Главная  >  Экономика   >  Русский товар


Тульские традиционные товары стали культурным достоянием страны

11 октября 2007, 34

Значение Тулы в русской промышленной традиции нашей страны велико, хотя сам город сегодня - средний по размерам, чуть больше полумиллиона жителей. А вот по данным переписи 1897 года, Тула входила в первую десятку городов империи, среди населенных пунктов будущей Российской Федерации уступая только Санкт-Петербургу, Москве, Саратову и Нижнему Новгороду.

При упоминании Тулы в сознании соотечественника сразу возникают такие словосочетания, как «тульский самовар», «тульский пряник», «тульская гармонь». Не очень много найдется в России городов, которые, выражаясь языком современной рекламы, имеют столько раскрученных товарных брэндов. Столетие назад продукция тульских мастеров была важной составляющей частью русской жизни. Россия встречалась с тульскими изделиями в трактирах, заказывая пару чая; на ярмарках, приобретая угощение для домочадцев; на гуляньях, растягивая меха трехрядки... А когда приходила военная пора - и в окопах, поднимая на тульские штыки противника то на сопках Манчжурии, то в ущельях Галиции.

ГОРОД-ИНЖЕНЕР

Значение Тулы в русской промышленной традиции нашей страны велико, хотя сам город сегодня - средний по размерам, чуть больше полумиллиона жителей. А вот по данным переписи 1897 года, Тула входила в первую десятку городов империи, среди населенных пунктов будущей Российской Федерации уступая только Санкт-Петербургу, Москве, Саратову и Нижнему Новгороду. Но если четверка лидеров выделялась в прежде всего административными, культурными или торговыми функциями, то Тула с незапамятных времен воспринималась именно как индустриальный центр. Мировую славу ей принесли оружейники, еще в XVIII веке превратившие город не просто в арсенал державы, но в ведущее конструкторское бюро, оказавшееся на острие технологического прогресса.

Эксперты не раз отмечали такую особенность ВПК: когда лучшие умы бьются над созданием новых систем уничтожения, они неизбежно находят нечто применимое и очень полезное в мирной жизни. Так, способы шлифовки и ковки фузейных стволов пригодились при изготовлении самоварных труб, в гравировке ружейных прикладов обнаружилось много общего с тиснением пряничных досок, механика спусковых крючков в основном совпадала с механикой гармонных планок. В итоге тульские мастера подарили стране целый букет технических новинок, без которых стала немыслима русская культурно-бытовая традиция XIX и XX веков.

Однако время неумолимо движется вперед. Промышленный потенциал Тулы уже давно померк перед гигантами первых пятилеток, перед финансовой мощью миллионных мегаполисов и интеллектуальными возможностями позднесоветских наукоградов. Тем не менее традиционные тульские товары продолжают играть не просто важную, но порой даже ритуально-символическую роль в национальной культуре. И хотя не всем местным промыслам удалось вписаться в реалии сегодняшнего дня, туляки до сих пор гордятся своими уникальными производствами. Годы, подобно прибою, накатываются на материк традиции. Как волна за волной подмывает берег, так эпоха за эпохой меняет возможности, запросы и вкусы людей. Традиция может рухнуть, не выдержав испытания временем, может измениться до неузнаваемости, а может и стоять, подобно гранитной скале, определяя некие вековые ценности национального архетипа.

ЗАБЫТЫЙ ВКУС КУЛИНАРНОГО ЧУДА

Белевская пастила... Это произведение кулинарного искусства в своем роде легендарно. В советскую эпоху по области ходил упорный слух, что, несмотря на железный занавес, оригинальное лакомство еженедельно самолетом доставляется прямо из цехов ко двору английской королевы. Правда это или нет - судить не берусь, но белевская пастила - поистине королевское кушанье. По размеру напоминает маленькую буханку, покрытую хрустящей сахаристой корочкой, а внутри скрывает розово-белую спираль тающей на губах яблочной массы. Такой запомнили ее те, кому посчастливилось попробовать сладость в первозданном виде. Изысканное лакомство родилось в Белеве в те годы, когда этот небольшой городок имел полное право называться яблочной столицей России. В свое время здесь проходил один из важнейших трактов империи - дорога из Москвы в Киев. Под стенами Спасо-Преображенского Белевского монастыря оживленный торговый путь из столицы Ивана Грозного в столицу Ярослава Мудрого пересекался с другой купеческой дорогой - водной, по реке Оке. Ока берет свое начало в Орловской губернии, как раз в тех краях, которые несколько веков кормили сочными, спелыми плодами всю Центральную Россию. Именно здесь Бунин написал знаменитые «Антоновские яблоки». Вниз по Оке баржи, груженные дарами орловской и тульской земли, спускались до Калуги, Серпухова, Коломны, откуда либо поворачивали к Москве, либо через Рязань и Павлово тянулись к Нижнему Новгороду, на волжское раздолье. Удобное географическое положение возвеличило Белев как важный экономический центр, а белевскую пастилу прославило в самых разных уголках дореволюционной России.

Ныне о былом значении этого города напоминает только титул архиерея Тульской епархии: владыка Тульский и Белевский. Сегодняшний Белев - маленький городок с выморочной промышленностью, стоящий далеко на обочине современной жизни. И хотя белевцы чтут свои традиции, в том числе и кондитерские, возродить рентабельное производство белевской пастилы им не удается. Во-первых, штучный товар слишком дорог - не менее 150 рублей за килограмм. Ни английский королевский двор, ни любители деликатесов из партийных распределителей белевскую пастилу больше не закупают, а массовый потребитель давным-давно забыл ее вкус. Специально выпущенную к Рождеству 2002 года в особых подарочных коробочках пастилу пришлось сбывать привилегированному покупателю: в тульском Белом доме и в Москве.

Да, сказать по правде, и качество ее было уже далеко не то. В этом кроется вторая причина неудач. Неповторимый вкус и аромат белевской пастилы обеспечивался двумя компонентами: отборным кисло-сладким антоновским яблоком и свежестью диетического куриного яйца. Яйца с индустриальных птицефабрик даже горожанин может легко отличить от натуральных деревенских - хотя бы по яркости желтка. А о том, что сортовые яблоневые сады в губернском захолустье запущены, выродились и потеряли прежний вид, и говорить не приходится. Да и сбор яблок в колхозных хозяйствах идет не по мере их созревания, а делянками, скопом, когда валятся в одну кучу плоды разного качества и разной спелости. А раньше белевская пастила была массовым товаром, но в основе ее производства лежал индивидуальный труд отдельных крестьян, труд, граничивший с искусством. Перевод искусства в серийный тираж - это всегда кич, это дешевая репродукция картины генильного мастера. И даже попытка сделать индивидуально-неповторимым одно звено в массовой технологической цепочке не приводит к успеху.

Переход от индивидуального высококачественного к индустриальному высокорентабельному труду - примета века, которая коснулась и кулинарной традиции. Кто теперь будет готовить кулебяку на четыре угла, вязать вручную узелки хинкали или наполнять фаршем щуку? Гораздо быстрее открыть банку консервов или запечь в микроволновке хот-дог. А то, что выпечка пирогов и даже засолка огурцов в домашних условиях были прежде всего творчеством и лишь во вторую очередь приготовлением пищи, мало кого волнует. Экономия времени сегодня дороже роскоши кулинарного искусства. Что же касается утраченного вкуса традиционных кондитерских изделий, то о нем спорить не рекомендуется. Меня, например, удивило, когда школьники из летнего оздоровительного лагеря самым аппетитным блюдом назвали… лапшу быстрого приготовления. Видимо, это совершенно не выдерживающее никакой кулинарной критики блюдо оказалось привлекательным из-за пищевых добавок и ароматизаторов. Не зря говорят, что первые ощущения - самые сильные. Некоторые люди, не познав в детстве прелести натуральных продуктов, могут всю жизнь восхищаться их сильнодействующими заменителями.

ТУЛЬСКАЯ ГАРМОНЬ

Вообще-то трехрядки делали не только в Туле, но и во многих других городах. Например, в Ливнах. Помните, у Есенина: «Рекрута играли в ливенку / Разухабистой гульбой»?

Но в Туле жил изобретатель баяна Николай Иванович Белобородов. Тульские мастера, способные даже «блоху подковать», делали лучшие в России голосовые планки - специально подобранные по тембру металлические пластины, обеспечивающие неповторимое звучание любимого народного инструмента.

Последний расцвет тульских гармонных фабрик, объединенных к тому времени в ПО «Мелодия», приходится на 60-70-е годы XX века. Именно тогда на высоком партийном уровне кем-то был сформулирован лозунг: «Гармонь - в каждую семью».

Для престарелых государственных мужей брежневской эпохи, чье детство прошло в дореволюционной деревне, гармонь была символом достатка и личного авторитета ее владельца. И что еще, как не праздничные переливы тальянки, могло олицетворять в их глазах наступление того самого счастливого будущего, о котором мечтали строители коммунизма в годы своей голодной и суровой молодости?

Конечно, «гармонизация всей страны» в отличие от электрификации относилась скорее к разряду фантазий. Но тем не менее производство гармоней в СССР достигло полумиллиона штук в год, причем солидная доля приходилась на Тулу. Кроме того, ПО «Мелодия» освоило изготовление металлических звучащих частей и фурнитуры почти для всех остальных инструментов, выпускаемых музыкальной промышленностью страны, а также усилителей и звукоаппаратуры для клубов и домов культуры. На фабрике тогда работало около двух тысяч человек. Однако традиционный музыкальный инструмент разделил судьбу изделий традиционных кондитерских изделий в Белеве. Гармонь не выдержала конкуренции с магнитофоном. Для того чтобы мастерски играть на гармони, надо иметь природные задатки, да плюс к тому упорно учиться несколько лет. Для того чтобы извлечь любые музыкальные звуки из аудиокассеты, достаточно просто нажать на клавишу. Магнитофон, подобно всеобщему избирательному праву, ввел своего рода музыкальную демократию, уравняв людей с тонким слухом с теми, кому медведь на ухо наступил.

За такой технический прорыв впору давать медаль, но у медали, как известно, бывает и другая, оборотная сторона. Речь в данном случае идет не о смене традиционных музыкальных инструментов, а о сломе всей культурной традиции. Прежде музыка и хоровое пение были в первую очередь коллективным действом. В нем, в меру своих сил, участвовали все люди: кто-то творил на баянных клавишах сложную мелодию, кто-то просто подпевал. Так или иначе, но даже привычная песня была знаком причастности к воспроизводству культурных ценностей, совместным творчеством. Намереваясь спеть - будь то в час кручины или веселого праздника, исполнители заново участвовали в рождении маленького чуда, личным волевым актом вызывая в своей душе те чувства и переживания, которые таит в себе песня. Магнитофон превратил человека в пассивного потребителя заранее сфабрикованной музыкальной продукции.

Уравняв всех в сфере музыки, прогресс параллельно упразднил равенство в ее производстве, разделив человечество на касту избранных музыкальных звезд и безмолвно слушающую массу. Эту тему очень детально рассмотрел в своих трудах выдающийся культуролог и историософ В. В. Кожинов. Он, в частности, предположил, что особая притягательность гала-концертов для молодежи заключается именно в том, что публика в зале может если не голосом и слухом, то хотя бы телом участвовать в массовом музыкальном действе, коллективно раскачиваясь в такт ритму, когда на сцене поют их кумиры.

Сегодняшнюю песню петь в традиционном смысле уже невозможно. Ее можно только слушать. Гармонь или гитара просто не в состоянии воспроизвести сложную аранжировку компьютерного происхождения. Правда, мы сплошь и рядом сталкиваемся с попытками современных людей коллективно исполнить полюбившийся им хит, и это исполнение выглядит совершенно пародийно. Кажется, «певцы» в этот момент слышат не те звуки, которые они сами издают, а те, которые врезались им в память с магнитофонной дорожки. То есть, по существу, мы имеем дело не с коллективным преобразованием действительности, а с коллективным отключением от нее и погружением в некий мир виртуальных воспоминаний. А это уже означает слом глубинных основ культуры как таковой.

Для гармони оборотная сторона магнитофонной медали-кассеты означала глубочайший упадок. Инструмент перестал пользоваться популярностью у широкого круга потребителей. Ее могли бы по-прежнему брать клубы и дома творчества, где сохранились кружки баянистов, народные ансамбли и индивидуальные исполнители, но при остаточном принципе финансирования культуры (особенно в условиях пореформенного бюджетного дефицита, когда этих самых остатков просто нет) и этот рынок сбыта съежился как шагреневая кожа. Попытки международной кооперации с итальянцами (родоначальниками пресловутой тальянки) и выхода на внешний рынок также не увенчались успехом, поскольку Европу описанный выше культурный переворот затронул ничуть не меньше, чем Россию. И все же судьба тульской гармони не так печальна, как судьба белевской пастилы. В отличие от яблочного лакомства классический баян сохранил элитного покупателя. В стране до сих пор существует немало первоклассных исполнителей, нуждающихся в высококачественной штучной продукции. Эти люди дают концерты не только в нашей стране, но порой и за рубежом, и они являются главными заказчиками индивидуальных баянов «от Моторина» и «от Проскурина».

Во втором эшелоне следует значительный пласт потребителей, предоставляющих частные услуги на свадьбах, юбилеях и иных торжествах. Полмиллиона гармоней в год для них, конечно, запредельное количество, но несколько тысяч качественных инструментов в стране ежегодно требуется и раскупается. В данном случае мы можем говорить о сохранившихся очагах традиционной культуры, которые, в силу своего высокого творческого уровня в первом случае и самобытности во втором, не могут быть полностью вытеснены более дешевыми и сильнодействующими эрзацами.

ЦАРЬ ХЛЕБНЫХ ЛАВОК

Коренного уроженца Тулы легко опознать по особому отношению к пряникам, которое запечатлено в местном лексиконе. Настоящий туляк никогда не называл сдобные мучнистые кругляшки пряниками, хотя этого и требуют от него сейчас ценники и этикетки. Упомянутые ходовые изделия хлебопекарной промышленности это жамки, не более того. А настоящие пряники обязательно печатные и обязательно с начинкой. Пряничные начинки удовлетворят любой вкус: сливовые, медовые, яблочные, смородиновые, абрикосовые, малиновые, сливочные, со сгущенным молоком. Впечатляет и разнообразие пряничных досок и форм: от залитой белой глазурью громадины Тульского Кремля до подарочных сердечек для любимых. А есть и забавные зверюшки для малышей.

Среди всех традиционных тульских изделий пряники, пожалуй, прочнее всего вошли в нашу жизнь. Они стали своего рода визитной карточкой Тулы. Если давным-давно о въезде в городскую черту извещали будки городовых на Московской и Толстовской (Киевской) заставах, то теперь уже на дальних подступах к Туле о ее приближении говорят стилизованные пряничные заставы, огромные переносные лотки на обочинах трасс, где покупателям на память предлагается самый доступный тульский сувенир. Пряниками изобилуют и магазины, и спрос на это кушанье остается устойчивым многие годы. По городам и весям страны попадаются «тульские пряники» нижегородского, уральского, сибирского производства. Это значит, что полюбившаяся всем товарная марка навсегда увековечила свою родину, подобно тому, как игристые вина увековечили французскую провинцию Шампань.

Секрет устойчивости пряничных традиций прост. И штампованные формы, и рецепт тульского пряника легко вписываются в современный технологический процесс, почти ничего не теряя и даже многое приобретая при индустриальном способе производства. Вот только по поводу вкусовых достоинств (как говорят специалисты - органомптических качеств) нынешних пряников старожилы отзываются не совсем лестно. Но это, видимо, общий минус нашего неустоявшегося рынка. Трудно назвать продукт, на котором изготовители не пытаются сэкономить, выгадывая рубль-другой за счет сокращения доли дорогостоящих компонентов. Во время экономического спада 90-х это был самый простой и надежный способ борьбы за обедневшего клиента. Но в наши дни, когда кошельки россиян начали мало-помалу толстеть, покупатель становится более разборчивым и выбирает продукты скорее по качеству, чем по цене. И чтобы удержаться на рынке, волей-неволей придется держать марку. Иначе не поможет репутация даже такого знаменитого «царя хлебных лавок», как тульский пряник.

ХОЗЯИН РУССКОЙ КУХНИ

Так повелось, что самоварный промысел в Туле неразрывно связан с оружейным делом. На том же самом заводе, с которого в начале ХХ века посылали меднобоких красавцев на всемирные выставки, в годы Великой Отечественной войны делали наводивший ужас на немцев «сталинский орган» - «Катюшу», а в 60-е годы - перепахавшие злосчастный остров Даманский установки «Град». И если традиционные промыслы, как правило, нуждаются в дотационной поддержке, то за самовар, казалось, не стоило волноваться: могучий военно-промышленный комплекс располагал достаточными возможностями для того, чтобы не исчез из русского быта его самый, пожалуй, колоритный кухонный прибор. В действительности же вышло все с точностью до наоборот: в годы обвальной конверсии самовар оставался чуть ли не единственным кормильцем бедствующего коллектива завода «Штамп». В бытовом плане самовар, безусловно, не выдерживает конкуренции с электрочайником «Тефаль». Но и кануть в Лету, спрятаться на музейных полках тоже не торопится. Если пряник самый доступный, то самовар - самый престижный тульский сувенир. И спрос на него не думает падать. Конечно, это можно объяснить способностью самоваров идти в ногу с прогрессом. Если столетие назад самовар топили лучиной и раздували сапогом, то теперь вода кипит благодаря электрической спирали или тену (список можно продолжить по мере совершенствования электроприборов). Но популярность самовара объясняется не бытовой практичностью. Этот «хозяин русской кухни» обладает непреходящей эстетической привлекательностью. Не только среди привычной нам национальной кухонной утвари, но и нигде в мире нет ничего подобного! Видимо, поэтому наряду с удобными электросамоварами большое место в продукции «Штампа» занимают подарочные самовары с росписью «под Палех», «под Хохлому». Они служат украшением кухни и по праву являются предметом гордости хозяев.

А сейчас начал расти спрос на традиционные самовары с обычным древесным ходом. Обеспеченные соотечественники все чаще соглашаются с тем, что это действительно стильно: провести тихий вечер на даче, слушать шум сосен и пить настоящий свежезаваренный чай из настоящего тульского самовара, растопленного шишками. Хорошо при этом еще закусить тульским пряником, отведать белевской пастилы и напоследок спеть старинную русскую песню под плавные звуки белобородовского баяна. Нет, все-таки есть в мире ценности, которые неподвластны времени!

http://www.ruspred.ru/arh/15/35.php

Владимир Тимаков
Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты