Главная  >  Война   >  Оружие   >  Военно-морской флот   >  Подводные лодки


История подводного кораблестроения в России до 1917 года

11 октября 2007, 138

Историю подводного кораблестроения в России принято вести от попытки постройки "потаенного судна" Ефимом Никоновым. Плотник Никонов, родом из подмосковного села Покровское, подал в 1718 году челобитную царю: "...сделает он к военному случаю на неприятелей угодное судно, которым на море, в тихое время, будет разбивать корабли, хотя б десять, или двадцать, и для пробы тому судну учинит образец..."

     Историю подводного кораблестроения в России принято вести от попытки постройки "потаенного судна" Ефимом Никоновым. Плотник Никонов, родом из подмосковного села Покровское, подал в 1718 году челобитную царю: "...сделает он к военному случаю на неприятелей угодное судно, которым на море, в тихое время, будет разбивать корабли, хотя б десять, или двадцать, и для пробы тому судну учинит образец..." Спустя несколько лет, в 1724 г., на Галерном дворе в присутствии Его Императорского Величества Петра I "образец" был испытан - "опускиван в воду, и при спуске у того судна повредилось дно, и затем не действовало и вынято на берег..." В 1728 году Адмиралтейств-коллегия распорядилась работы прекратить, а неграмотного изобретателя определить на работу по специальности на верфи в Астрахань.

     Несмотря на то, что в последующие сто лет не производилось строительства каких-либо подводных судов, интерес к подводному мореплаванию в русском обществе сохранялся. Свидетельством к тому служат статьи, напечатанные в журнале "Московский телеграф" за 1825 год. В XII и XIII под рубрикой "Новые изобретения и открытия" первым номером помещен исторический обзор "Подводный корабль", подробно и со знанием дела рассказывающий о работах изобретателей подводных лодок, в том числе Фултона и Монжери. Репликой на этот обзор стала статья В.Н. Берха в XXIII номере этого же журнала "Об изобретении подводных судов в России в 1719 году", явившаяся первым печатным трудом по истории русского подводного кораблестроения. В 1827 году журнал "Славянин" публикует статью уже упоминавшегося Монжери "О подводном мореплавании и войне". Нет сомнения, что создатель первой железной подводной лодки К.А. Шильдер был знаком с этими статьями. В марте 1834 года была начата и в мае закончена постройка подводной лодки по его проекту. Корпус подводной лодки был изготовлен на Александровском литейном заводе (ныне ПО "Пролетарский завод"). Предметы вооружения и оборудования изготавливались в мастерских лейб-гвардии саперного батальона; ракеты - в Петербургском ракетном заведении. В качестве движителей использовались гребки, выполненные в виде конечностей водоплавающих птиц. Каждый из гребков состоял из двух складывающихся лопастей, вращаемых рукоятью (через зубчатое зацепление) изнутри лодки. Для управления движением лодки служили вертикальный руль в виде рыбьего хвоста.

     

     Первые попытки плавания потребовали выполнения ряда усовершенствований, выполнение которых затянулось до 1840 года, когда от Шильдера потребовали представить записку о тех исправлениях, которые еще необходимо было произвести до окончательных испытаний. 23 сентября 1840 года на фарватере Невки между Петровским и Крестовским островами лодка была погружена, насколько позволяла глубина реки, над поверхностью воды были только верхушки башен. Через 3 часа лодка всплыла. 8 человек команды "стеснения воздуха не чувствовали".

     Дальнейшие испытания проходили в Кронштадте по программе, составленной Шильдером и одобренной Комитетом о подводных опытах. 24 сентября 1841 года накладывался дополнительный балласт, затем с помощью гирь, впуска воды и архимедова винта лодка погружалась и всплывала. 25 сентября лодка погрузилась с помощью балласта, башни возвышались на 1 фут над поверхностью воды. Сам Шильдер управлял движением лодки по курсу и перекладкой рулей с катера через каучуковую переговорную трубу, один конец которой входил в лодку, а другой, в виде рупора, находился у него в руках. Подводная лодка за 35 минут прошла 183 сажени (один гребок был сломан), после чего была отбуксирована к пристани.

     

     После этих испытаний Комитет заключил, что лодка не может выполнять боевых задач, так как сама не может находить направление под водой, и счел дальнейшие опыты бесполезными. Распоряжением военного министра от 9 октября 1841 года за № 949 опыты были прекращены и лодка назначена к уничтожению. По просьбе Шильдера лодка была передана в его распоряжение для "партикулярных занятий". Через несколько лет, не имея более средств продолжать опыты, Шильдер лодку разобрал и продал в виде металлолома.

     9 мая 1864 года между И.Ф. Александровским, которому были выделены необходимые денежные средства, и владельцами Балтийского литейного, механического и строительного завода в Чекушах (таково первое наименование широко известного ныне Балтийского судостроительного завода в Санкт-Петербурге) купцом Матвеем Карром и инженером-механиком Марком Макферсоном был заключен контракт "на изготовление железной подводной лодки по данным от г-на Александровского чертежам".

     

     В поперечном разрезе подводная лодка имела форму обращенного вершиною к верху криволинейного треугольника. Такая форма Александровским была выбрана по аналогии с формой тела рыб, кроме того, он считал, что эта форма умеряет быстроту погружения.

     Подводная лодка снабжалась особым снарядом для взрыва неприятельских кораблей. Снаряд состоял из двух чугунных ящиков, соединенных шарниром и начиненных порохом. Внутри ящика также находились пустотелые трубы, обеспечивавшие ящикам положительную плавучесть, уравновешивающуюся в подводном положении двумя гирями. Подводная лодка должна была подойти под неприятельское судно и расположиться вдоль его диаметральной плоскости, отцепить от себя снаряд, который благодаря сбросу гирь всплывал и охватывал с двух сторон днище неприятельского корабля. Подводная лодка отходила на нужное расстояние и взрывала снаряд гальваническим током. Постройка подводной лодки должна была быть (по условиям контракта) закончена к 1 сентября 1864 г., однако спущена на воду подводная лодка была только в 1865 г. Устранение недоделок продолжалось до 1866 г. "Отважная, патриотическая и обильная, в случае полного успеха, важными последствиями идея г. Александровского о подводном плавании начинает осуществляться. Главный вопрос о возможности подводного плавания решен: лодка, созданная Александровским, удобно и легко опускается в воду и всплывает, а быв под водой, ходит с достаточной скоростью". (Из переписки Морского ученого комитета. 1866 год.)

     14 сентября 1866 года лодку при своем посещении Кронштадта осмотрел император Александр II, в его присутствии лодка погрузилась и прошла некоторое расстояние под водой. 22 сентября того же года Морской ученый комитет, осмотрев подводную лодку Александровского и действие всех ее частей и устройств, поддержал предложения Александровского об улучшениях, исправлениях и дальнейших усовершенствованиях подводной лодки. 24 октября Александровский был награжден орденом Св. Владимира 4 степени, ему было присвоено звание титулярного советника, он был принят на службу вольным механиком с ежегодным содержанием в 5000 рублей.

     Однако, в ходе испытаний выявились существенные отклонения лодки от заявленных характеристик, а именно:

     а именно:

     • подводная скорость составляла 3,5 узла;

     • запаса воздуха (при первоначальном давлении 57 атмосфер) хватало на 2,5 часа, за это время подводная лодка проходила до 9 миль;

     • движение в подводном положении было неустойчивым по глубине, так, например, 27 сентября 1869 года подводная лодка, двигаясь со скоростью 1,5 узла в течение часа, 9 раз всплывала на поверхность;

     • отклонение от курса при движении в подводном положении достигало значительных величин;

     • водолазы, выходившие из лодки для крепления мин, не достигали значительных успехов.

     

     В 1875 году, убедившись в невозможности достичь увеличения подводной скорости, Александровский выступил с предложением переделать свою подводную лодку в "полуподводную" и приспособить ее для стрельбы самодвижущимися минами (торпедами). Он предполагал, что его подводная лодка, двигаясь в положении, когда над водою возвышается только рулевая башня, будет малозаметной и малоуязвимой. Вместо пневматической машины Александровский предлагал установить паровые машины и котлы, которые должны были обеспечить полуподводной лодке скорость до 15 узлов.

     Поскольку в этом проекте Александровский практически отходил от идеи подводного плавания, проект после неоднократных рассмотрений был отвергнут. Особое возражение вызывала возможность быстрого тушения котла и погружения под воду с паром в котле и машине. Испытания подводной лодки Александровского больше не продолжались и в сентябре 1901 года она была разобрана на металлолом.

     

     Подводная лодка Джевецкого была построена в Санкт-Петербурге на Невском заводе в 1879 году.

     Испытывали лодку при погружении на глубину 7,5 м. Обшивка была выполнена из листов толщиной 5 мм. Эта подводная лодка вмещала 4-х человек и имела два гребных винта - один спереди и один сзади. Винты были поворотные и использовались в качестве рулей, передний винт поворачивался в вертикальной плоскости, задний - в горизонтальной. Изготовление шарниров рулей было поручено мастерским Губэ во Франции, что дало впоследствии повод Губэ предъявить совершенно безосновательные претензии на авторство в проекте самой подводной лодки. Испытания этой подводной лодки были проведены на Серебряном озере в Гатчине, отличавшемся особой прозрачностью воды. На этих испытаниях, имевших цель показать достоинства лодки Александру III, Джевецкий сумел пройти под царской шлюпкой, следившей за эволюциями лодки, и преподнес императрице Марии Федоровне букет великолепных орхидей со словами: "Это дань Нептуна Вашему Величеству".

     После этих испытаний последовал заказ на изготовление 50 подводных лодок, предназначаемых для обороны приморских крепостей по 3-му варианту подводной лодки. Подводные лодки 3-го варианта немногим отличались от 2-го варианта - они имели по одному кормовому гребному винту, который поворачивался в плоскости руля; для удержания глубины на подводном ходу (удифферентования) был применен подвижный груз на червячном валу, который можно было перемещать по длине лодки.

     Мины представляли собой 50-фунтовые пироксилиновые заряды, хранившиеся в резиновых мешках, надуваемых воздухом для придания им положительной плавучести, которая обеспечивала их примыкание к неприятельскому судну.

     В 1881 году все 50 подводных лодок были построены и распределены следующим образом: 16 подводных лодок оставлены в Кронштадте, 32 направлены по железной дороге в Одессу для распределения между Черноморскими портами; из двух оставшихся одна оставлена Джевецкому для дальнейших усовершенствований, одна находилась в распоряжении Инженерного ведомства и в 1904 году по проекту лейтенанта Яновича была переоборудована в полуподводную лодку с бензиновым двигателем.

     С началом русско-японской войны снова возникло предложение об использовании подводных лодок Джевецкого, но ни одной исправной лодки к этому времени не сохранилось. Одна была приведена в исправное состояние, опробована на ходу и приспособлена к использованию мин Шварцкопфа, но ввиду ее низких тактико-технических элементов - быстрого уставания экипажа, рыскливости на ходу и малой скорости - так и не была использована.

     

     Но сравнительно многолетний опыт использования субмарин не дал ответа на вопрос - как правильно применять подводные корабли в большой войне, к которой готовились страны Антанты и их противники.

     Нельзя сказать, что этот вопрос никого не интересовал. Проводились международные конференции на тему использования подводного флота и о том, какими особыми правами обладает подводный корабль в отличии от надводного (Гаага, 1899 и 1907 гг.). Моряки, журналисты, писатели извели горы бумаги, описывая будущую войну. К этой теме приложил руку даже автор знаменитого Шерлока Холмса. В 1914 г. Артур Конан Дойль опубликовал повесть, в которой подлодки небольшой страны угрожают существованию великой морской державы.

     В бумажном потоке встречались иногда очень верные предсказания.

     В 1913 и в 1914 гг. лорд Фишер - главком английского флота - представил морскому министру меморандумы, в которых писал: "Подлодки не могут действовать против торговых судов неприятеля на основании правил и законов, принятых международным правом. Поэтому подлодки будут нарушать эти законы и правила и будут топить все коммерческие суда".

     В тот же год капитан-лейтенант немецкого флота Блюм в докладной записке указывал, что, по его подсчетам, для ведения войны против Англии потребуется около 200 подлодок. Однако к августу 1914 г. почти все моряки мира считали, что подлодка - специфическое оружие береговой обороны, вроде подвижного минного поля. Иногда ей удастся атаковать военный корабль противника, стоящий на якоре. Об атаке движущихся кораблей и о действиях против торговых судов всерьез почти никто не думал.

     Русский флот был одним из немногих, который имел боевой подводный опыт, но даже ведущий конструктор русских подводных лодок И.Г. Бубнов в 1909 г. писал, что лодки в будущей войне будут нести позиционную службу у берегов, "как своеобразные минные банки".

     С точки зрения закона подлодка, встретив вражеское торговое судно, должна была выслать досмотровую партию на борт. Если установлено наличие запрещенного груза, судно считалось призом. Требовалось его отвести в свой порт или - при невозможности - уничтожить, обеспечив безопасность экипажа. Артиллерии на субмаринах, за редким исключением, не ставили, а торпедный выстрел по торговому судну не укладывался в головах моряков.

     Подводные лодки никогда не были в числе любимцев адмиралов царского флота. Они больше тяготели к могучим, многопушечным броненосцам, чем к серым приземистым субмаринам. Такое отношение иногда приводило к скверным анекдотам.

     Перед первой мировой войной, для привлечения добровольцев в подводный флот было возбуждено ходатайство о прибавке жалования офицерам-подводникам. Реакция чинов Адмиралтейства оказалась положительной, но весьма своеобразной: "Можно и прибавить, все равно перетонут!". Вообще, такое отношение к подводным лодкам было характерно для большинства адмиралов любой страны. Даже немцы, едва не поставившие Англию на колени именно подводными лодками, в 1914 г. не знали, что с ними делать. В первые военные дни дозорный миноносец выводил субмарины в море, где они стояли на якоре до вечера, изображая из себя... плавучие будки для часовых у главной базы флота кайзера.

     Основное оружие подводных лодок - торпеды - как следует не проверили и оказалось, что они не выдерживают погружения на большую глубину. В итоге до конца 1915 г. ни одна из торпедных атак подводных лодок Балтийского флота не увенчалась успехом, и субмарины могли похвалиться лишь захватом 2-х германских пароходов.

     Бригада подлодок русского Балтийского флота имела 8 боевых и 3 учебных лодки. Однако только одна из них - "Акула" - по-настоящему считалась боеспособной. Остальные относились к конструкциям периода русско-японской войны и могли выходить в походы не далее Финского залива и его окрестностей.

     Экипажи серьезно готовились к боевым действиям, каждый командир произвел 46 выстрелов торпедой с разных лодок. До войны проводились опыты по подрыву боевых торпед недалеко от погруженной лодки, поэтому подводники хотя бы представляли, что бывает при удачной атаке.

     Уже 29 июля 1914 субмарины приняли на борт боевые торпеды. Еще до начала военных действий по приказу адмирала Эссена эвакуирован Либавский порт, и оттуда переведены подлодки с плавбазой "Анадырь" в Ревель. Все имущество учебного отряда подплава бросили. Из 212 человек личного состава 132 отправили на корабли, 27 - на подлодки, остальных - кого куда.

     Однако, когда начались боевые действия, подводные корабли вышли на позиции перед поставленным минным заграждением и встали на якоря от старых мин, чтобы можно было бросить их в случае необходимости.

     Простояв с 7 до 16 час. в море, субмарины вернулись. В дальнейшем та же практика сохранилась: для облегчения сохранения позиции в море выставили пустые бочки из-под бензина и лодки стояли около них. Впоследствии миноносцы все их расстреляли, принимая за мины. Таким образом, тактика первоначального использования лодок у русских и у немцев была абсолютно одинаковой, хотя наши лодки прошли более серьезную подготовку.

     Ожидаемого "неминуемого" вторжения немцев в Финский залив не произошло (так же как немцы не дождались атаки Гельголанда).

     Только 24 августа 3 крейсера и подлодка U-3 вышли в операцию против русских дозоров. Причем, U-3 из Киля буксировали надводным кораблем, чтобы не утомить раньше времени 600-мильным переходом экипаж.

     Крейсера должны были заманить наши корабли, несущие дозор, на засаду подлодки. В дальнейшем этот способ немцы практиковали часто. Так 27 августа немецкие крейсеры пытались заманить "Адмирала Макарова" и "Баяна". 27 августа адмирал Беринг крупно рисковал, подманивая наши крейсеры на позицию U-3. Он остановил крейсер "Augsburg" под обстрелом двух российских крейсеров и выпустил часть пара, имитируя попадание в корабль. Однако наши корабли не пошли на сближение. У субмарины отказали рули, и самостоятельно она ничего не смогла сделать. Возвратившись, командир донес, что лодка непригодна для длительных операций.

     Когда из документов, захваченных на крейсере "Magdeburg", стало известно, что немцы не планируют вторжение на Балтику, это отразилось на действиях субмарин. "Дракон" и "Минога" перешли из постоянного пункта базирования в Ревеле в Моонзунд и 1 сентября вышли на позиции к маяку Тахкона и к Оденсхольму. На ночь лодки возвращались. Изменение тактики выразилось в вынесении позиции западнее в море.

     7 сентября немцы совершили рейд в Ботнический залив тремя крейсерами, утопив русский пароход "Улеаборг". В тот же день "Акула" лейтенанта Н.А. Гудима, одного из наиболее известных русских подводников, вышла в поход к Дагерорту, а затем вместо того, чтобы вернуться, по инициативе командира осталась в море и прошла к берегам Швеции. 8 сентября она обнаружила крейсер "Amazone" у Готска-Скандэ и с расстояния около 7 каб. в 4:05 выстрелила одной торпедой по приближающимся миноносцам. Немцы, заметив пенную дорожку, отвернули. Так прошла первая атака русской лодки.

     Эта "самоволка" дала командованию уверенность, что лодки могут воевать гораздо активнее. Теперь до конца сентября все лодки выходили к Дагерорту, но командиры лодок уже хотели большего и засыпали свое начальство рапортами с планами различных операций.

     24 сентября "Дракон" вышел к Виндаве, так как разведка сообщила, что там группируются немецкие корабли, на другой день в район Даго перешла вся бригада в полном составе. Однако немцы узнали о прорыве на Балтику английских лодок и отвели корабли.

     Полностью уверившись, что угрозы вторжения нет, командование флота перенесло маневренную базу на Аландские острова в Мунк-Хольм, в 2 милях от Мариенхамна. Операции лодок обеспечивал транспорт "Оланд".

     10-11 октября русским морякам преподали урок немецкие подводники. "Громобой" и "Адмирал Макаров" с миноносцем "Деятельный" вышли из Лапвика в Финский залив. Еще на Лапвикских створах заметили парусную лайбу. "Макаров" пошел на сближение и выяснил, что это железный голландский бот. Ему скомандовали зайти в Балтийский порт для осмотра. Затем крейсер начал отворачивать вправо, и в 8:10 из-за лайбы вырвались торпеды. U-26 держалась поблизости и четко использовала момент, когда внимание моряков было приковано к лайбе. Перископа не заметил никто, две торпеды прошли впритирку к носу, а последняя за кормой. Это при условии, что U-26 стреляла с 1200 м.

     Крейсер дал полный ход, выстрелил по лайбе несколькими боевыми снарядами и потом ходил вместе с "Громобоем" по заливу большими ходами, часто меняя курсы. "Деятельный" уже под конвоем повел лайбу в порт на дознание, не действовала ли она в паре с "немкой". Атака, едва не приведшая к успеху, ничему не научила наших моряков. На другой день U-26 атаковала корабли, возвращающиеся с дозора. Хотя "Паллада" и "Баян" проходили через место атаки "Адмирала Макарова", оба корабля шли прямым курсом. Капитан-лейтенант фон Беркхайм заметил корабли около 8 утра, но не имел возможности их атаковать, если бы корабли не изменили курс и не пошли просто на лодку. К 11 часам "Паллада" просто "подъехала" под торпедные аппараты U-26.

     U-26 подошла на 500 м и выстрелила одну торпеду. На борту сдетонировали боеприпасы и крейсер погиб в одно мгновение со всем экипажем. Из шестисот членов экипажа после взрыва торпеды и детонации боеприпасов не уцелел никто. "Баян" после взрыва отвернул и ушел назад, часто меняя курс. U-26 проследовала на "рандеву" со своим крейсером, а потом ушла в Данциг. Вся команда U-26 награждена железными крестами 1 и 2 классов, удостоился ордена и командир отряда контр-адмирал Беринг. 14 октября все немецкие субмарины вернулись в базы. На сей раз реакция русских морских начальников была мгновенной. Все надводные корабли срочно отозвали "домой", для внешней торговли оставили открытым только порт Раумо в Ботническом заливе. Немецкие моряки добились заметного успеха, потопив "Палладу", но их постоянно нацеливали на противолодочные действия, к тому же судоходство в Финском заливе было небольшим. В инструкции, вручаемой командирам балтийских лодок, было особо оговорено, что потопление русской лодки ценится очень высоко, а английской - как броненосного крейсера!

     В приказе командующего Балтфлотом адмирала Эссена появились такие слова: "Последние недели войны ясно указали, что на некоторых морских театрах, к которым относится Балтийский, подлодки... получают большое значение". Подводные силы Балтфлота решено усилить кораблями с Дальнего Востока. Возникла идея попросить англичан прислать несколько субмарин, но они сделали это сами. Без согласования с русским командованием лодки Е-1, Е-9 и Е-11 получили приказ следовать на Балтику в Либаву. Задача - атака немецких линкоров, проводящих артиллерийские учения в Кильской бухте. 15 октября лодка Е-1 вышла из Ярмута, а нашу сторону уведомили только 17 числа. 17 октября Е-1 выпустила 2 торпеды в крейсер и позднее ушла в Либаву. 22 числа туда же пришла Е-9. Е-11 прорваться не смогла. Поход был весьма сложным, но если бы лодки шли все вместе, вероятность успеха у них была бы гораздо большей.

     Русское командование пыталось скрыть факт прибытия англичан. Флаги спущены, номера на рубках закрашены, команда на берег не увольняется, офицеры только в штатском. Однако англичанам это не понравилось, они правила не выполняли, и 25-го немцы точно узнали, где стоят англичане. Поскольку немцы быстро узнали о новом противнике, стрельбы в Кильской бухте свернули и больше корабли там не появлялись. Патруль у Киля начался 21 числа, а 25-го бухта уже опустела.

     Английские корабли подчинились русскому командованию только после настоятельных просьб и категорических требований 26 октября. Моряки флота Его Величества в основном получили район патрулирования в Данцигской бухте, где появлялись крупные корабли. В 1914 г. они выполнили четыре атаки без успеха. Из наших лодок туда могла дойти только "Акула", которая 22 октября промахнулась торпедой по пароходу.

     

     В этом же месяце "Макрель" и "Минога" переведены в Або-Аландские шхеры с базированием на Люм. С конца октября флот начал широкие минно-заградительные операции, а субмарины перебазировались в Утэ, выходя прикрывать эти постановки.

     В общем, балтийцы нарабатывали тактику использования нового оружия. Редкие атаки не привели к успеху. Хотя балтийские подводники гораздо больше тренировались, чем их черноморские коллеги, ни одна торпеда в цель не попала. Это объясняется отсутствием методов маневрирования, стрельбой одиночными торпедами и часто без прицеливания, на глазок. К тому же, позднее вскрылся недостаток самих торпед. Они в наружных аппаратах при погружении на глубину более 15 м получали повреждения, кормовые их отделения наполнялись водой и ни о какой точной стрельбе говорить не приходилось. За первые месяцы войны русское командование творчески подходило к использованию лодок; вначале - пассивное "стояние" на якорях перед минной позицией, затем - нарезка позиций впереди линии дозорных крейсеров, поиск противника в море у его берегов ("Акула") и, наконец, с получением в оперативное подчинение более совершенных английских лодок - самостоятельные действия у баз противника против боевых кораблей.

     Всего за 1914 г. лодки выполнили 18 походов, один из них едва не закончился трагически. В сентябре 1914 г. "Минога" возвращалась из похода. В шторм лодка должна была определиться по Люзерорту. Однако открывшийся маяк не походил на нужный. Командир решил подойти поближе, чтобы уточнить свое место. Неожиданно с хода лодка выползла на мель и легла почти на бок. Винт повис в воздухе. Оказалось, субмарина вышла к маяку Фильзанд у о. Эзель.

     В том районе плавание запрещалось, поэтому с острова срочно вылетел аэроплан, чтобы разобраться в обстановке. Гидросамолет долго кружил, пытаясь рассмотреть флаг на корме. Наконец, пилот разглядел андреевский крест и сел на воду, но так неудачно, что сломал самолет. Летчик рассказал подводникам, куда они попали, и "Минога" подняла нужный сигнал, по нему с Эзеля пришел катер и увел самолет на буксире. Командир лодки дал радио о происшествии и попросил прислать на помощь миноносец. Однако погода начала свежеть и, наполнив кормовую цистерну, команда добилась того, что винт ушел в воду. После этого, дав реверс дизелям, лодка сползла на глубокую воду, затем потихоньку вернулась в базу и встала в ремонт.

     Хотя явного результата наши подводники не добились, косвенный все же был. 16 ноября броненосный крейсер "Friedrich Karl" вышел для обстрела Либавы. В тот день Е-1 обнаружила норвежский парусник и досмотрела его. Затем норвежцы встретили в море немецкий отряд (крейсер "Augsburg" и подлодки U-23 и U-25). И, конечно, сообщили им о своей встрече. Около Мемеля в 2:46 17 ноября "Friedrich Karl" подорвался на мине. Командир крейсера, полностью уверенный в том, что он атакован субмариной, начал разворот на минном поле и снова подорвался. Все корабли и суда, находившиеся недалеко, бросились на помощь. Они ходили по минам, но подорвался и затонул только пароход "Elbing-9". Тем не менее, даже после этого немцы продолжали считать, что это действия подлодки. Узнав об этом, адмирал Эссен выпустил специальный приказ по флоту, где поздравил с победой ... подводников!

     В 1914 г. произошла одна противолодочная атака. 16 декабря U-25 выстрелила по Е-1, но та, заметив перископ, отвернула от торпед.

     Кроме Северного и Балтийского моря масштаб действий лодок в других районах в этот период был незначителен.

     Русский план войны на Черном море, составленный в 1909 г., предусматривал использовать подлодки в блокаде Босфора, в районе мыса Золотой Рог и даже в Мраморном море. Однако реальность оказалась иной. Отдельный дивизион подлодок русского Черноморского флота состоял из четырех устаревших кораблей времен японской войны. Они могли применяться только для обороны своих берегов и далеко в море не уходили.

     

     Источники:b Военный энциклопедический словарь

     - А.П.Шершов. "История военного кораблестроения." Военно-Морское издательство.1940

     Сайт «Музей подводного флота»

     

Русская Цивилизация
Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты