однако нельзя не отметить, что католичество, например, признает противоречие между христианским мировоззрением и мировоззрением, проповедуемой в современной науке: "В сфере естественных наук стало преобладать позитивистское мышление, которое не только разорвало все связи с христианским видением мира, но, что самое главное, отказалось от всех метафизических и нравственных понятий. Вследствие этого некоторые ученые, полностью отказавшись от нравственных ценностей, перестали помещать человеческую личность и всю ее жизнь в центр своих исследований..., поставили своей целью добиться власти демиурга, чтобы управлять природой и даже самим человеком." (Иоанн Павел II. Энциклика "Вера и разум", Изд-во Францисканцев, 1999, с. 67).

Правда, католичество не идет дальше признания указанного противоречия. Конечно, это само по себе положительно, ибо протестантство это противоречие не признает и, более того, рассматривает современную науку как средство доказательства истин, даваемых в Откровении (креационизм). Но проблемой для католичества является то, что разрешение данного противоречия в рамках католичества невозможно, ибо оно само и породило наступление рационализма, которое и привело, в конце концов, к этому противоречию. Такое направление трансформации католичества фактически признается в цитируемой энциклике: "Хотя св. Альберт и св. Фома учили о существовании определенной связи между богословием и философией, они первыми признали, что философия и различные научные дисциплины должны быть автономны, чтобы проводить исследования в своих областях. Но, начиная с позднего Средневековья, это справедливое разграничение двух областей знания перешло в пагубное противостояние. Чрезмерный рационализм некоторых мыслителей привел к радикализации позиций и появлению философии, автономной по отношению к истинам веры и практически полностью изолированной от них...То, что понималось в патристике и в средневековом богословии как глубокое единство и являлось источником познания, способного достичь высших форм теоретического обобщения, было на практике уничтожено системами, которые защищали рациональное познание, изолированное от веры и являющееся ее альтернативой." (Там же, с. 65 - 66).

Отсюда совершенно ясно, что для формирования христианской науки надо вернуться к тому христианству, которое было до его пересмотра основателями католического богословия. А это означает сохранение взглядов Отцов Церкви на познание.

Что же касается протестантского взгляда на науку, то также представительным мнением здесь можно считать мнение одного из ведущих современных протестантских богословов Пауля Тиллиха. Взаимоотношение науки (в западном ее понимании) и религии, практического знания и веры по Тиллиху определяется введенным им протестантским принципом: "священное не ближе к Высшему, чем профанное...Это объясняется тем, что протестантизм, подобно Ренессансу, был в большей мере светским движением, и позднее это сделало возможным синтез Просвещения и протестантизма, в то время как в католических странах даже и сегодня христианство и Просвещение продолжают борьбу." ("Христианство и встреча мировых религий", в кн.:"Избранное. Теология культуры", М.,"Юристъ", 1995, с. 419). Интересно, что далее П. Тиллих делает следующее признание: "Понятно, что эта идея протестантизма несет в себе опасность, так как принятие секуляризма может постепенно привести к полному уничтожению религиозной стороны даже внутри христианских церквей." (Там же).

Протестантство явилось закономерным итогом процесса, запущенного самим фактом признания католиками автономии науки, поскольку это признание было чисто секулярным явлением. Протестантство этот процесс лишь продолжило и довело его до логического завершения, устранив внутреннюю противоречивость католичества.

И если европейский протестантизм, возникновение которого в значительной мере было связано с германской экспансией, еще сохраняет видимые признаки религии, то есть приоритет внутренней духовной жизни перед мирской, то "в американском христианстве церковь - действующий среди прочих социальный фактор, стремящийся в притягательности превзойти все остальные. Ее основания считаются - в большей или меньшей степени - ...улучшения социальных условий настолько, чтобы они стали актуализацией Царства Божия на земле - такова функция церкви." (Там же, с. 359). Поэтому взаимоотношение протестантства и современной науки определяется тем, что вера должна удовлетворять типу мышления, сформированному этой наукой.

Подчеркивая принципиальное отличие западного рационализма как философии плотской от христианской философии как философии духовной о. Павел Флоренский отмечает, что в этом мире ни та, ни другая не может быть доведена до конца: "Да мы знаем, что первое - и вообще невозможно, иначе как в гиене огненной, а второе - иначе как в раю, - в просветленном и одухотворенном человечестве. Но тенденции той или другой философии настолько определенны, что классификация их по их идеальным пределам законна и удобна." ("Столп и утверждение истины", т.1, М., "Правда", 1990, с. 81).

Редукционизм, позитивизм западнохристианского естествознания

Что же касается собственно современной науки, то, конечно, редукционистский ее характер явно антихристианский. Правда редукционизм здесь не всегда выражен в явной форме, когда высшее непосредственно сводится к более низшему. Современный позитивизм признает автономию законов на высших уровнях, не сводимых к законам низших уровней. Однако редукционизм здесь проявляется благодаря самому духу позитивизма, для которого характерно "обожествление факта", скольжение по внешнему проявлению реальности. Не случайно позитивизм развился в Европе в эпоху ее индустриальной трансформации, когда наука из средств познания мира превратилась в средство его перестроения. Европейский мир стал поэтому быстро изменяться и в результате этой экспансии нарушилось равновесие между человеком и природой, равновесие внутри самого человека и человечества. Основные силы и внимание человека в эпоху индустриализации были заняты внешним миром, внешними его проявлениями. Внутренний мир человека потерял интерес к познанию реального мира, а если этот интерес и возникал, то только в последнюю очередь и то в связи с конфликтами, вызванными указанными выше нарушениями как последствиями индустриализации (перестроения мира без его познания).

Характерно, что позитивистская философия проникала в конкретные науки в ходе истории их эволюции в последовательности: сначала в науки, изучающие простейшие объекты, а затем в науки, изучающие более сложные объекты: астрономию, физику, химию, биологию, социологию. Математика же рассматривается в позитивизме, само собой, как фундамент естествознания. Собственно основное влияние позитивизма и сказалось в том, что методы исследований, сложившиеся в исследованиях низших уровней природы, стали переноситься в науки изучения высших уровней. То есть здесь проявился редукционизм в методах исследования, а не в объектах исследования.

Редукционизм современной европейской науки обусловлен стремлением к исследованию единичности без исследования его отношения к единому. То есть современная наука отказалась от целостного познания мира и стремится расчленить мир на некие универсальные элементы, взаимодействием которых, он (этот мир) может быть объяснен. Причем такое познание мира связано не только с мысленным его расчленением, переходом на более низкие уровни иерархии, определяемые мысленно, но и с практическим расчленением его на элементы (кусочки) с помощью специальных сверхдорогих экспериментов. Не случайно современная физика сводится к физике элементарных частиц, к микрофизике, а изучение окружающих нас природных процессов (макрофизика) чаще всего ограничивается изучением катастрофических, деструктивных процессов, ведущих к расчленению, разрушению среды.

Дело в том, что физические методы исследования, методы исследования природы на физическом уровне, составляющие фундамент современного естествознания, способны выявлять обычно лишь резкие неоднородности среды, аномалии, различные деструкции. Выделения же структурных форм более высокого уровня требует перехода к методам исследования, отвечающих выделяемому уровню - использованию минералогических, биологических объектов в качестве датчиков. "Подобное изучается подобным". Однако такие методы исследования природы (тесты Пиккарди, например) почти не используются в современном естествознании и находятся в зачаточном состоянии, как не отвечающие парадигме современной науки.

Различие и даже противоположность выводов, к которым приходят науки, изучающие разные уровни реальности, современный физик В. Гейзенберг констатирует следующим образом: "дело не столько в борьбе двух противоречащих друг другу учений, например, материализма и идеализма, сколько в споре между научным методом, а именно методом исследования единичности, с одной стороны, и общим отношением к "единому" - c другой... Вместе с тем, общественными науками, похоже, доказано, что внутреннее равновесие общества, хотя бы до некоторой степени, покоится на общем отношении к "единому"" (Закон природы и структура материи. В кн.: "Шаги за горизонт", М., 1987, с. 120).

Если современная наука полностью ориентирована на исследования единочного, то православная методология науки должна быть ориентирована на исследование связей с единым. Это, в частности, означает, что методы познания, сформированные при познании высших объектов, должны православной наукой распространяться на познание более низших объектов. Так познание человека - православная антропология - должна исходить из общих принципов православного богословия, а методология познания Космоса должна опираться на методологию познания микрокосмоса (человека) - как это видит в девятерной иерархии сил ангельских, человеческих и вещественных святитель Феофан Затворник.

Игорь Непомнящих
Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты