Главная  >  Культура   >  Зодчество


Русская усадьба на перепутье

11 октября 2007, 23

Уникальные комплексы дворцов и парков, значительное число которых расположилось в Подмосковье, в большинстве своем находятся в очень плачевном состоянии. И в отличие от церковной архитектуры их перспективы весьма туманны.

Когда речь идет об архитектурных древностях, обычно подразумеваются, прежде всего, церковные строения, храмы и монастыри. Это понятно: раньше мы больше всего тревожились именно за состояние последних. Сейчас ситуация не то чтобы радикально изменилась к лучшему, но определенные позитивные сдвиги все-таки есть. Передача храмов Церкви, к сожалению, не всегда приводит к идеальной сохранности здания как объекта искусства, зато их архитектура начинает дышать, наполняться жизнью. Ряду памятников церковной архитектуры в окрестностях Москвы уже не грозит немедленная гибель, как это было еще несколько десятилетий назад.

Совсем другое дело - русская усадьба. Уникальные комплексы дворцов и парков, значительное число которых расположилось в Подмосковье, в большинстве своем находятся в очень плачевном состоянии. И в отличие от церковной архитектуры их перспективы весьма туманны. Да, есть несколько усадеб-музеев, хорошо известных, прекрасно отреставрированных. Все они концентрируются непосредственно вокруг Москвы: из большого города легко привлекать туристов и ценителей прекрасного. Так, Абрамцево, детище русского писателя Сергея Тимофеевича Аксакова, стало центром притяжения для поклонников русского стиля. А знаменитое Кусково постепенно превращается в развлекательную площадку, где отмечаются дни независимости США и другие подобные значимые даты (старый служитель в Кусково с горькой усмешкой называл это действие "днем зависимости от Америки"). По всей видимости, выживают лишь те усадьбы, которые, во-первых, достаточно популярны у москвичей и имеют статус музеев, а во-вторых, находятся не слишком далеко от Москвы или имеют с ней прямое сообщение. Их, пожалуй, можно пересчитать по пальцам одной руки.

Остальным повезло меньше. Большое количество старинных зданий и парков было передано в советское время различным санаториям и учреждениям. Санатории и их обитатели в нашей стране нищенствуют, если только речь не идет о ведомственных объектах, закрытых для публики. Учреждения советской эпохи постепенно сходят на нет, иногда пытаясь правдами и неправдами использовать свои территории и здания в коммерческих целях. И если храм может быть передан Церкви, а значит и обрести свою новую жизнь, сбросить с себя статус склада, цеха или столовой, то что делать с зданиями усадьб - не ясно. Передавать их некому. Дворянского сословия в современной России нет, а государство со своими обязанностями по сохранению памятников культуры не справляется. Так что сегодня часто можно видеть рядом заброшенную, грязную усадьбу и процветающий православный монастырь.

И здесь, увы, наиболее вероятное развитие событий - это превращение остатков усадеб в руины, окончательное запустение их парков или передача их в собственность "крепким хозяйственникам". Последние принесут с собой двухметровые заборы и таблички "частная собственность", а в фамильных дворцах русской аристократии будут "делаться серьезные дела" и крутится блатные песни. И конечно, нам, простым смертным вход в такие заповедники капитализма будет заказан. Трудно сказать, что лучше: смотреть на руины или на новорусские заборы.

Весь этот разговор о бесхозности усадеб, неопределенности их судьбы и неясности их функций, по большому счету упирается в философский вопрос о том, кому или чему должны служить искусство, эстетически совершенные предметы. Есть две позиции: искусство для народа и искусство для избранных. Как известно, в СССР была сделана ставка именно на искусство для народа. Плачевные следствия такого выбора вроде бы очевидны, они как раз в частности и проявляются в постепенном уничтожении обсуждаемых архитектурных комплексов двухвековой давности. Однако альтернатива, по большому счету, может быть связана только с тем, чтобы передавать искусство в частные руки (лучше всего в частные руки ценителей). А в таком случае искусство ставится в зависимость от произвола: только если частный владелец открывает его для осмотра, оно существует в качестве той неконвертируемой ценности, в причастности к которой состоит принадлежность к национальной культуре. Ведь наша картина мира, наше представление о действительности формируется прежде всего на основе сложных символических систем, которые мы разделяем с нашими соотечественниками, "однокультурными" с нами людьми. И подобно тому, как в чтение одинаковых детских книг, одинаковый школьный курс истории и литературы формирует единый в культурном отношении народ, с одинаковыми эстетическими и этическими стереотипами, открытость ландшафта русских усадеб "для народа", то есть для всех нас, дает нам возможность ощущать живой пульс отечественной истории.

Вырываясь из города на каких-нибудь пару десятков километров, застываешь в изумлении. Усадьба, которая берет свое начало в XVIII веке, открывает своими дворцами и храмами ту схему земной жизни, которую создавали наши предки. Скрываясь от дождя в полуразрушенной галерее, словно переносишься на сто пятьдесят лет назад. Здесь - бесконечная горизонталь, русская равнина и тишина. Это ощущение причастности к России, которое можно вспомнить и годы спустя, после посещения этих мест. Такое ощущение не купить за деньги, а потому оно должно быть открытым для всех.

А задача сохранения усадеб - это, само собой, дело государственное. То есть, опять же, наше общее. Осень - лучшее время для посещения усадеб Подмосковья. Посещение как знак внимания - это первый шаг к сохранению культурного наследия. И даже если ваша фамилия не Волконский, вы все еще можете увидеть Россию глазами ушедшей русской аристократии.

Кирилл Мартынов
Читайте также:



 
©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты