Главная  >  Политика   >  Будущее России


Социо-культурный аспект глобализации и роль России в новом тысячелетии

11 октября 2007, 21

Сегодня, после почти двух десятилетий политического, экономического кризисов и социальной катастрофы, которые пережил российский народ, ищутся ответы на вопрос: в какие тенденции и разломы оказалась вовлечена российская цивилизация?

Сегодня, после почти двух десятилетий политического, экономического кризисов и социальной катастрофы, которые пережил российский народ, ищутся ответы на вопрос: в какие тенденции и разломы оказалась вовлечена российская цивилизация? При поисках ответов становится ясно, что процессы, происходящие в России – лакмусовая бумажка общемировых, своего рода магический кристалл, через призму которого преломились загадки человеческого бытия.

Национальный кризис России, причины которого экономисты усматривают в преодолении социально-экономической отсталости форс-мажорными темпами, а культурологи - в столкновении ценностей и матриц модерного и архаического пластов мышления, вызван крушением прежней системы ценностей на фоне готовящегося пересмотра общемировой культурной парадигмы. Пересмотр связан с крушением безграничной веры в базисную роль экономики, и выявлением бесперспективности либеральных и коммунистических утопий. Мир оказался на грани экологической и духовной катастрофы, выход из которой не может быть найден на базе какой-либо социальной теории.

Наиболее четко артикулированная в культуре научного знания, эта смена проявляется и в изменении образа жизни, и в проблемах, стоящих перед индивидом в части формировании идентичности и личной судьбы в конкретных общественно-исторических условиях.

Сфера научного знания лишается доминирующей роли в конституировании мировоззрения. В плане методологии современное естествознание совершает поворот к интеграции наук; к "феноменологическому", или "органическому" подходу к объектам исследования; к телеологическому подходу вместо причинного; к элевации и контекстуальности взамен редукционизма и абстрагирования; к теории "ассиметричного" развития, при котором всякая система имеет много вариантов развития, реализуя один; к отказу от представлений об абсолютной истине; к включению исследователя в модель; к интеграция физики и метафизики; к сближению с другими формами общественного сознания - с философией, с искусством. Признается, искусство и наука имеют общее происхождение, являясь проявлением имагинативной способности человека вникать в формы и структуры мира, опредмечивая их в доработанных воображением содержаниях.

Общее направление парадигмального сдвига – антропоморфизация мировоззрения. И научная, и философская мысль возвращается к главному объекту метафизики, - к человеку, заставляя вспомнить изречения древних и положения герметизма: «Человек есть мера всех вещей», «Познай самого себя, и ты познаешь богов и Вселенную». Фиксируется антропологический поворот в философии и - шире – в познании: человек, будучи вершиной космогонической прогрессивной эволюции, заключает в себе Вселенную не в метафорическом, а в буквальном виде, встроен в нее на всех уровнях своей организации.

Личность понимается как единство предзаданного, актуального и находящегося в проекте, происходит отказ от взгляда на человеческую самость как на функцию социальных отношений, от редукционизма личности либо к материи, либо к духу. Будучи порождена своим окружением и предшествующей историей Земли и Вселенной, личность больше своего прошлого, своей личной истории и своего окружения, оставаясь для себя тайной и задачей. Эта тайна может быть постигнута как результирующая процесса усилий по самоформированию и последовательности ответственно совершаемых выборов, ведущих к самосогласованности и согласованности с миром, но также и неожиданностей, постепенно и неполно раскрывающих ту тайну, которая и есть констелляция био-социо-культурно предзаданного и исторически возможного. Не все в человеке подлежит объяснению, но многое нуждается в окультуривании, и только часть – в воплощении.

Самоопределение индивида происходит в историческом контексте жизненного мира, в который ему не только нужно вписаться, но который он должен устроить. И здесь происходит преткновение. Предметами устроения являются живые процессы высокой сложности и непредсказуемости, законы развития которых сформулированы только на уровне общих постулатов, а методология их изучения и описания, равно как и конкретный инструментарий исследований находится в стадии разработки. Данные процессы лишены целеполагания, а факторы, определяющие возможные траектории их эволюции суть имманентные им свойства, приводящие динамические системы к кризисам-бифуркациям, которые меняют «канал эволюции» и требуют перестроек уже в образе жизни человека. Перестройки означают изобретение новых инструментов культуры как совокупности актуальных нравственных императивов и технологий их обеспечения, в целостности противопоставляющих стихии биосоциальных колебаний принципы культурного взаимодействия социальных общностей ради ко-эволюции человека и космоса.

В связи с формированием нового миропонимания современному человеку приходится отказаться по меньшей мере от двух вещей: во-первых, от идола унификации жизненных миров человечества как общественного и природного переустройства на базе единой идеологии и с помощью инструментов технотронной цивилизации, во-вторых, от абсолютизации любого частного фактора в противовес гармонии целого во всех контекстах Человек - Мир.

Прогрессивная эволюция подчиняется закону восходящего разнообразия. Мир человека гетерогенен, и приобрел этническое, локально-цивилизационное, культурное разнообразие закономерно. Культурное, этническое, национально-государственное разнообразия адекватны разнообразию ландшафтно-географических, климатических, историко-генетических факторов, определяющих разнообразие логик этно-, социо- и культурогенеза. Признание закономерности разнообразия мира человека влечет за собой отношение к процессу под название этносфера в объект заботы, а не разграбления и волюнтаристского вмешательства по логике утилитаризма. Органическая и процессуальная парадигмы в познании вынуждают отказаться от не работающих даже на уровне здравого смысла концепций формационного и стадиального развития обществ, фиксирующих только ставшее (а значит, мертвое), и проектирующих утопическое (коммунистическое общество или информационный рай в электронном коттедже) и не способных «схватить» и опредметить непредсказуемое становящееся в его системно-временной целостности.

Именно в силу существующих напряжений по линиям природа – техносфера и суперэтнос - суперэтнос ближайшими объектами заботы и мягкого управления должны стать цивилизации, - во-первых, как явления лежащие на границе биосферы и социосферы, и, во-вторых, как процессы, ставящие естественный предел глобализации и унификации мира человека, губительному механистическому переносу цивилизационных инструментов без учета специфики исторически сложившихся локальных адаптационных механизмов, выражающихся в менталитете, темпераменте, в нормах энерго- и информационного обмена, использования пространства и времени. Таким образом, прогрессизм и утопизм в социальных науках сменяется теориями локальных циклов: культура появляется в качестве пассионарного толчка, «отвечающего на вызов» внутренних факторов процесса.

Далее. Понимание необратимости и конечности жизненных циклов на фоне констатации субстанциальной (духовной) сущности человека одновременно освобождают культурное сознание от утопизма и духа всеобщности, заставляют осознать ответственность за самоформирование и необходимость заботы о воплощении самости в кооперации с другими. Современная культурная парадигма допускает и признает дифференциацию моделей идентичности, важность самоуправления и новые формы диететики жизни, сдвигающейся от гедонизма потребления к аскетике самосовершенствования, возрождающей этику раннехристианской философии.

Задача самоактуализации не является тривиальной, ибо эволюция индивида не вписана в его генетические коды, но возможна как результирующая имманентного (энергетического и ментального потенциала и личной устремленности) и данного вовне (культурных механизмов). Разрушение пространства смыслов в результате нарушения культурной коммуникации, связности, коммунитарности способно порождать монстров и вести к дезинтеграции (как на уровне общества, так и на уровне личности), а, значит, к инволюции. Сравнение же проблем, которые требуется решить, чтобы порождать индивида культурного, демонстрирует их подозрительную похожесть на Западе и на постсоветском пространстве.

Подытожим. И на Западе, и в России, убив Бога, человек поймал себя за хвост, обнаружив, что в своих произведениях отныне он наталкивается только на самого себя. И там, и тут стала очевидной неустранимая из человеческой природы, а в отсутствии смыслов умножающаяся, воля к власти, побеждающая стремление к коммуникации и созиданию. Созидание неустранимо из жизни до тех пор, пока есть жизнь. И жизнь всегда использует другую жизнь. Однако, пределы эксплуатации одной жизни другой жизнью не бесконечны. И там, и тут – произвол, коррупция властей и недостаточная компетентность в управлении, перекачка ресурсов и сверхприбылей олигархами и транснациональными корпорациями, способствующая расширяющемуся недоинвестированию в воспроизводство жизни, забвение истории и одичание масс, деградация периферии относительно центров, депривация менее «пассионарного» большинства на фоне возвышения активистов, и в целом – преобладание тактик сиюминутного интереса вместо стратегий обеспечения будущего.

опрос о замене тактик стратегиями в конце концов решается не только и не столько изобретением новых стандартов и программ и технологий, но волей к переосмыслению того, что поддается контролю и действительно нуждается в нем, а что погибает под гнетом чрезмерного контроля. Решить этот вопрос значит решить вопрос о мере контроля, которая еще позволяет воспроизводить жизнь, а индивиду генерировать творческие ответы для решения двойной задачи самообретения и обслуживания потребностей общества. Последнее возможно только если общество обнаружит волю к формированию институциональных способов выполнения следующих задач:

1. Восстановление культурно-исторического контекста, в котором формируется индивидуальная идентичность, - контекста, разрушенного вследствие обрыва исторического мета-рассказа идеологией прогрессизма и функционализма.

2. Разработка и внедрение практик воссоздания культурного потенциала личности для решения задач управления сложными био-социо-техническими процессами.

Насколько уникальна социо-культурная ситуация в России в этом смысле? Ничуть и нисколько. Ситуация России есть ситуация трансформирующегося общества в трансформирующемся мире. Смену мировоззренческой парадигмы переживает наравне с Россией все мировое сообщество. И в этом смысле российский кризис во всех его проявлениях - экономическом, политическом, идеологическом - является лишь специфической, наиболее открытой и острой формой проявления духовного кризиса человечества, в муках рождающего идею новых подходов к мироустройству, которое называют глобальным. Необходимость нового подхода связана с необходимостью спасения объектов природа, культура, человек, безопасность мира на основе стратегий гуманизма, терпимости, диалога культур и ненасилия.

Казалось бы, парадокс: цели и стратегии ясны, а миссия запаздывает с формированием! Однако, формирование миссии – прерогатива критической массы новых лидеров, - в данном случае потребует решения беспрецедентной задачи – переосмысления народами разных стран опыта глобальной кооперации суперэтносов и наций. Идея глобализации мира непременно будет воплощена в качественно новой мировоззренческой парадигме, которая не только должна отразить идеал желаемого будущего для человека и человечества, но и наметить пути его приближения и выработать первые критерии оценки скорости и успешности продвижения к нему.

Речь, стало быть идет о переустройстве, под которым уместно понимать как ориентацию на новую социо-культурную модель отношения «Человек – Мир», так и новый тип отношений между народами. Они, как сейчас уже ясно, потребуют новой ментальности и, следовательно, умения мыслить в категориях солидарности, ответственности за будущее планеты, судьбы общества и природы. Потребуют они и умения действовать поверх культурных барьеров и цивилизационных границ для воплощения миропорядка, в котором приоритетами станут ценность благой жизни, а не выживания, ценность гармоничного мира, а не противостояния и взаимных угроз.

Воплощение миропорядка нового типа, разумеется, не будет осуществлено автоматически вслед за признанием новых ценностей. Для этого человечеству придется немало потрудиться душой, пройдя через горнило духовного кризиса, охватившего и традиционное, и техногенное общества, пережить эпоху духовной реформации. Следовательно, глобализация как достижение более сбалансированного и устойчивого миропорядка станет возможной не только и не столько в результате успешных экономических и политических стратегий, сколько в результате культурных решений. Поясним: в триаде «экономика – политика – культура» последняя играет особую роль, выполняя функции ценностного, смыслообразующего обеспечения, легитимирующего социальную практику. Культура как мета-процесс является управляющим процессом по отношению к материально- хозяйственной и общественной практике. Сказанное позволяет определить сущность глобализации как мета-процесса.

Развитие истории на наших глазах переходит от естественной фазы к сознательно управляемой фазе: несмотря на зависимость от множества факторов, предопределенность эволюционного процесса становится все более жесткой и задается в первую очередь сознательно-волевыми решениями человека. Человек предстает разумным звеном, скрепляющим Универсум. Именно этот факт объясняет повышенные требования к мышлению современного человека, которое должно очиститься от всякого провинциализма реагирующего и фиксирующего характера, и превратиться в менталитет провидца, нацеленного в будущее и оперирующего контекстами и содержаниями разного рода сложности (от глобальных до региональных и локальных) и с учетом мега-трендов и различных факторов влияния в точках возможных бифуркаций.

Решить эту задачу можно обеспечив возрастание ценности однократного взамен тиражируемого и взаимозаменяемого, - ценности, распространяющейся на живое высокого уровня организации - на личность и этносы. В связи с этой задачей новому поколению управленцев предстоит создать и воплотить новую этику управления, которая объединила бы экономику и духовные формы культуры на пути от материально-технической организованной экономики к символико-культурной экономии, меняющей характер труда в сторону большей насыщенности знаниями, коммуникативными и смыслообразующими компонентами. Бизнесу придется сопоставлять эффект от производимых благ со смыслом производственного процесса, преобразовывая экономическое мышление (с понятиями «частная собственность», «прибыль») в культурное (с понятиям «ценность», «смысл», «качество», «образ жизни», «экология», «кооперация», «коммуникация») .

С какой же парадигмой мироустройства расстается сообщество людей? От каких установок болезненно отказывается?

В области идеологии:

– от традиционного представления о линейном поступательном «прогрессе» человечества на основе формационно-цивилизационных моделей;

- от единообразия жизненных укладов разных стран и регионов при конвергенции экономико-культурных моделей к постиндустриальному или информационному обществу;

- от технократического отношения к природе и идеалов общества потребления.

В области экономики:

- от теории и практики «экономического детерминизма» и ориентации на сиюминутный интерес и экономическую выгоду, без учета долговременных социальных последствий сугубо экономических решений;

- от рыночного фундаментализма (выражение Дж. Сороса), не удовлетворяющего такие общественные интересы как эффективное государственное управление, правопорядок, поддержание самих рыночных механизмов, социальная справедливость;

- от присваивающего типа хозяйствования, рассматривающего природу как кладовую рынка и придаток экономической машины по обеспечению человеческих потребностей;

- от сугубо технократических обоснований стратегически важных решений и подмены нормативного знания, открывающего системные связи в природе, знанием инструментальным.

В области политики:

- от несовместимого с чувством человеческого и национального достоинства принуждения к тому или иному идеологическому курсу под флагом либеральных ценностей;

- от попыток унифицировать мир, подчинив его логике монетарно-информационных потоков, контролируемых мировым капиталом;

- от локальных и все более неэффективных методов решения проблемы безопасности, манифестирующих себя как «война с массовой бедностью», этническими конфликтами, терроризмом и преступностью.

Перечисленные ценности с необходимостью будут заменены ценностями иного плана:

В области идеологии:

– признание объективной реальности неравномерного социо-экономического и политического развития разных стран, этносов, регионов;

- утверждение равной значимости для истории человечества и мировой культуры как традиционных, так и прогрессивных ценностей и опирающихся на них жизненных укладов;

- ориентация одновременно на антропоцентризм (с его гуманизмом) и космоцентризм для поддержания баланса «человек-природа».

- первоочередное внимание должно уделяться уже не социальным механизмам, а природным процессам (биоте) и культурным феноменам (ориентирам, являющимся инструментами мягкого, по выражению Н.Н.Моисеева, управления природой и обществом).

В области экономики:

- к регулируемой экономике, включающей модели разного уровня и учитывающие долговременные природные последствия экономических решений;

- к культурно-ориентированной экономике, оперирующей на базе ценностей «качество и образ жизни», «смысл», «кооперация», «коммуникация»;

- к экономике, сберегающей ресурсы всех типов - не только природные, но и прежде всего человеческие, и далее – к экономике неэкономического толка, опирающейся на обогащающий человека и культуру труд.

В области политики:

- к полицентризму в разрезе мирового сообщества;

- к выработке реальных программ по сохранению уникальных ареалов жизни в разрезе стран, этносов, регионов на основе диалога культур, опирающегося на уважение суверенитета и ценностей народов и наций, а также на искусство гуманитарного взаимопонимания и взаимодействия;

- к экологичной финансово-экономической, культурной и технологической поддержке развивающихся стран для выравнивания технологической оснащенности локальных сообществ с целью планомерного включения их в глобальный интеграционный процесс.

Подводя итог характеристике намечающегося ценностного сдвига, отметим, что формирование этоса глобального сообщества как нового и уникального исторического феномена, призванного обеспечить духовное всеединство глобального мира, есть самая трудная проблема и долгосрочная задача. Немало времени потребуется, чтобы, отстаивая свою национальную и суперэтническую идентичности, люди почувствовали себя гражданами мира и субъектами глобального сообщества, сформировав универсальную духовную идентичность в переинтерпретации извечных общечеловеческих ценностей, какими являются жизнь, созидание, единение, гармония, ответственность.

Таков идеал, таков проект, каким он предстает в глазах наиболее чувствительных к тенденциям культурного развития представителей мирового сообщества и каким он отражен, в таком, к примеру, документе, как «Декларация обязанностей» (Давос, февраль-март 2000), фиксирующем регулирующую компоненту взаимоотношений между всеми субъектами мирового сообщества. Являясь первым проявлением общей воли граждан планеты Земля проявлять свободу действовать, исходя из этических установок, не только иметь права, но и соблюдать обязанности по поддержанию устойчивого миропорядка, этот документ, несомненно положит начало процессу формирования институтов, процедур и политик, которые будут способны обеспечить организацию взаимозависимого, устойчивого и контролируемого развития мирового сообщества, обеспечивая многоаспектное разделение властей в интересах развития и благополучия мирового сообщества.

И все же, мысль о единстве, прежде чем она будет эксплицирована в сумме регулирующих документов международного значения, и превращена в действующие институты глобального уровня, должна стать духовным переживанием, которое появляется только в результате личного проживания людьми экзистенциальных ситуаций и рефлексии тупиковых путей развития общественных отношений. Для того, чтобы понять, что необходимо, приходится пройти через ненужное. Мудрости научить невозможно, принудить к высшим ценностям нельзя, - их можно только самостоятельно открыть на пути воплощения жизненных целей и желаний.

В этом вечном движении к новым ценностям и состоит смысл человеческой истории и суть исторического и личного опыта. Торопливость здесь неуместна и безрезультатна.

Мы описали парадигмальный сдвиг. Какие же модели будущего обустройства мира, имеются в распоряжении мирового сообщества?

Не видя резона следовать сценарию, подаваемому как единственно возможный сторонниками прозападной политики, акцентирующими факт экономического и политического превосходства США, отметим, что вероятны и другие модели развития мирового сообщества. Таким образом. вырисовывается три оптимистических сценария:

1. Дальнейшая модернизация на принципах демократии и либеральных ценностей, дальнейший прогресс науки, повсеместная догоняющая индустриализация на базе новых технологий, социальных институтов и механизмов регулирования межнациональных и международных отношений. Данный проект обоснован концепцией линейного прогресса, экономическими ценностями, прагматизмом и утилитаризмом, а также финансовой мощью транснациональных корпораций и политической элиты, обслуживающих их интеллектуалов и потребительского общества. Он не предлагает решений актуальных проблем современности и потому, продолжает вести к катастрофам, и поэтому опасен.

2. Постмодернизация как создание наднационального универсума, объединяющего на основе эклектической смеси ценностей культуры Востока и Запада, Севера и Юга, светские и посттрадиционные интеллектуальные течения различных регионов. Культурные ценности в проекте постмодерна поставляются, используются и заменяются, служа разменной монетой в мире моды и других коммерческих игр, которые, в конечном итоге, обслуживают интересы космополитически ориентированной предпринимательской элиты. Слабое звено этого проекта – недостаточная укорененность «в низах», отсутствие ориентации на трансцендентное, идеальное, абсолютное, неприятие позиции, согласно которой человек есть служитель мира, а не его господин. В конце концов постмодерное отношение к ценностям приводит к культурному релятивизму и размыванию локальных идентичностей, и поддерживает потребительское отношение к арелам жизни.

3. Гуманистический глобализм, ориентированный на формирование многополюсного сообщества стран, культур и народов, объединяющихся на основе ценностей антропо- и космо-центризма и коммуникативный инструментарий диалога культур. Фундируется процессом интернационализации хозяйственно-экономической, социально-политической и социокультурной деятельности, становлением панэкономики, формированием нового этоса, утверждающего ценность человека и его творческих, ответственных и заботливых преобразующих планету усилий. Гуманистический глобализм как эффективная в долгосрочном отношении парадигма поддерживает переход от социальной роли человека к его культурно-ориентированной и деятельностной роли. По мере того, как социальная ветвь эволюции теряет свой абсолютный приоритет, давая дорогу биологическому (природному) и культурному (деятельность) факторам, будут внедряться нормы гуманитарного измерения социо-культурной практики и синергическое, нелинейное видение путей разрешения общецивилизационных проблем.

Новая трактовка современности измеряется потенциалом разнообразия мира. Поэтому более продвинутыми в ближайшем будущем станут считаться страны и регионы, которые смогут предлагать:

- решение межнациональных проблем не просто цивилизованными, но культурными способами;

- модели институтов, управляющих сложными био-социо-техническими процессами на основе разделения властей;

- альтернативные образы будущего мира на основе объективной и всесторонней оценки событий.

То, какие ответы сможет предложить Россия на вызов времени, во многом определит ее лицо на мировой политической арене, сформирует ее обновленную идентичность в глазах мирового сообщества. Разумеется России предстоит отстроить цивилизационные формы рыночной экономики и демократии, переориентировать экономику на социальные нужды, осуществить нормализация законодательной и исполнительной власти, упрочить интеграционные процессы в сообществе стран СНГ, включиться в далеко неоднозначный по своим возможным последствиям процесс общеевропейской интеграции, укрепить свои культурный статус и идентичность. Однако, учитывая отмеченную выше гипотезу относительно зарождения новой модели оценок культурности сообщества, предполагающей основными критериями уровень стабильности и социальной гармонии, на скорость поступательного движения населения к новым моделям преобразовательной деятельности, можно утверждать, что Россия сможет при благоприятном решении вышеотмеченных задач предложить достойные культурные решения в качестве вклада в глобальный процесс.

Приоритетные направления культурных преобразований в рамках парадигмы гуманистического глобализма видятся для России как восстановление культурной идентичности российского народа, возвращение ценностей взаимопонимания и единения, духовного смысла человеческого и восстановление российского этоса; модернизация и постмодернизация производящих и рекреативных практик; решение межнациональных проблем и восстановление политического и экономического единства народов России.

Как гигантский суперэтнос Россия является одновременно европейской и азиатской, христианской и туранской, занимая местоположение между Востоком и Западом. Оставляя в стороне вопросы геополитики, безопасности и суверенитета, отметим, что именно благодаря смешению множества народов, культур и конфессий, Россия исторически готова к диалогу с другими сообществами и цивилизациями. В этой готовности и наработанных практиках объединения народов – цивилизационный ресурс и предназначение России. Другая черта менталитета российского – в уникальности этоса, которому свойственны открытость и восприимчивость к мировым веяниям и достижениям, свобода от чувства национального эгоизма и сознания исключительности, тяга к единению, справедливости и миру, высокая стойкость и терпение в периоды опасностей и испытаний.

Российские умы всегда понимали будущее Росси и человека в терминах органицизма, и в глобалистских терминах. Идея человечества как единого, целостного организма, пронизывает большую часть русских философских доктрин, начиная с шелленгианцев XIX века (Н.Я. Данилевский, Н.Н. Страхов, Ф.М. Достоевский, идеологи народничества). Различными проявлениями этой идеи были понятия соборности, социальной солидарности, общей задачи. Позже русский космизм как умонастроение 2-й половины XIX в. (Вл. Соловьев, Н. Федоров, П. Флоренский, Н. Лоссикй, Вл. Вернадский. К. Циолковский. А. Чижевский) сформировал идею активной эволюции, необходимости сознательного этапа развития мира, когда человечество направляет его в ту сторону, в какую диктует ему разум и нравственное чувство для гармонизации взаимоотношений человека с окружающей средой.

Сегодня набирает силу диалог культур Запада и Востока, для достижения консенсуса двух господствующих мировоззренческих ориентаций и типов мышления – антропоцентричного («восточного») и космоцентричного («западного») - синтеза логик гоподства и конструирования мира и мудрости и невмешательства в мировые процессы. Но в формировании подобного синтеза у российских мыслителей также имеются приоритеты.

Так, философская позиция Циолковского характеризовалась антропокосмизмом. Исходя из идеи единства человека и космоса, он доказывал, что жизнь и разум суть фундаментальные атрибуты материального мира. В ходе космической эволюции возникают разумные существа различной степени совершенства, а форма жизни и разума на Земле – одно из проявлений присущего материи устремления к прогрессу. Тогда смысл Вселенной состоит в закономерном становлении высокоразвитых цивилизаций, способных влиять на структуру космоса.

Циолковский полагал, что общественная организация человечества должна строиться на основе новой, космической этики, контактов, предполагающих братство и взаимопомощь всех нравственных существ. В качестве одного из путей спасения человечества от гибели в результате экологической опасности им предлагалось освоение космического пространства. Актуальное развитие научно-технических достижений подтверждает эвристическую силу антропокосмизма как ранней версии гуманистического глобализма.

Для прорыва к социально ориентированной постиндустриальной экономике России придется решить задачи восстановления ключевой роли государства в макроэкономическом регулировании экономики и социально-культурной сфере, что, в свою очередь потребует глубоких перемен в социальной психологии российского общества, в его ментальности (отказ от патриархальных пережитков, изменение отношения к собственности, к правопорядку, самодисциплине); восстановить оборонный потенциал страны; повысить эффективность деятельности государственного аппарата, обеспечить правопорядок и личную безопасность граждан; восстановить вертикаль власти, одновременно укрепив основы демократического федерализма; решительно отстаивать национальные интересы России на международной арене и проводить курс на интеграцию страны в международные политические и экономические структуры с целью отстаивания модели гуманистического глобализма как единственно возможного способа продолжения вершения истории на Земле.

И последнее. Носитель универсальной ментальности, в которой нуждается современная культура – универсальная личность. Последняя есть существо, которое выделывается образованием.

В проекции на плоскость воспитания задача образования превращается в задачу оказания помощи становящейся личности в осуществлении ее идеи, воплощающей одновременно индивидуальный и общечеловеческий образ. Акцент переносится с овладения естественно-научными знаниями на понимание принципов социального строительства, науки о живом, и художественной практики. Повышается и значимость практик совладания с неопределенностью (coping) в моменты трансформаций индивидуального Я и совершения сущностных выборов.

Научно-технический прогресс вызывает быстрое устаревание узко-специальных профессиональных знаний и необходимость многократного переобучения в течение жизни. Последнее требует подвижного мышления и восприятия, и одновременно - запаса фундаментальных знаний об устройстве мира, о тенденциях в экономике, политике и культуре, о правильной жизни, о способах самопознания. Поэтому ценность тех форм знания, предметом которых является самообретение и забота о будущем самости, природы и общества - религия и философия - непреходяща.

Этика, эстетика, религия и философия и не уходили с культурной сцены, просто ютились на задворках, оттесненные мета-рассказами, подтверждавшими идеологию научно-технического прогресса. А теперь они вновь востребованы, заставляют культурологов заявить о плюрализме форм актуального знания.

Однако сегодня культурная ориентация затруднена, что порождает в сознании современного индивида новые формы мистицизма, в котором причудливо сочетается несочетаемое, - смесь ориентализма и содержания виртуальных пространств сети Интернет. Поэтому спрос на ориентирующее знание, приобретаемое в ходе философских обобщений, будет возрастать. Удовлетворение этого спроса связано с решением практической задачи вновь обучить индивида мыслить идеями и контекстами, осваивать себя и мир и создавать в себе новые инструменты для последующего развития, интегрируя внутреннего человека и интегрируясь в мир культуры, а не просто быть успешным и высокопродуктивным. По прогнозам ряда культурологов XXI век будет не столько веком компьютеров и биотехнологии, сколько веком психотехники, которая есть сплав искусства и философии, поле экспериментирования ради будущего самости и общества.

Помогать решать задачу ориентации в мире и самосовершенствования означает обучать:

- объективно воспринимать мир в его сложности и противоречивости;

- познавать себя в общении с другими сущностями (человеком, субъектами природы, объектами культуры);

- уметь воспринимать (слушать без предубежденности, вступать в диалог, высказываться, давать обратную связь);

- прояснять актуальные на данный момент ценности;

- переводить знания и понимание в действие;

- делать оптимальные выборы в горизонте заботы о будущем;

- выбирать дело по душевной склонности, способностям и интересам, с тем, чтобы совершенствоваться в нем, расширяя круг вопросов, и предпочитая не цели, вещи и стандарты, а процессы, средства и пространства для приложения сил;

- проявлять мужество в творчестве и выдерживать напряжение от незавершенности дела;

- быть гибким и готовым к изменениям и неожиданностям, разрушать сформированные стереотипы и обучаться новым навыкам;

- предпочитать лучшие ценности, ведущие к возрастанию духовного и материального богатства;

- получать энергию от созерцания красоты, дыхания и правильного питания;

- получать удовольствие и пользу от самовыражения;

- уважать свои потребности, умея откладывать их и удовлетворять социально приемлемыми способами;

- удовлетворять высшие потребности, ориентируясь на лучшее, что доступно в культуре, и делать это без чрезмерных затрат;

- находить связь между проблемами общества и личными затруднениями для того, чтобы решая одни, способствовать решению и других;

- совмещать теорию и практику;

- быть эффективным в разрешении проблем;

- принимать, что в мире есть тайна, которая никогда не будет раскрыта человеком до конца;

- любить мир таким, как он есть, и работать над исправлением его пороков, начиная с себя;

- управлять изменениями (решать проблемы, внося порядок в хаос и время от времени разрушать старый порядок для достижения более приемлемого нового порядка).

Делать это может только человек, который прошел школу самостановления, имеет опыт завершенных проектов, и способен задать обучающемуся направление, что, по выражению Ницше, «всегда было привилегией великих». Сегодня и нужны великие, способные организовать культуросообразное со-бытие педагога и обучающегося в образовательном диалоге, обеспечивая умножение культурного генофонда нации. Профессионализм преподавателя как процесс и результат помощи в самоосуществлении задается тем горизонтом образовательной деятельности, который он должен открыть для себя в авторском понимании ее целей и на основе ценностно-смысловых выборов, одинаково актуальных как для себя, так и для познающего. Только такое отношение к процессу обучения-воспитания как метадеятельностной форме обеспечивает приращение знания на полюсе обучающегося.

К сожалению современный подход к трансформации образовательной сферы осуществляется не по логике создания и поддержания процессов, порождающих культурного субъекта и его знание, а по логике конструирования технических сред, транслирующих информацию объектам восприятия. Такой подход – следствие догоняющей модернизации, спешащей наверстать отпущенное на компьютеризацию (и упущенное Россией) мировое время, создавать под имеющиеся средства образовательные программы. Вяло-текущая дегуманизация населения – наследие эпохи индустриализации - приобретает бодрые темпы «профилирования с пеленок» в эпоху тотальной информатизации.

Реформирование образования на уровне его структурно-содержательных параметров (изменения "сверху вниз") и модернизация, осуществляемая в логике технико-экономического мышления как обновление технологических параметров (стандартов), информатизации, компьютеризации (изменения "снаружи") - необходимые, но недостаточные меры в обеспечении жизнеспособности образовательных систем. Образование - не техно-экономический, а социокультурный феномен, где действуют закономерности взаимодействия людей и рефлексии событий в совместном переживании и проживании.

Сущностный уровень медленного реформирования образования образования обусловлен "внутренней причиной": нововведения не востребуют активного субъекта образовательной деятельности. Выстроенная по образцу естественнонаучного знания сциентистская педагогика рассматривает профессионализм педагога преимущественно с точки зрения ожидаемых результатов обучения, воспитания. Событийно-процессуальная сторона деятельности и механизмы ее реализации рефлексируются слабо: когнитивно-операциональная педагогика не "чувствительна" к педагогическому бытию. Рассчитанная на формальное освоение, она слишком прозаична, чтобы стать источником вдохновения, рефлексивной, смыслопоисковой активности субъекта, порождая отчуждение, профессиональную болезнь некоторых преподавателей - их, мягко говоря, "педагогическую близорукость". Познание же целостности бытия педагога-профессионала требует более адекватной гносеологической и дидактической формы. Главное направление созидания более адекватной требованиям времени педагогики связано с переключением внимания с изучаемого предмета на субъективный внутренний мир человека в контексте его бытия.

Новые задачи меняют представления о профессионализме преподавателя. В логике актуального сегодня постнеклассического мышления "субъективность" понимается не как когнитивная "недостаточность", субъективизм, а как "внутренняя причина" самоосуществления целостного человека в качестве субъекта, личности, индивидуальности, особая форма и способ организации человеческой реальности в онтогенезе. С точки зрения современной онтопсихологии "в человеке субъективно все, что обеспечивает ему возможность и способность встать в практическое отношение к своей жизнедеятельности, к самому себе". С данных теоретических позиций педагогическое пространство следует рассматривать как особую характеристику среды, в которой защищается и востребуется "внутренний человек", целостность его субъективного мира, актуализируется ценностно-смысловая сфера личности. Профессионализм педагога - в умении организовать пространство культуросообразного "со-бытия", в котором "взращивается" человек "внутренний", его "субъективность" и проектируются условия придания ей культурных форм, обретения человеком "образа человеческого". При этом результатом процесса "окультуривания" должны становиться выработанные с помощью и поддержкой педагога внутренние запреты, соотносимые с культурной нормой, а не подчинение системе предписаний извне.

Расширение круга участников педагогической деятельности в условиях изменения, в соответствии с Законом об Образовании РФ, принципов управления образованием, диктует необходимость педагогизации всей социальной сферы. Государственно-общественный принцип управления расширяет роль и функции педагогического образования в обществе, объективно актуализирует его ценность. Для эффективной реализации идеи "образовательного общества" носителями профессионально-педагогической позиции должны стать не только специалисты в области образования, но и родители, социальные психологи, руководители всех рангов, представители общественности, средств массовой информации и многие другие субъекты: педагогически мыслящее общество в этих условиях - развитая форма и способ общежития людей.

Сегодняшний педагог, владеющий методами личностно-ориентированного обучения – это педагог, демонстрирующий особенности личности лидера и управленца-стратега в одном лице. Педагог должен быть лидером для того, чтобы увлечь эмоционально, и управленцем – чтобы работать в парадигме педагогического проекта. Проект - это процесс, который постоянно анализируется, корректируется в ходе реализации. Реализация замысла проекта подвержена воздействию принципа неопределенности. При проектировании учитывается нелинейность развития социально-педагогической системы, что, в свою очередь, не позволяет строго очертить все грани и контуры проекта. Педагогу приходится проявлять постоянное импровизационное творчество - постоянно рефлексировать действительность (запрос и горизонт движения учащегося) на основе имеющегося замысла и корректировать проект по ходу его воплощения. Проектность и является основным способом осуществления личностно-ориентированного образования.

Создает человека другой человек, но не путем формирования, а путем актуализации имманентной человеку сущности, освобождая ее от наслоений, навязанных обстоятельствами. Освобождать может только тот, кто свободен сам, и может свободно обращаться с собой, - философ не по номиналу, а по самоощущению. В этом утверждении – ответ на вопрос о личности педагога истинного, а не самозванного, переживающего и рефлексирующего не наедине с собой, а в диалоге с учеником. Следовательно, владеющего культурой построения диалога как со-бытия с другим в процессе рождения его (другого) идеи.

Воздействие философской культуры ппроявляется в освобождающем переживание влиянии философского языка, основные слова которого - «самость» и «мир». Это влияние выражается не в пользе или в появляющейся вследствие освоения способности говорить обобщенными категориями господстве над другими, но в способности управлять собой. Философская культура дает власть над собой как самоотношение, примиряющее человека с самим собой, помогающее жить с собой и с другими не по принуждению, а в гармонии, основанной на благоразумии, чувстве меры и доброй воле. Философская культура есть цель и путь, цель-в-средствах, цель-в–себе, в которой заканчивается дурная череда друг друга обусловливающих целей и средств. Разумеется мудрости невозможно научить. Однако можно научить мужеству держать перед внутренним взором вечные вопросы о смыслах и путях самовоплощения и формах общежития самовоплощение облегчающих. Можно также указать на формы, в которых отлита мудрость как сочетание рациональности и переживания, а также предложить помощь в открытии сущностных целей и их интеграции в разумное целое и согласования с потребностями мира посредством объединенных ratio и переживания. Научить философствовать значит научить путям, на которых индивид, освобождаясь из тисков страха, обусловленного незнанием своей вечной, не в эмпирической реальности находящейся, сущности, сможет вернее вписать свою судьбу в судьбу рода и мира.

Как отражение общей тенденции спроса на artes liberales спрос на философию в студенческой, в университетской среде снова огромен в Европе, и он растет в России, пусть и под покровом спроса на психотехники. И философия в качестве повивальной бабки в искусстве порождения идей, как сплав знания и практики обучения мужеству быть человеком, не должна опаздывать в ответе на этот запрос, уступая свое место эзотерике New Age и мистификациям фэнтэзи, отрывающим индивида от его корней.

«Философия выше ремесла, мастерства и художества не тем, что ремесло работает руками, а для свободного это постыдно, а тем, что порождения науки и техники пока еще двусмысленны. Только философия намерена держаться не целей, а цели целей: не порождения новых индивидов, а возвращения к роду» . Только философия как посредник между крайностями способна напоминать о смыслах, мере, границах и об истинном интересе человека.

Спрос на философию всегда будет большим до тех пор, пока существует человек, взыскующий смысла и будущего. Этот запрос есть не вопрос о том, как устроен мир, а о том, как следует жить человеку. Последнее означает знать, куда движется мир.

Те, кто полагают, что философия – это размышление о вневременном, сильно ошибаются. Философия есть размышление о связях в пространстве и во времени, размышление о целом в горизонте будущего, – таком, каким его способен себе помыслить человек данной эпохи.

Неверно также и то, что философия есть лишь подытоживание сделанного. Итожат тогда, когда намереваются сделать шаг в будущее. Поэтому философия также есть размышление о будущем с учетом прошлого и настоящего, для нахождения оптимальных стратегий движения в горизонте существующих связей. Стратегия же не есть то, что продумано от начала и до конца раз и навсегда, а то, что делается каждый день как чередование действия и рефлексии. Человек будущего – это стратег, человек не бытийствующий, но становящийся. А значит, человек мыслящий, человек–философ.

Куликова И.В.
Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты