Главная  >  Наука   >  История   >  История США


Как продавали русскую Америку. ЧастьII

11 октября 2007, 33

В формуле ратификации Александром II говорилось о ненарушимости его соблюдения и исполнения «императорским нашим словом за нас, наследников и преемников наших». Странность настоящего текста прежде всего вытекает из его нарочитой краткости. Он, в сущности, составлен таким образом, что каждая из статей представляет собой не более чем декларацию.

Странный договор и пропавшее золото

Договор умещается на пяти страницах и состоит из преамбулы и семи статей. Никаких приложений, дополнительных протоколов или секретных статей у него нет. Его предметом заявлена «уступка» русским императором «североамериканских колоний». Его целью — желание упрочить, если возможно, доброе согласие, существующее между императором Всероссийским и Северо-Американскими Соединенными Штатами.

В статье I сказано, что император обязуется «уступить Северо-Американским Соединенным Штатам всю территорию с верховным на оную правом, владеемым ныне его величеством на Американском материке, а также прилегающие к ней острова». Уступка производится «немедленно по обмене ратификаций». Далее идет описание «географических границ», в которых «заключается сказанная территория». При этом статья буквально воспроизводит текст двух статей русско-британской конвенции от 16/28 февраля 1825 года.

В статье II сказано, что «с территорией, уступленной верховной власти Соединенных Штатов, связано право собственности на все публичные земли и площади, земли, никем не занятые, все публичные здания, укрепления, казармы и другие здания, не составляющие частной собственности. Однако постановляется, что храмы, воздвигнутые российским правительством, остаются собственностью членов православной церкви, проживающих на этой территории и принадлежащих к этой церкви».

Статья III предоставляла жителям уступленных территорий, за исключением диких племен, право возвратиться в Россию в трехгодичный срок или остаться в уступленной стране на правах граждан Штатов. Дикие же племена будут подчинены законам и правилам Штатов.

Статья IV обязывала императора назначить своего уполномоченного для формальной передачи уполномоченному от Штатов вышеуступленных территорий, верховного права и частной собственности. При этом она оговаривала, что «уступка с правом немедленного вступления во владение тем не менее должна считаться полной и безусловной со времени обмена ратификаций, не дожидаясь формальной передачи оных».

Статья V устанавливала, что всякие укрепления или военные посты немедленно передаются уполномоченному Штатов после обмена ратификацией и все русские войска выводятся «в удобный для обеих сторон срок».

Статья VI обязывала Штаты заплатить уполномоченному императором лицу в казначействе в Вашингтоне 7 200 000 долларов золотой монетой в десятимесячный срок со времени обмена ратификацией. Уступка территорий и верховного на оную права сим признается свободной и изъятой от всяких ограничений, привилегий, льгот или владельческих прав российских или иных компаний, прав товариществ, за исключением только прав собственности, принадлежащих частным лицам. Уступка эта заключает в себе все права, льготы и привилегии, ныне принадлежащие России в сказанной территории, ее владениях и принадлежностях.

Статья VII говорила о ратификации договора в трехмесячный срок в Вашингтоне.

В формуле ратификации Александром II говорилось о ненарушимости его соблюдения и исполнения «императорским нашим словом за нас, наследников и преемников наших».

Странность настоящего текста прежде всего вытекает из его нарочитой краткости. Он, в сущности, составлен таким образом, что каждая из статей представляет собой не более чем декларацию. Практически каждое его положение нуждается в разъяснениях и дополнительных соглашениях.

Значительная часть проблем, возникающих в результате уступки, вообще оставалась за скобками. Почему-то уступалась вся территория — не только материковая, но и островная. Россия не закрепила за собой ни одного острова, как раз ту часть колоний, которая была ею лучше всего освоена и обжита. За русскими китобойными, пассажирскими и военными судами не осталось ни одной гавани или порта. Они лишались свободы промыслов, которыми, кстати, обладали граждане США в водах Русской Америки по конвенции 1825 года. С одной стороны, Россия лишалась возможности сохранить в Русской Америке свое военное или военно-морское присутствие, а с другой — договор не предусматривал, например, ее демилитаризацию или, на худой конец, вполне определенные гарантии, чтобы уступленные территории и морские пространства было запрещено использовать в целях, враждебных или недружественных России.

Что, к примеру, имеет в виду договор под термином «уступка»? Предполагает ли она продажу, которая носит бессрочный характер, или речь идет о передаче предмета договора во временное владение? Употреблен ли термин «уступка» в качестве синонима термина «продажа» или, наоборот, уклонение от прямого обозначения желания уступающего как раз должно свидетельствовать о том, что никакой продажи нет и в помине? Кем являются стороны договора: продавцом и покупателем, как бывает в сделках купли-продажи, или же Россия арендодатель, а Штаты — арендатор и русская территория на американском материке не более чем предмет временной аренды?

Если это купля-продажа, то установленная договором цена непомерно мала. Поскольку за всю территорию колоний их приобретатель уплачивает всего лишь 7,2 млн долларов, то «уступка» является арендой. Когда в товар превращается земля или водные пространства, то обычно их цена в сделках купли-продажи определяется 50-кратной расчетной ценой получаемой с них прибыли в год. Эти величины предполагают наличие рынка земли, где продавец в любой момент может стать покупателем. Но тут-то не было ничего подобного. Государства землями не торговали.

К тому же основной капитал РАК оценивался накануне «уступки» в 2,27 млн рублей. В долларах это 1,49 млн. Ежегодно компания получала 400 тыс. рублей чистой прибыли, или, исходя из того же курса, 262 тыс. долларов. Стало быть, одну лишь компанию можно было продать за 15,4 млн долларов19.

Но ведь это ничтожная часть уступаемых владений, не больше нескольких процентов. До материковой части колонии компания так и не добралась, хотя уже несколько десятилетий как были открыты содержащиеся в ее недрах обширные ископаемые. В цену договора эти богатства вообще не включены. Следовательно, даже при элементарном подсчете оказывается, что «уступка» не могла быть куплей-продажей. Но тогда она являлась формой аренды. Однако если имела место аренда, то что является ее предметом? При цене в 7,2 млн долларов в аренду могла входить лишь недвижимость компании. Только тогда договор имел какой-то экономический смысл. Положения статьи I и IV странным образом противоречат положениям статьи VI. В первых Россия обязывалась уступить колонии в момент обмена ратификациями, в последней — обязанность Штатов заплатить растягивалась на десять месяцев. При договоре аренды такое противоречие несущественно, при договоре купли-продажи — невозможно.

Наконец, перенесение обмена ратификационными грамотами и места производства денежного расчета по договору в Вашингтон должно настораживать. С одной стороны, это указывает на спешность исполнения договора. Прежде всего со стороны Петербурга. И не вполне понятно, чем она была обусловлена. С какой стати русской стороне надо было торопиться? Торопилась, конечно же, не Россия и даже не император, а отдельные лица, лично заинтересованные в сделке. Надо полагать — великий князь Константин. Гораздо серьезнее второе условие. Если бы местом расчета был определен Петербург, то весь риск перевозки золотой монеты через Атлантику, как и транспортные издержки, ложились бы на Штаты. Но не это главное. Заокеанский расчет давал возможность распорядиться золотом по своему усмотрению. И ведь оно таки и не дошло до хранилищ русского государственного казначейства. Английское судно, барк «Оркни», перевозившее его, утонуло в водах Балтики. Вот только вопрос: был ли ценный груз в момент крушения в трюмах корабля?

Между тем не все до конца ясно с тем, как были осуществлены платежи. На следующий день после выделения средств конгрессом Сьюард направил министру финансов просьбу выписать Стоклю ордер на 7,2 млн долларов золотом, что и было сделано 18 июля/1 августа 1868 года, а Стокль дал расписку, что получил 7,2 млн долларов, поручив банку Риггса перевести деньги в лондонский банк «Братья Бэринг и Ко», который вел финансовые дела русского правительства за рубежом.

Вот только на чеке, оформленном для Стокля, нет никаких записей, свидетельствующих, что речь идет о золотой наличности. В качестве получателя платежа там стоит имя Стокля. Согласно условиям, он мог получить деньги, являясь дипломатическим представителем России, но сразу после ратификации договора Горчаков передал все полномочия по завершению данного дела в министерство финансов. Последнее обязано было прислать в Вашингтон своего представителя, имеющего соответствующую доверенность. Представитель обязан был, получив наличные «золотые монеты», доставить их на российский военный корабль и по прибытии в Петербург передать в государственное казначейство. Вместо этого Стокль получил чек на 7,2 млн гринбеков, которые котировались значительно ниже золотых долларов. В пересчете на золотую наличность он получил лишь 5,4 млн. Одна эта «оплошность» стоила русской государственной казне 1,8 млн долларов. Кто-то хорошо нажился.

Великий князь Константин Николаевич

Можно ли не увидеть в рассматриваемой нами сделке, не имеющей прецедента в истории нового времени, очевидную, бросающуюся в глаза фальшь? Двойное дно договора вообще не поддается сокрытию. Для современного исследователя это очевидно. С одной стороны, энергичная идеология правящего класса США, опирающаяся на доктрину Монро20, суть которой — Америка для американцев. С другой — реальная политика вашингтонской администрации, кто бы ее ни возглавлял, которая заключалась в распространении ее суверенитета на весь континент. Программа-максимум при этом включала поглощение Штатами как русских владений в Америке, так и Канады и Мексики. Тот факт, что две последние страны так и не оказались в их государственных объятиях, это всего лишь случай. Удалось выполнить программу-минимум: овладеть Русской Америкой. При этом ее приобретение было последним и в истории Штатов, и вообще в мировой истории. С 1867 года ни одно государство ни своими колониями, ни тем более национальными территориями не торговало и не уступало. Разве что в результате поражения в войне.

В отличие от Мексики, которую ее восточный сосед мог на практике просто аннексировать, что и предпринималось в XIX веке не раз, война Штатов с Россией в целях захвата ее колоний была исключена. Она могла закончиться для Вашингтона плачевно. Нельзя было исключить, что в случае такой войны Британия и Россия, между которыми сразу же после победы над Наполеоном пробежала кошка, станут союзниками. И как знать, не уступила бы в этих условиях Россия эти свои владения той же Британии, сталкивая тем самым оба англосаксонских государства лбами на многие столетия? К тому же еще не забылись причины гражданской войны в США. Она могла возобновиться теперь уже с участием британских и русских вооруженных сил, но на стороне южан. И тогда от целостности Штатов ничего бы не осталось.

Словом, как решили в Вашингтоне, приобретение русских колоний должно было пройти в исключительно мирных условиях, а со стороны Петербурга к тому же — совершенно добровольно. Для такого решения имелись свои благоприятные предпосылки. Вопрос решался волей монарха. А ее определяют фавориты и высшая бюрократия. Чтобы решить задачу в свою пользу, Вашингтону надо было найти поддержку в петербургском высшем свете, отыскать там союзников, приближенных к самому императору. Для штатовских политиков, да и многих влиятельных бизнесменов западного и восточного побережий, одержимых идеей аннексий, такая стратегия была очевидной. И их первым удачным объектом на пути приобретения русских колоний стал посланник Стокль. Он сделался их агентом влияния еще в 40–50-е годы.

Это предположение следует хотя бы из того вроде бы несущественного факта, что Стокль, откровенно лоббируя интересы американских предпринимателей, стремящихся к свободе рук в русских владениях, выступал противником привилегий Российско-Американской компании, установленных в отношении ее монополии в хозяйственных сферах. Он, к примеру, писал в донесении в русский МИД 1 ноября 1857 года, за 10 лет до оформления договора, что «монополия — это учреждения не нашего века, и на Тихом океане они так же невозможны, как и в любом другом месте». Либеральная мысль посланника совпадала со взглядами либерального великого князя, в декабре 1857 года писавшего Горчакову по поводу деятельности этой компании, что не следует соединять в одном лице «купца и администратора»21.

В дальнейшем именно Стокль был активным проводником идеи отказа России от американских колоний, используя свои служебные привилегии. И о ней именно он впервые заговорил еще в царствование Николая I, а не великий князь Константин с его письмом из Ниццы в 1857 году. Но при всех дипломатических возможностях и неутомимости Стокля его воздействия на принятие решения в Петербурге было недостаточно. Вашингтону надо было найти влиятельного сторонника отказа России от ее колоний среди наиболее приближенных к царю лиц. Точнее говоря, это мог быть лишь член императорской фамилии.

Таким человеком мог стать только младший брат царя великий князь Константин. Обществу, тем более дипломатическим миссиям, были известны не только его либеральные взгляды, соединенные с глубокой безнравственностью, но и огромное влияние на старшего брата. Можно лишь догадываться, вследствие чьих хлопот было написано пресловутое письмо Константина Горчакову из Ниццы. Но оно не было случайностью. Желание снизить государственные расходы и увеличить доходы казны — лишь подвернувшийся более или менее удобный повод, чтобы поставить на повестку дня вопрос об американских колониях.

Превращение Константина в главу «партии уступки колоний», скорее всего, состоялось между 1855 и 1857 годами. Пока был жив Николай I, в семье царя об этом нельзя было и думать. Но в начале 1855 года Николай неожиданно умер, и в стране, угнетенной поражением в Крымской войне, началось брожение умов — вплоть до умопомрачения. В том числе и в самых высших сферах. Что происходило тогда с великим князем, пока что историкам неизвестно. Но возможно, обстоятельства грехопадения скрывают русские и штатовские архивы, служебная и частная переписка, те же личные дневники, которые в ту эпоху вели чуть ли не все поголовно. Прямых улик пока нет. Но их никто и не пытался найти. Что же касается косвенных доказательств, то таковых немало. Ведь простой настойчивости великого князя было явно недостаточно. В глазах императора надо было создать иллюзию безвыходности, такого серьезного положения государства, при котором уступка колоний становилась бы неизбежной, причем единственным их приобретателем могли быть лишь Северо-Американские Штаты. Чтобы царь пришел к такому выводу, великому князю пришлось превратить «партию уступки» в настоящий заговор.

Но заговор, о котором идет речь, не мог иметь широкого распространения. Наоборот, его должна была составлять небольшая группа. Удача всего предприятия зависела от влиятельности его членов, причем не в Госсовете или Сенате, которых можно было устранить от дела, а в министерствах, обойтись без которых было никак нельзя. В конце концов, возможности появились только тогда, когда на все ключевые административные посты были поставлены люди, близкие Константину, и он сам занял должность председателя Госсовета.

Что подтверждает наличие заговора? Суженный состав лиц, привлеченных к решению вопроса об уступке колоний. Их было всего лишь четверо — младший брат царя, министры Горчаков, Рейтерн и Краббе. Посланник Стокль, строго говоря, не в счет. На него смотрели как на необходимого посредника. В курсе дела были некоторые чиновники средней руки, но им и в голову не могло прийти распространяться, наверняка рискуя карьерой. Их действия в пользу уступки колоний носили характер соучастия.

Так, например, в МИДе стали оспаривать юридическую силу принятых годом раньше решений о продлении привилегий Российско-Американской компании. В записке вице-директора Азиатского департамента Энгельгардта Горчакову от 26 октября 1867 года утверждалось, что никакого формального продления привилегий РАК «не состоялось, а были только утверждены... главные начала, на коих правительство согласно дать компании эти привилегии». А раз так, то заключение договора об уступке колоний было юридически безупречным и на имущественные и правовые претензии со стороны правления компании можно было не обращать внимания.

Обсуждение вопроса было настолько засекречено, что о нем не знал никто из остальных министров, члены Госсовета и другие сановники империи. Ни одному ведомству не было поручено исследовать уступку колоний как проблему. Не создавали и межведомственную комиссию, которая должна бы подготовить доклад и предложения, что тогда было обычной практикой. Все решалось келейно, а о привлечении ученых или экспертов не было и речи.

И разве не указывает на заговор тот факт, что к обсуждению и решению вопроса не было привлечено правление самой Российско-Американской компании? О том, что колонии проданы, там узнали из газет. Князь Гагарин, с 1862 года директор департамента законов Госсовета, с 1864 года председатель комитета министров, в записке от 6 мая 1867 года, сохранившейся в архиве министерства финансов, писал, что «правительство продало частное имущество без всякой оценки и без всякого согласия со стороны законного владельца».

Был ли сам император участником заговора? Определенно нет. Состоять в заговоре против самого себя может лишь умалишенный, а Александр II таким недугом не страдал. Царь, скорее всего, проявил здесь невероятную доверчивость, если не сказать — легкомыслие, подобно Отелло, и был обманут. Царь не был участником заговора, но стал его частью, поскольку в условиях абсолютизма принятие решения формально зависело только от него самого.

На заговор намекают и некоторые статьи договора, посвященные расчетам, — о чем уже сказано выше,— которые создавали условия присвоения значительной части денежных средств его участниками и с русской, и со штатовской стороны. Финансовые злоупотребления Стокля практически доказаны, как и взяточничество нескольких десятков высокопоставленных и влиятельных политиков США, в чем правосудие почему-то не нашло никакого криминала.

Мало что известно о приобретениях Константина и его министров, участвовавших в деле. Глухо известно о спекуляциях великого князя с акциями Российско-Американской компании, взлет цен на которые нетрудно было предвидеть. Но это такая мелочь, которую не стоит принимать всерьез. Что в действительности досталось великому князю, еще предстоит исследовать, но, скорее всего, здесь Вашингтон не стоял за ценой и дело шло о баснословных суммах, исчисляемых миллионами22. Увы, великий князь был к тому же сластолюбив, обзаведясь не только официальной, но и гражданской семьей, в которой прижил аж четырех детей.

Щедрые русские уступки XX столетия

Дело об уступке Русской Америки Северо-Американским Штатам, состоявшейся в 1867 году, в настоящее время — предмет архивных изысканий, ему посвящено лишь несколько строк в школьных и университетских учебниках и, может быть, пара серьезных монографий. Но его политическое значение, напротив, с годами становится все актуальнее. А все потому, что прецедент оказался для государственных властей России весьма соблазнительным. Первая в русской истории добровольная территориальная уступка, оформленная как простая сделка то ли купли-продажи, то ли аренды, не стала последней. Начиная же с 1990 года раздача русских территорий превращена чуть ли не в повседневную практику. Несколько месяцев назад росчерком пера Китаю уступлены острова на реке Амур. На очереди Курилы, Калининградская область, земли на Кавказе. Что может последовать потом? Весь Кавказ, Сибирь?

Если в результате продажи Русской Америки предметом уступки оказалось 1,5 млн км2, или 6% суши тогдашнего Российского государства (не считая морских территориальных вод, составлявших тогда лишь 3 прибрежные мили), то к моменту написания настоящей статьи Россия только с 1990 по 2004 год включительно уступила еще 5,5 млн км2, или почти 24% суши23. К этому надо прибавить континентальный шельф и прилегающую к утраченному побережью полосу морской экономической зоны в 200 английских миль.

В эту ведомость не входит значительная часть Берингова моря, площадью в четыре Польши, подаренная Горбачевым Штатам в том же 1990 году, как выяснилось значительно позже, за взятку, вообще-то смехотворно низкую по сумме24. Сколько получил Шеварднадзе — пока что неизвестно, но в том, что он действовал небескорыстно, нет никаких сомнений.

Однако если прямая государственная измена, совершенная Горбачевым и Шеварднадзе, тогда министром иностранных дел СССР, так и осталась не наказанной, не возбуждалось даже уголовного дела, то есть ли гарантия, что не может произойти ничего подобного? И если неизвестно или известно недостаточно, как были утрачены американские владения России, если массовое сознание относилось прежде и относится теперь к этому историческому факту безразлично, то разве не может с таким же точно чувством отнестись оно и к повторению подобных уступок? Тем более что территориальные потери 90-х годов происходили если и не с согласия, то при очевидном поощрении русского населения России.

История освоения Россией своих американских колоний исследована более или менее серьезно. Что же касается того, каким образом, кем именно и благодаря каким обстоятельствам и причинам Русская Америка перешла к Северо-Американским Штатам, в России опубликовано лишь несколько статей, часть которых использована в настоящей работе, а также издана в 1990 году 370-страничная монография Болховитинова, послужившая для автора основным информационным источником. Но она несет на себе печать горбачевского «смутного времени», ельцинско-чубайсовской ксенофилии и сводится главным образом к повествовательному описанию, а не к глубокому, вдумчивому, критическому анализу процесса. Она написана не с русской, а с объективистской, абстрактной точки зрения. Специальной научной русской работы, посвященной уступке Русской Америки, пока что не написано.

В прежних работах, изданных по этому предмету, обнаруживаются два принципиально различных взгляда. Большинство авторов, принадлежащее главным образом либо к официальной исторической науке под эгидой Российской Академии наук или к дипломатическим учреждениям, подведомственным МИДу, подобно Болховитинову, относится к уступке в целом положительно, считая официальные аргументы той поры вполне основательными, хотя и небезупречными. Другие авторы, не связанные с властью административными узами, смотрят на сделку иначе. Для них она — бесспорное и откровенное предательство национальных интересов России, результат недобросовестности и даже заговора25.

Действительно, даже при поверхностном знакомстве с материалами исследователей, посвященными договору об уступке Русской Америки США, обнаруживается множество несуразностей. В России ее колонии рассматривали как источник расходов, а в США — как кладовую неисчислимых богатств. Русские власти считали, что владение колониями в Америке стратегически ослабляет Российскую империю — власти США видели во владении Аляской громадные стратегические преимущества. В России решение принималось узкой группой приближенных к императору лиц— в Вашингтоне вопрос подписания договора и его ратификации подробно дебатировался в конгрессе. В России продажа колоний — дело одной лишь бюрократии и царя, их нисколько не волнует мнение науки— в США проблема приобретения тщательно обсуждается с привлечением ученых. В России даже пресса всего лишь публикует несколько статей, народ же и так называемое общество безмолвствует, а в США — этому уделяют продолжительное внимание более сотни газет, общество не только информируется, приобретение Аляски — настойчивое желание жителей западной части страны и твердое убеждение демократических патрициев.

Современная Российская Федерация занимает 17,08 млн км2, что составляет 13% земной суши. Казалось бы, баснословная величина. Но из 17 млн км2 11 млн, или 65%, — вечная, непригодная для заселения мерзлота, где практически невозможно не то что постоянно жить, но даже добывать содержащиеся в этой земле богатства, так как они обходятся слишком дорого. Примерно 145–150 млн населения РФ реально владеют менее чем 6 млн км2 суши, так или иначе пригодными к оседлой жизни. И судьба распорядилась так, что природные и климатические условия даже на этих пространствах весьма суровы. Они протянулись на одиннадцати часовых поясах по 56о с. ш., где вести земледелие можно не более четырех месяцев в году. На изготовление сельскохозяйственных и промышленных продуктов на Русской равнине приходится затрачивать в два, три, пять раз больше времени и сил, чем в Калифорнии, Андалузии, Ломбардии или Провансе, в долинах Теннесси, Рейна, Сены или По.

Но так было не всегда. Еще в 1990 году территория России, ставшей по названию Советским Союзом, была на 5,19 млн км2 больше (22,27 млн км2), а накануне революции 1917 года, называясь Российской империей, ее земная площадь исчислялась в 21,7 млн км2, то есть больше на 4,62 млн км2, чем сейчас. Много или мало было уступлено? По площади это равняется 10 Франциям, 15 Германиям или 17 Италиям. Аналогов подобных территориальных метаморфоз мировая история не знает.

После территориальных уступок 1991 года за пределами России оказывались ее самые развитые, самые благоприятные в хозяйственном и военно-стратегическом отношении территории. Если производственный потенциал СССР накануне его расчленения был равен примерно 60% производственного потенциала США, то в масштабах РФ, после состоявшегося раздела, он снизился до 3%.

Только однажды в русской истории власть добровольно отказалась от территорий, отошедших к России в качестве военной добычи. Это были финляндские губернии (около 340 тыс. км2). Большевистское «временное правительство» в декабре 1917 года пошло на этот шаг легко. В этом решении нетрудно разглядеть циничное желание иметь под боком у Петрограда, тогдашней русской столицы, дружественное государство, где при неудаче «мировой революции» ее вожди могли получить надежное политическое убежище. Убежище не потребовалось, зато настоящая себестоимость этой уступки стала понятной уже через 22 года.

Однако, как мы видим, не большевикам принадлежит сомнительное первенство в подобных территориальных предприятиях. Уступать принадлежащие России земли ее правительства начали в XIX веке в Америке, где они простирались от Берингова пролива до Калифорнийского полуострова. Нуждается в объяснении уступка 1,7 млн км2 под предлогом разграничения владений с США и Великобританией в 1824 и 1825 годах, на чем особенно настаивали тогдашние управляющий министерством иностранных дел Нессельроде и министр финансов Канкрин. Отчего Петербург пошел на этот жест доброй воли, не стоивший Лондону и Вашингтону ни цента? Потом некоему бизнесмену достался форт Росс. Но обещанные им 30 тыс. долларов так и не были получены. Пока передача форта оформлялась, Мексика из испанской колонии превратилась в суверенную республику. А когда в 1867 году пришла очередь Аляски с Алеутскими островами, то их оценили в 5 копеек за гектар.

Даже теперь трудно вообразить более темную историю. Тайна, впрочем, при продаже или уступке существовала для русских, тогда как американцы дебатировали вопрос вполне открыто — в прессе и в конгрессе. Самое удивительное, что инициатива исходила из Петербурга. И главным «лоббистом» был брат царя — великий князь Константин Александрович, глава либеральной партии того времени, сначала управлявший морским министерством, затем ставший председателем Государственного Совета.

Остается лишь сожалеть, насколько вредит России отсутствие во власти и в образованной части общества глубокого геополитического, геоэкономического и геостратегического мышления, вместо которого она усвоила лишь примитивные догмы европоцентризма, не уставая клясться в своей принадлежности Европе. Причем без какой бы то ни было взаимности с ее стороны.

Удивительно, но факт: в русском национальном сознании не осталось никаких следов от неблагоприятных последствий уступки русских колоний в Америке. А ведь сохрани их Россия, и вектор развития был бы существенно изменен. Русское освоение всего Дальнего Востока носило бы тогда и иное направление, и другие темпы. Баснословные выгоды, которые достались Штатам, усилили бы Россию за 30–40 лет до такой степени, что могли бы избавить ее и от войны с Японией, начатой в 1904 году (либо ее результат был бы иным), и даже от участия в Первой мировой войне, предотвратить которую в Европе вряд ли было возможно.

Не откажись большевики от русского суверенитета над Финляндией в декабре 1917 года, и по-иному развивались бы события на северо-западном участке фронта Великой Отечественной войны, если бы она вообще началась. А вот в чем не приходится сомневаться, так это в том, что не было бы необходимости в финской кампании 1939–1940 годов, да и немецко-финскую блокаду Ленинграда можно было бы предотвратить.

Беловежские соглашения 1991 года, по которым тоже уступались огромные русские территории, как и уступка Русской Америки, также готовились втайне. Хотя Вашингтон был задолго «в курсе». Ничуть не лучше были и аргументы, которые озвучивали архитекторы Беловежского заговора. «Общечеловеческие ценности», «право наций на отделение», «союзные республики сидят на шее у России» и тому подобные глупости. Как полагают эксперты, в совокупности последствия этого решения превышают человеческие жертвы и материальный ущерб, причиненный нашему Отечеству гитлеровским нашествием. Предвидеть их, впрочем, не составляло особого труда.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Самое крупное русское поселение Новоархангельск на острове Ситха было основано в 1799 г. В том же году русское правительство передало Российско-американской компании право на монопольное использование природных ресурсов, осуществление торговли, промыслов, экспедиций и основание поселений. Одновременно она получила от правительства право присоединять вновь открываемые земли, если эти территории «никакими другими народами не были заняты и не вступили в их зависимость».

2 Основным в деятельности компании был пушной промысел. За период с 1797 по 1821 годы из колонии вывезли пушнины на 16,38 млн руб., в виде пошлин в казну поступило 2 млн руб. Капитал компании к 1820 г. составлял 4,58 млн руб. Это было намного меньше, чем получали иностранцы от торговли с русской колонией.

3 Автор использует термин «штатовская» и «штатовцы» как производное от Штаты, определяющего слова в русском названии североамериканского государства, так как использование терминов «американская» и «американцы» применительно к одним лишь жителям САСШ (США) неправильно по их лексическому смыслу.

4 РАК направляла правительству России «многочисленные записки и протесты, в которых указывалось, что условия конвенции, и прежде всего предоставление американцам свободы торговли и рыбной ловли в русских владениях на 10 лет, нарушают привилегии компании и ставят под угрозу не только благосостояние, но и само ее существование». Но их не принимали во внимание.

5 Уступчивость России связывают с тем, что Лондон «помог» заплатить царю в 1815 г. проценты по займам, которые Россия начиная с Екатерины II делала у голландских и английских банкиров, но в связи с военными расходами 1812–1815 гг. просрочила платежи по процентам и согласился поручиться за русского должника перед банкирами. Царь же «в знак благодарности» уступил его территориальным требованиям.

6 Эта формула возникла за 80 лет до немецкого национал-социализма, утверждавшего, что немцам сама судьба предопределила господствовать в Европе. Но «предопределение судьбы» есть метафизика и потому имеет оправдание, в отличие от нацизма, который такого оправдания недостоин.

7 В настоящей работе фамилия русского посланника принята как Стокль. В других работах его чаще всего именуют также Стеклем и иногда Штоклем.

8 По мнению А.Зинухова, полагающего, что в продаже Русской Америки имел место заговор, «именно Сандерс мог подтолкнуть великого князя к мысли о продаже Аляски. Затем с идеей ознакомили императора, и она, видимо, пришлась по душе Александру» (Как продавали Аляску // Совершенно секретно. 2000. № 3).

9 О тайной миссии Коллинза говорит хотя бы тот факт, что по приезде в Петербург он нисколько не торопился отправиться на Амур. Один из американских «предприимчивых людей», Бернард Пейсон, писал жене: «Эти русские — как они медлительны! Здесь находится джентльмен по фамилии Коллинз, назначенный американским консулом на реке Амур (в действительности он был назначен торговым представителем), который два месяца назад обратился с просьбой о разрешении отправиться по суше к Тихому океану. До сих пор он еще не получил ответа». Но из-за чего задерживался Коллинз на самом деле? — вот в чем вопрос.

10 Константин Николаевич (1827–1892) — великий князь, второй сын императора Николая I. С детства предназначался для службы во флоте, в 1831г. был назначен генерал-адмиралом. С 1855 г. управлял морским ведомством. В 1862–1863 гг., во время восстания шляхты, наместник Царства Польского. В 1865–1881 гг. — председатель государственного совета. С1845 г. председатель Русского географического общества, с 1852 г. — председатель Русского археологического общества, с 1873 г. президент Русского музыкального общества. Александром III отставлен от всех должностей.

11 Горчаков Александр Михайлович (1798–1883) — князь, с 1867 г. государственный канцлер. В 1820–1822 гг., при графе Нессельроде, — на конгрессах в Троппау, Лайбахе и Вероне; в 1822–1827 гг. секретарь посольства в Лондоне и Риме, в 1828 г. советник посольства в Берлине, поверенный в делах во Флоренции, в 1833 г. советник посольства в Вене, в 1841 г. посланник в Вюртемберге, в 1855 г. посланник в Вене. В 1856–1882 гг. министр иностранных дел.

12 Конечно, только в Ницце, этом убежище для знати из нищих государств, могла прийти в голову столь светлая мысль: пустить в продажу территорию страны.

13 Великий князь настаивал на отправке ревизоров в надежде на получение сведений, компрометирующих РАК. И если от охраны прибрежных вод Аляски под предлогом дороговизны Константин отказывался, то для нужд ревизии был готов выделить специальный корабль.

14 Рейтерн Михаил Христофорович (1820–1890) — окончил Царскосельский лицей; начал службу в министерстве финансов, затем в министерстве юстиции, в 1854 г. в морском министерстве, вошел в круг лиц, группировавшихся вокруг великого князя Константина. В 1858 г. статс-секретарь и управляющий делами комитета железных дорог. В 1860 г. заведующий делами финансового комитета и член редакционной комиссии по освобождению крестьян. С 1862 по 1878 г. министр финансов. С 1881 до 1886 г. председатель комитета министров. В 1890 г. получил титул графа.

15 Краббе Николай Карлович (1814–1876). Окончил морской кадетский корпус. В 1837–1839 гг. участвовал в делах против горцев, в экспедиции против хивинцев, в походе через Каракумы (1846 г.). Состоял начальником штаба одной из эскадр в Крымскую войну. С 1862 г. управлял морским министерством, будучи ближайшим помощником великого князя Константина.

16 Стокль Эдуард Андреевич (1804–1875?) — посланник России в США в 1854–1868 гг. Женат на американке. Состоял в дружеских отношениях со многими государственными и политическими деятелями США — рьяными сторонниками приобретения русских владений. Александр II удовлетворил его прошение об отставке, наградив 20 апреля 1869г. орденом Большого Орла и установив пенсию в 6 тыс. руб. в год. Что случилось с ним позже, установить не удалось. Последние годы жизни провел во Франции. В начале XX в. в США были обнаружены документы, свидетельствовавшие о получении им крупных сумм в золоте от «Риггс бэнк» (Riggs Bank).

17 Текст договора опубликован полностью (ПСЗРИ. Собр. 2. СПб., 1871. Т. 42, отд. 1. 1867. № 44518. С.421–424).

18 Внутренний и внешний долг США после того, как они завоевали независимость, составил к началу 90-х гг. XVIII в. 76 млн долларов; вдальнейшем он лишь возрастал, составив в 1797 г. 82 млн (см.: В.А. Ушаков. Америка при Вашингтоне. Л., 1983. С. 144, 202).

19 Рассматривая способы имущественного вознаграждения РАК, Гагарин приводил расчеты по выкупу государством предприятия. В этом случае только акционерам должно было быть уплачено 5678 тыс. руб. (включая дивиденды по 18 руб. на акцию за 6 лет, перевозку населения, удовлетворение колониальных служащих и т.д.). При курсе 1,6 руб. за доллар США 7,2 млн долларов золотом равняются 11,52 млн руб. Сверх того за движимость и товары компании можно получить 1,5 млн руб. Казна должна получить после всех расчетов чистую выгоду в 7,342 тыс. руб. серебром (13,02 минус 5,678).

20 В дневнике министра внутренних дел Валуева есть запись от 22 марта: «...никто из нас об этом не знал, кроме кн. Горчакова, министра финансов и Краббе. Странное явление и тяжелое впечатление... Мы втихомолку продаем часть своей территории и оказываем плохую услугу Англии, которой канадские владения теперь еще исключительнее противопоставляются доктрине Monroe».

21 Как похожа эта псевдоаргументация на нынешние либеральные бредни российских министров и публицистов, призывающих отделить не только чиновников от бизнесменов, но и государство от экономики.

22 О неблаговидном характере сделки говорит судьба относящихся к ней документов. Исчезли как государственные бумаги, так и сугубо личные. Часть дневника того же Константина, посвященная эпохе принятия главных решений, исчезла. Утраты имели место и за океаном. Американские послы, несомненно, принимали в судьбе Аляски самое живое участие. Но соответствующих документов историки до сих пор так и не нашли. Сам договор был в России стыдливо опубликован только через год, и то на французском языке, в специальном дипломатическом издании. У американских историков нет сомнения, что «вся сделка пропитана запахом коррупции».

23 В Прибалтике уступлено 174 тыс. км2, в Западном и Юго-западном крае 850 тыс., в Закавказье 190, в Южной Сибири и Степном крае 2710, в Туркестане 1280 тыс. (площади округлены).

24 В прессе сообщалось, что взятка в сумме 100 тыс. долларов была передана через президента Южной Кореи.

25 Продажа Аляски являлась предательством интересов России. Политическая обстановка не диктовала необходимости ее сдачи. Все официальные причины продажи были несостоятельны и противоречили друг другу. Цена была символической. Содной стороны, указывалось на бесперспективность и убыточность колоний, а с другой, утверждалось, что поскольку Аляска усыпана золотом, то за ним придут не только старатели, но и американские солдаты (Миронов И.Б. Продажа Аляски как фактор современной геополитики в отношениях России и США).

Сергей Пыхтин журнал «Москва»
Читайте также:



 
©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты