Главная  >  Культура   >  Зодчество   >  Русская усадьба


Русская усадьба XVIII века

11 октября 2007, 241

Понятие усадьбы и сформированное современным искусствознанием представление об усадебной культуре включают в себя широкий спектр самостоятельных проблем истории искусства и художественной жизни России XVIII - XIX в.в.

Понятие усадьбы и сформированное современным искусствознанием представление об усадебной культуре включают в себя широкий спектр самостоятельных проблем истории искусства и художественной жизни России XVIII - XIX в.в. Между тем, исследование усадьбы как культурного и художественного целого необходимо для понимания системы связей между отдельными видами и жанрами искусства этого времени, которые развивались в рамках усадебной культуры и принципиально отличались в своих проявлениях от по­добных произведений других типов культур — городской, церковной или традиционной крестьянской. Каждая из этих культур явилась порождением определенного уклада жизни, системы ценностей и мировоззрения, со своими специфическими законами и формами построения художественного пространства. Универсальная форма усадьбы впитала в себя представление поколений о мироздании, их опыт построения культурной “вселенной”, основанный на простейшем методе собирания элементов развивающегося мира в единое структурное образование, составившее современную ей модель культурного пространства. Многофункциональный мир усадьбы складывался постепенно, совершенствовался, трансформировался, но сохранял свою целостность, основанную на взаимозависимости его элементов. Будучи самодостаточным хозяйственным и культурным организмом, обособленный мир усадьбы представлял собой как бы начальную структурную единицу, ячейку культурного мира русского средневековья. Не­привычный поначалу облик художественных ансамблей XVIII века, смена смысловых и художественных доминант свидетельствовали об изменении содержания усадебной жизни, подкрепляемого устройством жизненного пространства.

За видимым разнообразием художественных форм и прихотливостью композиционных решений прочитывались определенный иерархический порядок, структурированность замкнутого на себя усадебного пространства. Исторически сложившиеся структурные элементы усадьбы, обеспечивающие единство всего комплекса, содержали в себе все существующие элементы структуры современного ей культурного мира: весь цикл жизни, проходящей внутри усадьбы, поддерживался ее внутренним пространством бытия, в котором предусматривались места проведения хозяйственных работ и праздников, культовых богослужений и по­вседневного обихода, парадных пространств и парковых перспектив.

Расширение усадебных территорий за счет введения в них все новых культурных форм не разрушало общей структуры усадьбы, состоящей из обязательных для этого времени элементов. Формирование нового художественного образа не отменяло строгой разграниченности пространств разного назначения, при которой я структурная единица приобретало соответствующие ее функциям типологическое и смысловое наполнение. Это сохраняло в усадебной структуре принципы и связи старой средневековой системы. Преимущественное выделение какого-то одного из элементов усадебной структуры и соответствующей ей территории становилось основным типологическим признаком функцио­нального различия усадеб и свидетельством культурных перемен.

Начатые Петром Первым культурные преобразования, ориентировавшие придворное искусство и этикет на западные образцы, сами по себе еще не создавали резкого изменения культурной ситуации, но привели к значительному ускорению давно наметившихся тенденций, касающихся, главным образом, обмирщения искусства и быта, введения в них новых элементов и форм европейской светской культуры. При этом расширение тем художественных заимствований не ограничивалось историко-этнографическими мотивами, столь модными в это время, но открывало возможности новым методам освоения художественного материала - театру, светским музыке и танцу, различным игровым формам, приобщавшим русское общество к культурной истории Европы, - синтезированным в старинной форме культурной жизни, в празднике.

Новое, светское содержание жизни немедленно отразилось на структуре усадеб, усиливших репрезентативные и праздничные территории, которые, однако, не вытесняли “фаворитов” прежних времен, а сосуществовали с ними. Распространившиеся еще с конца XVII в. загородные резиденции знати, дачи и небольшие охотничьи усадьбы стали некоторым отступлением от официальной регламентации жизни. Старинная форма отдыха от дел и ратных подвигов — охота — была не только излюбленным «увеселением», но и одной из светских обязанностей государей и знатных особ, которые обустраивали свои охотничьи угодья по-прежнему наподобие жилых усадеб с небольшим набором хозяйственных служб, не отличавшихся каким-либо особенным художественным оформлением. Дополненные всевозможными затеями, отражавшими новые интересы и запросы общества, они совершенно преобразились, став в типологическом отношении предшественниками знаменитых «увеселительных» усадеб XVIII века, которые развились в зрелые архитектурные и ритуальные формы праздничной культуры. В силу того, что в иерархии представительности загородные усадьбы были второстепенны, в них допускалось больше вольности и свободы применения новшеств. Именно они стали той культурной лабораторией, в которой совершенствовались новые формы жизни.

Культурное пространство специализированных увеселительных усадеб, великое множество которых в свое время было рассеяно в пригородах обеих столиц, характерное богатством и разнообразием художественных элементов иформ и полным, казалось бы, отсутствием или маскировкой хозяйственных служб, ставит их в исключительное положение территории парадно-праздничного содержания. Здесь было создано некое условное, выделенное из жилой функциональной зоны пространство чистого «эстетического» свойства, в котором роль «прекрасного» с блеском выполнялась в соответствии с правилами театрализованного распорядка. В общем русле магистрального развития ис­кусства и достижений передовой архитектурной мысли, строящей свою линию эстетической просветительской программы, усадебное строительство отразило реальное течение времени в развитии общества, постепенно обучающегося взглядам и приемам нового искусства.Усадьба как таковая, несомненно, представляла собой не в меньшей степени мировоззренческое образование, чем уже освоенная и привычная для историков культуры «космическая» модель храма или запечатленная в образном строе ритуального предмета соответствующая ему «картина мира»Однако воссоздание казалось бы безвозвратно утраченной системы логических связей отдельных элементов в общей структуре усадебного организма, передающих сложившийся порядок миропонимания, в котором нет места случайностям, все еще остается важнейшей задачей. Разлагая «поэтический» образ усадьбы на структуры и элементы, мы стремились к пониманию существовавшего в XVIII столетии типологического деления усадеб по функциональному признаку, что позволило бы нам приблизиться к логике и потребностям этого времени, выявить присущие ему механизмы культурного развития.

Все эти структуры и механизмы — лишь способ понять, как культура строит свою ткань, ибо привычный анализ, пытающийся уместить художественную форму в «прокрустово ложе» стилистической атрибуции, оказывается бессилен там, где мотивом развития выступают подражание и игра. Усадебные игры XVIII в. — карусельные турниры, эрмитажные куртуазные постановки, бальные танцы с их особой символикой, придворная охота, театр, путешествия, литература, зани­мательные и познавательные зрелища, воспитывавшие в игре и вкус и манеры, — определили время, когда складывалась светская культура. Именно праздники создали культуру светскую, десакрализованную. Многочисленные культурные заимствования изменили характер самих игр, их тематику, формы и в конечном итоге изменили само общество, обучив его через игру тем разработанным приемам и формам культуры, которые сама Европа осваивала веками.Каждая усадьба включала в себя все необходимые для полноценной жизни структурные элементы — репрезентативные и сакральные, бытовые и хозяйственные, рекреационные и игровые, отражавшие потребности Нового времени.

В жилых хозяйственных усадьбах XVIII в., где преобладали интересы домашней экономии, все же непременно существовала “парадная половина”, под которую в доме отводились лучшие помещения, а скудные представления о Версале в конце концов укладывались в пределы цветочного палисадника и садовой беседки на возвышенном месте. Зато старинные формы усадебного хозяйства были пред­ставлены очень широко — фруктовые и ягодные сады, пруды, богатые рыбой, мельницы, охотничьи “зверинцы”, конюшенные дворы и псарни, к которым чуть позднее стали примерять различные архитектурные наряды в экзотическом вкусе.

Храм, занимавший центральное положение в средневековой композиции типа “государева двора”, с XVIII в. отступает на второе место после главного дома, подчиняясь ему в композиционном и художественном отношении, и ради удобства даже включается в сложную структуру здания. В усадебных комплексах XVIII в. многое говорило об отступлении культовой культуры перед явным предпочтением, которое стали оказывать светской направленности и постепенно все подчинять ее диктату. Это сказалось не только в подчиненном, второстепенном композиционном положении храмов по отношению к главному дому усадьбы, но и в усложнении пространственной и цветовой структуры храмовой декорации, обилии позолоты, богатого резного убора в украшении интерьеров и частом внешнем сходстве их с нарядными парковыми павильонами, которые в свою очередь получили роль значащих элементов в усадьбах XVIII в.

Парадные представительства императорских загородных резиденций XVIII в, свидетельствовали о значительных усилиях, прилагаемых к формированию нового художественного пространства, выстроенного по западноевропейскому образцу. Пышное великолепие живописных барочных дворцов, строгая геометрия регулярных партеров и малые содовые павильоны в театральных “кулисах” стриженых зеленых боскетов оживлялись прихотливой игрой потешных огней и фонтанов, пестрыми красками костюмированных маскарадов и звуками старинной роговой музыки. Посильные подражания им, затеваемые придворным кругом на дачах, расположенных вдоль Петергофской дороги, или в родовых поместьях, поддерживали все новые художественные увлечения и увеселения императорского двора, разнося новую моду по своим “углам”. Все художественные затеи культурные новшества XVIIIв., внедряемые в жизнь русского общества, заполнили усадебные пространства, изменив их до неузнаваемости. Усадебный дом по желанию дельца мог принять любой вид - фантастического замка или целого городка, роскошной итальянской виллы или образцового английского поместья, оставаясь по сути удобной русской усадьбой с необходимым набором хозяйственных служб и покойным жильем, окруженным привольными садами. Любое начинание выражалось прямо в форме усадьбы - будь это модный городской дом Меньшикова на Васильевском острове или выст­роенная с размахом парадная загородная резиденция Петра Великого в Петергофе, елизаветинский увеселительный сад в Царском Селе или театрализованная феерия подмосковного Кускова, утопический град в Царицыне или Александрова дача — «грандиозная, вынесенная на волю иллюстрация к сказке о царевиче Хлоре, сочиненной Екатериной II для внука, создание нарядное и бутафорское, с главным домом, храмами, беседками, садами», — все это сохраняло структуру и облик жилой усадьбы, менялись только масштаб и художественные пристрастия.Оживающие только по праздникам усадебные территории парадно-праздничного назначения обычно бездействовали, время останавливалось в них как в зачарованном мире. Во время же календарных, государственных и прочих празд­ничных торжеств здесь царил ритуал — условное, расписанное по канону и иерархии жанров действие. Оно строилось по той же схеме, что и представления средневекового религиозного действа, и включало в свою программу своеоб­разные интермедии с элементами народного праздника, где смеховоя культура регулировала равновесие, удовлетворяя разнообразные вкусы общества. Трансформация пространственной зоны торжественных светских церемоний в зону праздника была закреплена введением Петром Первым в регулярную, классическую планировку садов Петербурга и Петергофа потешных затей, свидетельствовавших об архаизмах культурного мышления и о формировании новой потребности в праздничном пространстве не сезонного, а постоянного характера.Природа игры основана на изначальной ритуализированности культурного сознания, а ее условленный порядок необходим для преодоления стихийности жизни как метод выживания, способ жизни живой и мыслящей “материи”. В игре человек создает определенную игровую ситуацию, строит условную модель мира и модель поведения, позволяющие ему преодолеть эту игровую ситуацию. Создание обстановки и условий игры действует как архаический механизм приспособления, которым пользовались, чтобы перевести новое явление на понятный язык культуры данного времени и общества. То есть, игра в культуре — это испытанный прием адаптации незнакомого художественного материала к мышлению и нравам своего времени.

Известная игровая сущность созданных в XVIII в. архитектурных ансамблей выразилась вполне определенно в их прямой предназначенности выполнять роль сцены для торжественных светских приемов, маскарадов и театрализованных праздников. Игровая культура предоставляла самые разнообразные варианты “игрового пространства”, используя различные виды театральных и паратеатральных форм. Несмотря на то, что в усадьбах использовались формы европейских театральных зданий, наряду с ними существовали и другие формы игровых площадок - средневековых по принципу их использования. Архаический характер этих зрелищных форм заключался в том, что здесь зрители являлись и участниками игрового действия. Таковы и останкинская. Парковые павильоны органично входили в художественную систему усадьбы, становясь как бы естественным тематическим продолжением интерьеров дома, служили дополнительными художественными образами в общем контексте усадебного пространства. Их кажущаяся монументальность сводилась на нет, “игрушечными” размерами, снимая серьезность и обнаруживая условный, игровой характер этих декоративных построек. Они были порождением игры и жили по ее законам. Напротив, парадный фасад главного дома усадьбы определял общественную, социальную значимость художественного пространства, открытого к въезду в усадьбу или обращенного к городской улице, если усадьба входила в городскую черту. Садовый фасад, как правило, имел более мягкие формы художественного образа, сливающегося с парковым окружением.

Все разнообразие стилистических мотивов и форм XVIII столетия явилось данью игре как способу познания жизни и повлекло за собой определенную стилизацию жизненного уклада. Воссоздавая на свой лад чужеродную среду с помощью немногих, часто неточно переданных деталей, архитекторы и декораторы XVIII в. создавали некую сценическую декорацию для разыгрывания соответствующего выбранной стране и времени “спектакля”. Эпоха географических, археологических и культурных открытий диктовала в них свои интересы и вкус- Праздник был наглядным и действенным средством “вживания” в незнакомую культурную эпоху. Большие европейские стили с триумфом прошли по русским дворцовым анфиладам, подчиняя своему великолепию их размеры и ритм.

Художественный образ интерьеров усадебного дома соответствовал общему функциональному делению территории на собственно парадную часть, несущую сакральную нагрузку, и праздничную. Причем интерьер, понимаемый нами как внутреннее архитектурное пространство, не замыкался на самом себе, являясь непосредственным смысловым и художественным продолжением ок­ружающих его территорий. Служебное и хозяйственное, равно как и будничное пространства не входили в эстетическую программу художественного решения усадьбы. Связь же основных пространственных функциональных зон обеспечивалась светским ритуалом, соединяющим отдельные помещения и парковые пространства тождеством образного соответствия и семантическим единством.

Типология усадебного пространства строилась с учетом основной предназначенности архитектурно-парковых ансамблей, выделения для достижения своей задачи наиболее значимых пространств художественными средствами. Структура и художественный образ хранят в себе отголоски культурных напластований, которые частично трансформировались, приспосабливаясь к требованиям нового века, но не ушли из художественной практики. Их использование, не всегда осознаваемое, было данью традиции. Изучение усадьбы в ее структурных подразделениях, развивающих основные идеи и понятия своего времени, позволяет взглянуть на отдельные формы и общее назначение ансамблей с точки зрения той системы, в которую они были вписаны, того семантического пространства, частью которого они являлись.

Источник в интернете: http://www.usadba.ru/history/russian/

Русская Цивилизация
Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты