Главная  >  Война   >  Оружие


Холодная красота!

11 октября 2007, 431

В гильдии творческого союза мастеров-оружейников около сорока человек. Один из них – москвич Андрей Корешков, которого многие считают ярким современным художником по оружию.

В гильдии творческого союза мастеров-оружейников около сорока человек. Один из них – москвич Андрей Корешков, которого многие считают ярким современным художником по оружию.

Чуть ли не с первого класса Андрей увлекся самодельными деревянными саблями, шпагами и мечами. Их он вырезал практически ежедневно много лет кряду: для этого всегда носил в кармане перочинный нож. Художественное образование началось у него именно с резьбы по дереву. А в институте, осваивая премудрости автомобилестроения (по профессии Корешков – технолог), он получил заочные уроки художественного мастерства: всеобщим поветрием было рисование иностранных автомобилей. Красота их линий довольно скоро пригодилась Андрею как оружейнику.

В 1980-м, после окончания института, Андрей приехал в Москву. Все вроде бы складывалось как надо: работал на автокомбинате, слыл лучшим молодым изобретателем, увлекался туризмом, попал в компанию заядлых путешественников, которых нож - самый необходимый инструмент. И тут вдруг выяснилось, что нож Корешкова – самый элегантный из всех, которые приходилось видеть окружающим. «Последствия» не заставили себя долго ждать: за полтора месяца мастеровитому технологу поступило несколько заказов: люди просили сделать им ножи для подводного плавания и для большой охоты.

Правда, оружейником Корешков тогда не стал: родители настояли, чтобы Андрей поступил в аспирантуру. А там - вот она, судьба! - познакомился с профессором, который занимался теорией дамасской стали. В его лаборатории аспирант дневал и ночевал. Позже жизнь свела Корешкова с признанным корифеем булата - Вячеславом Ивановичем Басовым, преподававшим в Суздальском реставрационном училище.

"Подоспело" время кооперативного движения. Один из приятелей Корешкова основал фирму по производству красивых ножей. Так с 1988 года Андрей стал профессиональным оружейником.

Сегодня Андрей Александрович считает, что ему сильно повезло с "даром провидения":

- Я чувствую, что хочет мужчина. Все разного склада - и агрессивные, и интеллигентные, и женственные. Но в какой-то пропорции эти качества присутствуют в каждом из нас. Поэтому было желание "уложить" в одно изделие и утонченность, и хищность, и умиротворение...

Долгие годы Корешков занимался охотничьим оружием. Его конек - гравюры на клинке. Однажды один из клиентов, решив отказаться от заказа, сказал о ноже Андрея: "Отличное травление, но если бы тут был пейзаж". Директор фирмы силком заставил мастера взять кисточку.

Как это ни удивительно, с первого же раза у начинающего художника получилась собака. Но рисование стоило Корешкову великих трудов. В анимализме ошибаться нельзя; рябчик так рябчик, глухарь так глухарь. И никаких повторов! Каждый раз приходилось находить что-то новое. Оно рождалось в муках. Хотя бы потому, что нет ни одного учебника по теории вытянутой композиции, которую, собственно, и представляет собой клинок. Каждый элемент осваивался годами: елка на пейзажах Корешкова, как шутит мастер, в одном углу лет десять росла. А из восьми "сортов" одуванчиков на его клинках прижился лишь один.

Очень много значила технология травления. Только очередное открытие позволило Андрею сделать вещь, которая раньше была ему не по зубам. Оружейник-новатор пошел по пути значительного усложнения рисунка за счет многоспойности травления. Он хотел почти нереального: чтобы на его пейзажах веточка за веточкой просто "вырастала". В некоторых работах доходило до 65 слоев травления (при этом вся глубина рисунка была не больше миллиметра!). Оказывается, человеческий глаз может рассмотреть такие удивительные вещи без каких-либо приспособлений. Правда, сейчас Корешков начал работать с оптикой: микроскоп все-таки дает больше возможностей. Но такое искусство тоже осваивается не сразу: теперь же ловкости и твердости рук Корешкова позавидует и самый талантливый хирург-офтальмолог.

Однако не все определяет инструментарий. Красоту невозможно измерить микрометром. Например, по формуле "золотого сечения" соотношение длины рукояти и длины клинка можно вычислить до тысячных, на основании расчетов изготовить меч или шпагу и... не угадать: гармония потеряется. Оказывается, наше восприятие оружия радикально меняется, скажем, от того, черная у него рукоять или белая. А закон красоты, который заложен внутри изображения, и вовсе словами не передать. Ошибся в единственной точке, и получается совсем другая картина.

- На охоте бывал всего несколько раз, - признается Андрей Александрович, - Сам выстрел мне еще интересен, а вот результат - нет. В качестве добычи мне ничего не нужно. Наверное, поэтому звери не стали главными героями на моих клинках. А, может быть, дело в том, что не смог я переплюнуть великих тульских мастеров. Если Сергей Данилин показывает своего волка, то на него просто счастье смотреть. Но у туляков настоящая школа, их учат рисовать - лисиц, оленей, волков, медведей. Тульская техника отрабатывалась веками, и, когда она в руках одаренного человека, с его работами ничто не сравнится. Если же говорить о пейзаже, основной акцент земляки Левши делают на животном, да и елочку на переднем плане я тоже не смогу нарисовать так искусно, как они. Но я поступил по-другому: на ноже изобразил один лишь пейзаж, выяснилось, что многим именно он и интересен. В моих работах появились времена года и суток. Вот только почему-то пока не дается дневной снег - не могу найти для него технологию.

Мастер считает, что новое шокирует поначалу, однако именно доля шока определяет качество изделия. Правда, удивлять нужно постепенно, изменение формы не должно быть резким. Нужно опробовать каждый шаг. Удачный принимается на вооружение, и мастер пользуется найденной технологией или решением дальше.

ВСЕГДА считалось, что оружие приемлет любой вид украшения. В отличие, скажем, от живописи, где переход с масляных красок на акриловые не очень-то приветствуется. Поэтому основные споры у оружейников ведутся вокруг того, не перейдет ли излишне украшенное оружие в статус совершенно бесполезной вещи. Ответ неочевиден, ведь только субъективно человек может сказать: "Да, это оружие!" Когда началось всеобщее увлечение мистицизмом, оно не обошло стороной и Корешкова. Андрей Александрович вспоминает:

- Мой опыт подсказал, например, что написанные и произнесенные заговоры оказывают разное влияние. И я стал рисовать на ножах тексты заговоров, Не могу со стопроцентной гарантией сказать, помогают ли они на охоте. Но все же уверен в том, что впечатление, которое человек получает от изображения на своем собственном клинке, дорогого стоит: он приобретает уверенность в праведности своего охотничьего вооружения.

Когда я занимался пейзажем, - продолжает Корешков, - переживал, что в направление придут графики, которые профессионально учились рисовать. Думал, с чем же тогда останусь? Вся моя технология уместится на трех-пяти печатных страницах, да я ее и не скрываю. Однако в нашем деле 90 процентов невероятно грязной работы. Мало у кого хватает терпения ее выдержать, а затем подмести помещение и сесть за тонкую отделку, на которую нужно еще в три раза больше времени потратить. Граверы - представители невероятно усидчивой профессии.

Наверное, оружейником нужно родиться.

Виктор Лисун
Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты