Главная  >  Политика   >  Сепаратизм


Сибирский сепаратизм и его последствия

11 октября 2007, 313

Львиная доля доходов областей, где сосредотачивается добыча и переработка природных ресурсов, уходит в казну Федерации, перераспределяется в Москве и, так или иначе, оседает в столице.

Львиная доля доходов областей, где сосредотачивается добыча и переработка природных ресурсов, уходит в казну Федерации, перераспределяется в Москве и, так или иначе, оседает в столице. Оттуда полноводные финансовые потоки текут на счета зарубежных банков. «Землякам» природных сокровищ, региональным элитам Зауралья, от общего «пирога» остаются сущие крохи. Их позиции в федеральном Центре слишком слабы, чтобы повлиять на его фискальную политику в свою пользу настолько, чтобы удовлетворить свои приобретательские амбиции. Сравнивая уровень жизни московской верхушки со своим собственным, власть имущие Сибири и Дальнего Востока не могут не приходить к выводу, что их обделяют, что всё могло бы быть и иначе.

Подобные настроения сильны и среди рядовых жителей этих областей. Для сибиряков они вообще характерны, можно сказать, традиционны: история сибирского «особничества», если не прямого сепаратизма, насчитывает более полутора сотен лет. Именно тогда родилось представление о том, что Сибирь являет собой внутреннюю колонию Российского государства. Оно отнюдь не безосновательно, даже, с определенной точки зрения, вполне объективно, поскольку отражает действительный дисбаланс в экономическом положении районов европейской части России и Зауралья. После развала СССР эта диспропорция стала ещё резче, чем во времена советского и царского строя – благодаря окончательному превращению «станового хребта» великой державы в «сырьевой придаток» международного рынка. Кроме того, в сильно похудевшем державном теле, лежащем на морозном ветру, – именно такой автору данных строк представляется нынешняя Россия – не хватает горячей крови для нормального обмена веществ и поддержания тепла в стынущих и онемелых конечностях – Центру не достает сил для решения проблем российских окраин, в первую очередь – проблем Зауралья и Дальнего Востока в особенности.

Выход из создавшегося положения сибирские и дальневосточные регионы видят в переориентации своих экономических связей с европейской России на страны динамично развивающегося Азиатско-Тихоокеанского региона, в избавлении от опеки федерального Центра, никакой пользы в существовании которого они для себя не видят – с их точки зрения, он лишь проедает то, что производят они и что могло бы принадлежать им же, проедаться их населением. С точки зрения жителей Зауралья, наиболее оптимальное (но и радикальное) решение возникших проблем – сецессия. В этом представлении в полной мере сказывается господство в массовом сознании нынешних "россиян" ценностных ориентиров квазилиберализма и слабость «русской», или же «державной», идеи. Но мысль, что, отделившись, сибиряки будут жить лучше, материально более обеспеченно, является жестокой ошибкой и натуральнейшим искушением. Далее мы остановимся на этом моменте подробнее.

Собственных сил для осуществления сепаратистских проектов Зауралью явно не достаёт. Центр – един, сосредотачивает в своих руках (хотя бы потенциально) всю мощь и возможности пока ещё огромного государства, неплохо понимает опасности, которые грозят его гегемонии, стремится к укреплению вертикали власти и проводит соответствующую политику, сводящуюся к усилению централистских и авторитарных тенденций в жизни страны. Восточные же регионы – разрозненны, каждый из них в отдельности – заведомо намного слабее Федерального центра. Именно разрозненность и слабость областей азиатской части РФ не позволяет осуществляться дальнейшему распаду России. Если бы функционировал реальный уровень власти, по своим возможностям более-менее сопоставимый с Федеральным правительством (в виде какого-нибудь Сибирско-Дальневосточного Соглашения), она бы непременно распалась: в условиях неоднократно подчёркивавшегося господства собственническо-приобретательских установок как «элитарного», так и массового сознания «граждан» нашей страны были бы в известной степени повторены и ситуация, и события кануна распада СССР, связанные с противостоянием его руководству властей РСФСР.

Но Федеральный центр на дает зауральским регионам объединиться и одолевает их сепаратистские поползновения поодиночке. Однако внутренне Центр, так же, как и они, весьма слаб, и слабеет он всё больше и больше. Внутреннее ослабление Центра напрямую связано с кризисом «державной», «русской», идеи – идеи онтологической ценности единства и целостности исторически сложившегося государства от Балтики до Тихого океана, побежденной псевдолиберализмом. Действия федеративных властей определяются не тягой к укреплению державного единства (это – всего лишь средство), а, в первую голову, собственными «шкурными» интересами. Подлинная их цель – удовлетворение экономических амбиций московской «элиты» – столпа, «иконы» и идола квазилиберализма. Регионы (особенно – регионы-доноры) это хорошо понимают и копят свои обиды.

Однако сил накопление обид добавляет мало, и если бы Россия представляла собой некий отдельный континент, достаточно удаленный от других частей света, как, например, Австралия, оно могло бы продолжаться десятилетиями. Но Российская Федерация находится не в географическом вакууме, а на Евразийском материке, в окружении других государств и цивилизаций. Поэтому здесь не могут не вступать в действие факторы международной политики.

Как известно, соседями лелеющих сецессионные настроения областей Сибири и Дальнего Востока являются США, Япония и Китай. Япония, при благоприятных условиях, может поддержать сепаратистские тенденции на Курилах и на Сахалине, в Приморье, но не в основных районах Сибири. США, отважно сражающиеся с мельницами «мировых террористов» (и раздувающие тем самым искры радикализма, в первую очередь, в мусульманских странах), по-видимому, в ближайшем будущем во внутренние дела России чересчур активно вмешиваться не станут: Путин является их соратником по бескомпромиссной борьбе и «замачиванию в сортирах» «нехороших людей», поэтому «валить» РФ – не в их интересах. К тому же во вполне обозримой перспективе у Штатов, вязнущих на Ближнем Востоке, по-видимому, возникнут серьезные проблемы, связанные с переоценкой и перенапряжением своего экономического и военно-политического потенциала, вследствие чего в международных делах они будут вынуждены играть заметно меньшую роль, чем в настоящее время.

Этим, как уже отмечалось выше, может в полной мере воспользоваться «застенный дракон», имеющий протяженную границу с неудовлетворенными своим положением краями Азиатской России. Сибирский сепаратизм и крепкая политическая воля пекинского руководства не могут не встретиться. В отсутствие реальной «русской идеи» во многих отношениях справедливые претензии Зауралья послужат утверждению «идеи китайской». Помощь пекинских (и отчасти японских) властей может придать сибирско-дальневосточному сепаратизму те силы, которых ему не достает для осуществления своих целей, и нарастающее вмешательство Китая вполне способно перевесить чашу весов в пользу сецессии. Он будет всячески поощрять переориентацию на себя экономических и культурных связей Сибири и Дальнего Востока, как и политические контакты между руководством областей Зауралья и властями провинций «Срединного государства». Но прежде всего, Китай ещё более увеличит приток в Азиатскую Россию переселенцев и поддержит приобретательские вожделения местных региональных элит, усилит их противостояние федеральному Центру. Соответствующим образом будет формироваться общественное мнение Зауралья. СМИ во весь голос заговорят о том, что Сибирь – не что иное, как внутренняя колония России, что средства, выкачиваемые оттуда, расходуются неправильно, что их нужно оставлять в Зауралье для решения разнообразных местных проблем, что это улучшит материальное положение широких масс его населения и что вообще Москва и Европейская Россия (в терминологии сепаратистов – Московия) сибирякам ни к чему – пусть выплывают сами, а Зауралье без этого досадного для него балласта сделает огромнейший шаг в Азиатско-Тихоокеанский регион, которому принадлежит будущее, и, благодаря наличию гигантских ресурсов, совершит «технологический рывок», оставив далеко позади всяческие Кувейты, Катары и тому подобные «нефтяные княжества», обладающие, в отличие от Сибири, мизерным коренным населением, малой в сравнении с Азиатской Россиею общей площадью и расположенные в жарком, а не в бореальном, климатическом поясе.

Всё это происходит уже сейчас, но в ближайшем будущем масштабы данных процессов, видимо, заметно расширятся. И со временем региональные элиты Сибири и Дальнего Востока превратятся в китайские креатуры, как, вполне возможно, «элиты» Курильских островов, Сахалина и отчасти Приморья превратятся в креатуры японские. В дальнейшем они прекратят отчисления в федеральный бюджет, провозгласят (под протекторатом Пекина, гласным или негласным) «независимость» своих «вотчин» от остальной России, и ловушка захлопнется. Поднебесная получит целую отару вассальных княжеств, в которых её представители – какие-нибудь китайские «комиссары», «поверенные» – «дипломатические», «экономические», «политические», «культурные» и т.п. – будут распоряжаться как у себя дома. Причем едва ли в интересах аборигенов. Думается, что после сецессии сибиряки получат не столько материальное улучшение, сколько толстый шиш с маслом, как и население РСФСР после провозглашения её «незалежности» от Союза. Лучше заживут лишь региональные власти, их политический аппарат (прежде всего – репрессивный) и другие группы аборигенов, которые выступят инструментами коллаборационизма и проводниками интересов Китая. Но сливки с зауральского «ресурсного пирога» достанутся, конечно, не им, а «Серединному государству», тогда как при распаде СССР «сливки» достались всё-таки «местным» – властям РФ.

Пресловутый «дядюшка Хо» с тяжелою бамбуковой палкой порядок среди сторонников «сибирского самостийства» наведет умело – такой порядок, который он уже давно установил в национальных районах Китая, например в Синьцзяне, в Тибете. И через 1 – 2 поколения за Уралом будет жить сотня-другая миллионов этнических ханьцев, среди которых, анклавами-резервациями, пораженными алкоголизмом, наркоманией, венерическими болезнями и апатией, станет располагаться вымирающее племя аборигенов-сибиряков.

Ведь даже если возникнет единая – от Урала до Анадыри – «Сибирская Федерация», даже если она будет обладать ядерными вооружениями, она не сумеет защитить свои рубежи от наплыва китайских переселенцев – даже если всё взрослое население этой «республики» станет на охрану её границ. Не станут же они кидаться ракетами в своего основного, «стратегического», «союзника», собственно, и обеспечивающего их «независимость»! Тем более, что официально весьма неглупый Пекин наверняка открестится от поддержки эмиграционных процессов, будет принимать назад и даже демонстративно наказывать отдельные группы незаконных переселенцев, особенно – криминальные.

А то, что китайская эмиграция в Сибирь «самостийную» станет похожею на цунами – почти аксиоматично. «Поднебесная» начала ХХI века – кипящий котел под крышкой. Котел аграрного перенаселения, мощнейших противоречий между городом и деревней. Противоречий, потенциально подрывающих силу и единство «желтой империи». Переселение деревенских масс в Русскую (и бывшую Советскую) Азию – прекрасное и вполне доступное тактическое решение внутрикитайских проблем, поскольку тем самым, во-первых, нивелируется экономическая и политическая напряженность в границах «Серединного государства», вследствие чего силы различных групп ханьцев не будут растрачиваться на борьбу друг с другом, с «народным» правительством и его органами. Напротив, они послужат расширению территории, им контролируемой, станут, даже в возможной гибели миллионных крестьянских масс, служить Китайской Империи. Это во-вторых.

Переселенческая модель решения «аграрной проблемы» уже обкатана Пекином в тех же национальных районах Китая, его «внутренних колониях», уже заполненных ханьцами почти до предела. Теперь им требуются новые земли, и Сибирь, уходя от статуса «внутренней колонии» России – причем отнюдь не бесспорно, является ли она таковой – весьма однозначно станет «внутренней колониею» Китая. Вполне возможно, что в китайской деревне сформируется целое переселенческое движение с идеологией своего рода аграрных ««крестовых» походов» на земли северного соседа, в Казахстан и в Среднюю Азию.

Таким образом, обретение Зауральем самостоятельности явится для него самой настоящею катастрофой. Подлинной катастрофой станет данное событие и для Европейской России, и для большинства других территорий бывшего СССР. Оно приведет их к такому финансовому, топливному и сырьевому кризису, тотальной анархии, следствием которых явится даже не гражданская война, а просто-напросто всеобщая и жесточайшая битва за элементарное выживание – социал-дарвинистская «война всех против всех». Масла в огонь подольют исламские радикалы, которые накинутся на вымирающую Россию как стая шакалов на больное животное.

Нынешний Федеральный центр сибирскому сепаратизму с «жёлтой» подкладкой противостоять не может принципиально. Для этого ему необходимо сменить свои ценностные ориентиры, «замочить в сортире» ползучий псевдолиберализм и в основание всех без исключения своих действий положить «русскую», «державную», «идею» – идею единства и целостности современной России. Сейчас под эту идею Москва только мимикрирует, принятие же её на деле означает совершение ценностной революции. Теоретически в рамках существующей системы власти такая революция не исключена – вспомним, что яростные разрушители Российской Империи, большевики, с победою известной партийной фракции к 30-м годам ХХ века стали настоящими «державниками», правда, закончилось всё это в 80-е – 90-е квазилиберализмом, разрушившим отечественный «State Building».

Во всяком случае, уже сейчас вопрос для России стоит так: ценностная революция в пользу «державной идеи» или – агонические конвульсии, ужас, безысходность и гибель. Исходит она оттуда, где, мрачный и одинокий, оседлавший черную глыбу, гарцует метафизический призрак «даурского крестоносца» – барона Унгерна.

Станислав Хатунцев
Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты