Главная  >  Культура   >  Музеи и выставки


Новые подробности о краже из Эрмитажа

11 октября 2007, 48

Процесс «реституции» продолжается, хотя, как отмечают пессимисты, возвращаются, в основном, не слишком старые и ценные вещи.

В среде петербургских коллекционеров события в Эрмитаже вызвали небывалый резонанс. Даже те владельцы антикварных салонов, которые в принципе не работают с иконами или предметами прикладного искусства, пересмотрели свои коллекции в поисках печально знаменитых экспонатов, чей список был опубликован во многих газетах.

Представители двух смежных организаций – Роскультуры и Росохранкультуры – выступили в понедельник с заключениями по поводу проверок в Эрмитаже. В этот же день стало известно об аресте двух подозреваемых в краже.

По данным Роскультуры, в разных концах северной столицы обнаружились еще шесть пропавших экспонатов: кружка 1874 года с изображениями храма Василия Блаженного и колокольни Ивана Великого, две иконы XIX века "Софья Премудрая" и "Господь Вседержитель", резной складень из кипарисового дерева конца XIX века, серебряный кубок 1840-х годов и сигаретница XIX века. Вместе с иконой Серафима Саровского, объявившейся в Москве, количество найденных экспонатов составило девять. Все они находились на руках у частных коллекционеров или в частных галереях.

Процесс «реституции» продолжается, хотя, как отмечают пессимисты, возвращаются, в основном, не слишком старые и ценные вещи. Такие, за которыми Эрмитаж при других обстоятельствах не погнался бы. Директор Эрмитажа Михаил Пиотровский например не скрывал, что в списке похищенных экспонатов наличествуют изделия лже-Фаберже и разные поделки, стоимость которых не превышает трех-пяти тысяч долларов.

История попадания в хранилища Эрмитажа тех или иных экспонатов заслуживает отдельного разговора. Самые ценные вещи были подарены лично царской семье. Кое-что попало в Эрмитаж уже во второй половине XX века по завещаниям ленинградцев. Часть экспонатов в музей передавали сотрудники КГБ и таможни. Получается, тот или иной экспонат фактически не обладал большой ценностью, но его кража – пощечина тем благородным горожанам, которые отписали свои коллекции родному городу. Правда, они об этом уже не узнают.

Ранее долго ходили разговоры о несвоевременном обнаружении кражи, о том, что хранилища не проверяются годами – но никого в итоге не наказали: только Пиотровскому объявили выговор, преступника не поймали, картину не нашли.

В понедельник глава федерального агентства по культуре Михаил Швыдкой заявил, что Михаилу Пиотровскому будет объявлен очередной – третий – выговор. Судя по всему, второй имел место год назад, когда из хранилища пропала серебряная ваза. Министр подчеркнул, что объявлять выговор хранителям или начальнику отдела охраны он не вправе и может наказывать только руководителя музея. Что касается Михаила Пиотровского, то ему, как известно, наказывать уже некого, так как ответственная за большую часть похищенной коллекции хранительница умерла в прошлом году.

Михаил Борисович Пиотровский несколько раз публично опровергал слухи о екатерининских сервизах, которые якобы уносили в Смольный прямо из кладовых Эрмитажа. Он защищал своих сотрудников, уверяя, что люди, влюбленные в искусство, настоящие петербуржцы, не могут совершить такого гнусного преступления, как кража. В то же время он сетовал на несовершенство охранных систем, отсутствие подходящих хранилищ, ведь Зимний Дворец не строился как музей, на то, что слишком пожилые сотрудницы не могут разобраться в системе электронных меток, на отключенные металлические рамки на служебном выходе, на отсутствие времени для тотального фотографирования всех экспонатов.

В настоящее время выяснилось, что львиная доля пропавших экспонатов записана на умершую сотрудницу Ларису Завадскую, затем милицией были задержаны ее муж и сын. Теперь руководству Эрмитажа понадобится немало времени, чтобы сформировать мнение о непорочности всех сотрудников музея. 52-летняя хранительница Лариса Завадская умерла в ноябре, спустя три месяца после начала работы плановой проверочной комиссии. В тот момент кража еще не была обнаружена: единственным человеком, кто мог ее заметить, была сама Завадская. Спустя неделю после возбуждения уголовного дела, муж Завадской – преподаватель истории Николай Завадский – был вызван на допрос, задержан, затем арестован. Ему предъявили обвинение в краже. Сын Завадских, тоже Николай, одно время работал в Эрмитаже, но ушел из-за невысокого заработка: поговаривали, что в таможню. Сейчас он тоже задержан, но не арестован.

Второй арест был проведен в отношении частного коллекционера Максима Шепеля: по предварительным данным, у него нашли одну из похищенных икон. Шепель являлся членом Ассоциации антикваров в Петербурге, зарабатывал, в основном, тем, что скупал драгоценные вещи в Петербурге, а продавал их в Москве.

Председатель Ассоциации антикваров Александр Горбунов рассказал корреспонденту Агентства национальных новостей, что Шепель состоит в ней уже несколько лет и ни разу не запятнал свою репутацию.

«Никто не хочет связываться с крадеными вещами, даже если за них была заплачены деньги. Репутация дороже», - отметил Горбунов.

Таким образом, у следствия появились две версии, одна краше другой. Например, Лариса Завадская могла сама выносить драгоценные экспонаты, а ее родственники – сдавать их в ломбард. При обыске на квартире Завадских был найден целый ворох залоговых квитанций. Сейчас они изучаются: если там действительно фигурируют бывшие музейные экспонаты, это станет железной уликой, от которой злоумышленники не избавились непонятно почему. Если окажется, что кражи совершались двумя Николаями без ведома жены и матери - все-таки для родственников хранителя доступ в кладовую может оказаться проще, чем для какого-нибудь ученого – велика вероятность, что Лариса Завадская, обнаружив кражу, умерла от потрясения. А в том, могла ли семья Завадских стать жертвой какой-то изощренной подставы, придется разбираться их адвокатам.

АНН
Читайте также:



 
©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты