Главная  >  Культура   >  Литература   >  Поэзия   >  XX   >  Николай Гумилев   >  О творчестве


От "Романтических цветов" до "Огненного столпа"

11 октября 2007, 14

Многие из нынешних читателей не могут даже вообразить, какой фурор вызвала крошечная, на одну страничку, подборка стихов Гумилева, опубликованная в апрельском выпуске журнала "Огонек" за 1986 год. Это был не просто рядовой номер журнала, а ленинский, посвященный 116-летию со дня рождения Ильича.

Высокая палатка

Многие из нынешних читателей не могут даже вообразить, какой фурор вызвала крошечная, на одну страничку, подборка стихов Гумилева, опубликованная в апрельском выпуске журнала "Огонек" за 1986 год. Это был не просто рядовой номер журнала, а ленинский, посвященный 116-летию со дня рождения Ильича, с этим самым Ильичом на обложке, который к тому же разговаривал по телефону:

Неожиданный и смелый

Женский голос в телефоне...

Сколько сладостных гармоний

В этом голосе без тела!

Все гадали, что это - предвестие важных перемен или промах цензоров смутного времени. Никто не заводил серьезного разговора о стихах. Оценки, в зависимости от политических взглядов критика, варьировались от восхищенного "поэт-мученик" до снисходительного - "крайняя аполитичность и эстетический герметизм".

Между тем Гумилев - один из самых недооцененных поэтов Серебряного века. Разные ярлыки - "муж Ахматовой", "расстрелян большевиками", "кавалер Георгиевского креста", "отец Льва Гумилева" - постоянно заслоняли его поэтическую сущность. А она, как писал сам поэт, "надменна и проста": он - подросток. Причем очень деятельный подросток, изображающий себя таким, каким он хочет казаться себе и окружающим. Благородным, бесстрашным, опытным, умудренным, роковым, многое повидавшим, изысканным, тонким. Идеальный образец для подражания в определенном возрасте. Ничего удивительного, что Гумилев всегда был популярен среди юношей и барышень. Это можно только приветствовать. Как юношеский поэт Гумилев не в пример лучше Асадова или Гребенщикова.

Вот и неудивительно, что Набоков, который в юности отыскал чрезвычайно трогательные слова для лапидарной эпитафии Гумилеву, в старости жаловался: "Как любил я стихи Гумилева! Перечитывать их не могу"...

Действительно, сложно представить себе пожилого, обрюзгшего Набокова, который читает стихи про Люциферов, голубые гробницы, леопардов, розоватые брабантские манжеты, бледного и красивого рыцаря, владыку пустыни Фингала, мастодонтов, ненюфаров, ашкеров и Елефантину. Гумилев использует множество экзотических слов явно с единственной целью - показать, что он их знает. Это особенно заметно в рифмах:

И ты вступила в крепость Агры,

Светла, как древняя Лилит,

Твои веселые онагры

Звенели золотом копыт.

Еще одна вполне подростковая особенность - неумение убедительно закончить стихотворение. Особенно часто произведения кончаются на полуфразе в его раннем творчестве. В первом сборнике "Романтические цветы" стихи, которые свободны от этого недостатка, автоматически стали хрестоматийными - это "Выбор" ("Созидающий башню сорвется") и "Жираф". Но вопросительная интонация в конце сохранилась у Гумилева до последних дней.

В общем, Гумилева очень трудно воспринимать всерьез. Первые две его книги - "Романтические цветы" и "Жемчуга" - это свидетельства поверхностного освоения подростком мировой культуры. "Чужое небо" - женоненавистнические стихи, продиктованные сложными отношениями с Ахматовой. "Шатер" - зарифмованный путевой дневник. Спору нет, в русской поэзии мало столь здоровых личностей (символисты издевались: "У Гумилева спорт, у Ахматовой флёрт"). Но пускать подростка в пантеон Серебряного века?

Да только Гумилев не просто обаятельный, смелый и благородный человек. Он гениален. Беда лишь в том, что гениальность прячется у него в огромной груде балласта - у него не было чутья и вкуса, чтобы оставить лишь те жемчужины, которые бесспорно и несомненно сохранятся в веках, покуда будет существовать русский язык.

Иногда эти крупицы гениальности - тоже детские:

Где вы, красивые девушки <...>

Или вы съедены тиграми,

Или вас держат любовники?

Многие его стихи состоят из двух-трех строк, а все остальное - досадный довесок.

Ни шороха полночных далей,

Ни песен, что певала мать...

После этих строчек стихотворение идет под откос. Та же ситуация - с этой вот строфой из вступительного стихотворения сборника "Шатер":

Оглушенная ревом и топотом,

Облеченная в пламя и дымы,

О тебе, моя Африка, шепотом

В небесах говорят серафимы.

А есть у него прорывы в поэтику мастеров, которые станут писать так только спустя много лет. Вот, например, из чего выросла "Ночь" Пастернака:

Мы ничего не знаем,

Ни как, ни почему,

Весь мир необитаем,

Неясен он уму.

А это - тоже с интонацией незавершенности - Мандельштам:

Но идешь ты к раю

По моей мольбе.

Это так, я знаю,

Я клянусь тебе.

Или вот прообраз "Песенки" Бродского ("Носи перстенек, пока / виден издалека - / потом другой подберется. / А надоест хранить - / будет что уронить / ночью на дно колодца"):

Уронила девушка перстень

В колодец, в колодец ночной,

Простирает легкие персты

К холодной воде ключевой...

Я не знаю, правы ли те, кто считает Гумилева времен "Огненного столпа" другим, несравненно лучшим поэтом, чем был Гумилев "Романтических цветов". Да, в "Столпе" есть неожиданно-визионерский "Заблудившийся трамвай", есть афористичное "Слово", есть акварельный "Слоненок" (от которого тоже остается впечатление незаконченности) и есть пронзительный "Звездный ужас", который - вместе с другими африканскими стилизациями - восстановил пропавшую было традицию пушкинских "Песен западных славян". Но там же есть и лубочная "Ольга", и трогательный в своем подростковом самолюбовании манифест "Мои читатели". Может быть, Гумилев дорос бы до масштабов своего дара. Мы этого никогда не узнаем (о чем там разговаривал Ленин по телефону в августе 1921 года?). Но я уверен в одном: жалкое прозябание ему не грозило. Ни в совдеповской России, ни в стуже эмиграции. Потому что -

Высока была его палатка,

Мулы были резвы и сильны,

Как вино, впивал он запах сладкий

Белому неведомой страны.

На этой повисшей в воздухе гумилевской ноте и прервем рассказ.

Виктор Сонькин
Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты