Главная  >  Общество   >  Основы общественного устройства


Трудолюбие

11 октября 2007, 28

В.И. Семевский, обобщив все использованные им описания губерний конца XVIII века, заметил: "Несомненным достоинством русских крестьян было трудолюбие. По мнению самих крестьян, если ребенок "из-малолетства" не приучался к сельскохозяйственным занятиям, то в дальнейшем он уже не имел к ним "усердствующей способности".

Общественное мнение крестьян высоко оценивало трудолюбие как важнейшее качество человека. Оно воспитывалось в крестьянских детях с малых лет.

В.И. Семевский, обобщив все использованные им описания губерний конца XVIII века, заметил: "Несомненным достоинством русских крестьян было трудолюбие. По мнению самих крестьян, если ребенок "из-малолетства" не приучался к сельскохозяйственным занятиям, то в дальнейшем он уже не имел к ним "усердствующей способности".

Трудовое воспитание органично входило в семейную жизнь и хозяйственную деятельность семьи. Дети постоянно наблюдали за занятиями старших и охотно подражали им. Но было и целенаправленное обучение, задачи которого вполне осознавались крестьянами. В 1772 году крестьянка-вдова Томской губернии "объявляла" в местной судной избе, что имеет "при себе сына Федора,... коего-де к хлебопашеству и домовому заведению научить некому", и потому просила разрешения переселиться вместе с сыном к деверю, так как трудовое воспитание мальчиков считалось обязанностью отца или других взрослых мужчин семьи. Когда приемные родители отчитывались перед сходом в выполнении своих обязанностей, подчеркивали, что приемышей "по старанию" приучают "к домоводству и хлебопашеству весьма порядочным образом".

В народной педагогике складывались свои приемы воспитания. Мальчиков начинали приучать к работе с 9 лет (данные из Орловской губернии, конец XIX века). Первые поручения были - летом стеречь лошадей, загонять свою скотину из общего стада на двор, пригонять гусей и т. п. С 11 лет обучали садиться верхом на лошадь. В этом же возрасте дети начинали "скородить" - участвовать в бороньбе пашни ("скорода" - борона). Мальчик, правящий лошадью при бороньбе, назывался бороно-волок (бороноволок). Достижением возраста бороноволока гордились - и сам мальчик, и семья. "Свой бороноволок дороже чужого работника",- утверждала пословица.

На четырнадцатом году на Орловщине начинали учить пахать, брали на сенокос подгребать сено, поручали водить лошадей в луга. На семнадцатом году подростки учились косить: сначала только чечевицу и некоторые другие культуры. А на восемнадцатом - траву, рожь, овес. И только на девятнадцатом году их допускали навивать на возы сено и зерновые: здесь требовалась мужская сила. В это же время учились "отбивать" косу, то есть острить холодной ковкой лезвие косы. На девятнадцатом году парень мог уже сам сеять рожь, овес, гречиху. Полноценным работником он считался здесь на двадцатом году, хотя с восемнадцати лет мог быть женихом и имел право участвовать в сходках своей общины.

Вся многоступенчатая семейная школа включала поощрения, похвалы, рассказы о старших, опытных работниках. Параллельно обучались ремеслам: на одиннадцатом году мальчики вили "оборки" - бечевки для лаптей, поводки для лошадей и др.; на шестнадцатом -- плели лапти. В каждой местности в этих работах был свой уклон - обработка дерева или кож, плетение и т. д.

У девочек на первом месте стояло обучение домашнему мастерству. На одиннадцатом году учили прясть на самопрялке; на тринадцатом -вышивать; шить рубахи и вымачивать холсты - на четырнадцатом; ткать кроены - на пятнадцатом или шестнадцатом; устанавливать самой ткацкий стан - на семнадцатом. Одновременно в 15-16 лет девушка училась доить корову; на шестнадцатом году выезжала на сенокос грести сено, начинала жать и вязать в снопы рожь. Полной работницей она считалась в 18 лет. К этому времени хорошая невеста в Тверской губернии должна была еще уметь испечь хлеб и стряпать. Ценилось также владение всеми стадиями обработки льна на волокно (таскать, стлать, мять, трепать, спускать, чесать), знание сортов холста, умение подобрать берди (гребни в ткацком станке) соответственно желаемому виду ткани.

Крестьяне резко осуждали лень, неумелое или недобросовестное отношение к труду. Житель Шадринского уезда Пермской губернии Андрей Третьяков так писал в 1852 году: "Похвальная черта в характере жителей - общественность и соревнование к своевременному отправлению полевых работ". "Господствующие добродетели суть: трудолюбие и воздержание от хмельных напитков,- продолжает он.- Гласно и колко смеются все над тем, кто по своей лености затянул пар, то есть в надлежащее время не вспахал, или кто зимней порой не успел окончить молотьбу до талицы".

На общих сенокосах, на помочах и других коллективных работах проявлялись сообразительность и ловкость каждого, сила и виртуозность в отдельных приемах. Да и по результатам работы крестьянина можно было наглядно судить о его умелости, сноровке и в ведении хозяйства, и в других, существенных для репутации занятиях. Так, мнение односельчан о девушке как о работнице, непременно учитывающееся при выборе невесты, складывалось не только при наблюдении за ее работой. У всех на виду была ее одежда собственного изготовления, украшенная в праздничные дни сложным рукоделием. В некоторых местностях осуществлялся и специальный осмотр женщинами девичьего рукоделия - например, на

выставках невест, а также на "перебасках" - соревновании нарядов в доме у молодой.

На посиделках нередко обыгрывалось умение девушки управиться с разными делами по дому. Когда, скажем, парни выбирали в игре одну девушку, остальные девицы задорно пели:

Благо бесова урода

Со двора сволокли.

Не ткаха была,

Не шелковница,

Не по воду хожайка,

Не щей варея,

Не хлеба печея.

Испечет - сожгет,

Сварит - прольет,

Принесет на стол,

Не поклонится,

Не поклонится,

Отворотится.

На это парни отвечали:

Не тужи, мати, об этом, не печалься!

Мы станем учить-переучивать,

Мы станем качать-перекачивать.

У нас будет пряха, у нас будет ткаха,

Шелковница, полушелковница,

По воду хожайка, щей варея,

Щей варея, хлеба печея,

Испечет - не сожгет, сварит - не прольет.

На стол принесет - поклонится,

Поклонится, не отворотится.

Во многих играх крестьянские дети и подростки очень точно подражали разным видам работ. Иногда такие игры возникали из непосредственного наблюдения, проходили рядом с действиями взрослых. Но чаще это были давно сложившиеся игры по определенным правилам, хорошо известным большинству участников. Импровизация всегда дополняла строгую схему игры.

Такой была, например, деревенская игра "в конопле", охватывавшая обычно ребятишек 4-8 лет. Двое постарше изображали "мать" и "дочь"; остальные ложились на траву рядком, представляя надерганную коноплю. Игра относилась к такому этапу в реальной обработке конопли, когда после обмолота снопы долго мочили в воде, потом вынимали, просушивали на воздухе и для завершения сушки складывали в бане, которую надо было протопить несколько раз. В игре "мать" и "дочь" "откачивали коноплю" от воды, беря лежащих детей за руки и за ноги и раскачивая их, к полному удовольствию малышей. "Мать" отправляла "дочь" затопить баню, предостерегая, "чтобы она была осторожна и не зажгла конопле". Но "дочка" все-таки нечаянно "зажигала конопле". "Мать" гонялась за нерадивой, чтобы наказать ее и т. д.

Над теми из подростков, кто не овладел мастерством, соответствовавшим, по местным представлениям, возрасту, начинали насмехаться. Существовали насмешливые прозвища для неумелых, прочно вошедшие в речевой оборот.

Подростков, которые не умели плести лапти, дразнили безлапотниками, смеялись над ними. Крестьянин, который не умел сплести лапти, считался последним человеком.

Девочек, не научившихся в положенный срок прясть, дразнили непряхами. Не умевших "выткать кроены" - ниткахами, самостоятельно поставить стан "без подсказки матери" - бесподставочными.

Насмешливые прозвища получали также те, кто оказывался последними при завершении некоторых видов коллективных работ. Так, на помочах по вывозке навоза последнего возницу называли "кила", "бабушка-роженица", "поскребеня", "помело"; иногда прозвище оставалось на весь год: "кила годовая на тебе - целый год будешь последним".

"Требуя от каждого человека определенных личных деловых качеств, общественное мнение возвышало тех людей, которые приносили пользу не только себе, но и другим,- отмечает исследовательница культуры и быта русского населения Приангарья Л. М. Сабурова.- Это можно видеть на отношении общества к знатокам и хранителям заповедей народного календаря - необходимого руководства в производственном быту крестьян... Наиболее общие сведения из народного календаря были достоянием всех крестьян, но систематическими знаниями в этой области обладали лишь немногие. Такие люди были широко известны окрестному населению, которое в необходимых случаях прибегало к их помощи".

Духовной основой трудолюбия служило прочно укоренившееся в крестьянской среде христианское представление, что труд благословлен Богом. В повседневности оно проявлялось, в частности, в пожеланиях, которые адресовали работавшему: "Бог в помочь!", "помогай Господь!" Существовало немало приветствий и пожеланий, считавшихся уместными только при определенных занятиях. Нередко им соответствовали определенные ответы. Подойдя к сеющему в поле зерно, говорили: "Здорово! Зароди Бог на всякия души!" В ответ раздавалось: "Спасибо! Дай Бог!" Возившим хлеб встречные кричали: "Возить не перевозить вам!" Им отвечали: "Благодарим покорно".

Войдя в избу, где хозяйка "снует кроены", то есть работает на ткацком стане, женщина говорила: "Здорово! Что застала, то нуток!" -то есть чтобы с клубка нитки не убывали. В ответ: "И тебе того же, кумушка, дай Бог!" Пожелания могли быть и шутливо-отрицательными: "Прями-на в лес, а кривизна в кроены". На них обижались, только если сказано было зло. Девушке, сшившей себе обнову, желали: "Обновить девицей, износить молодицей!"

Из книги М. Громыко "Мир русской деревни"
Читайте также:



 
©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты