Главная  >  Наука   >  Российская наука   >  История научного права в России


Русское государственное право

11 октября 2007, 143

Серьезная, имеющая научное значение разработка вопросов русского государственного права начинается лишь с шестидесятых годов нашего столетия: до того времени все сочинения по государственному праву представляли в лучшем случае обстоятельный сухой пересказ действующих законов.

В этой области есть несколько заслуживающих внимания попыток дать систематическое обозрение нашего государственного устройства и управления, но вместе с тем она крайне бедна монографиями и даже журнальными статьями, посвященными разработки отдельных вопросов. Существует немало работ по положительному государственному праву западных держав, по его литературе; о некоторых государствоведах Германии, например, Л. Штейна, у нас имеется несколько работ; не очень богата количественно, но весьма высока по своим достоинствам литература истории русского государственного права (работы Градовского , Сергеевича , Петровского , Романовича-Славатинского и многих других) - но догма действующего русского права и теоретическая разработка отдельных его институтов еще ожидают монографической разработки. Серьезная, имеющая научное значение разработка вопросов русского государственного права начинается лишь с шестидесятых годов нашего столетия: до того времени все сочинения по государственному праву представляли в лучшем случае обстоятельный сухой пересказ действующих законов. В эпоху до издания Полного Собрания и Свода Законов, наше законодательство, частью рассеянное по отдельным номерам "Сенатских Ведомостей", частью распубликованное отдельными оттисками указов Сената, а главным образом состоявшее в Высочайших указах и повелениях, сообщавшихся лишь подлежащему ведомству, для населения фактически было почти недоступным. Основной задачей русских юристов являлось тогда собирание сырого законодательного материала и внешнее систематизирование его. Первым опытом в этом роде было "Краткое руководство к российским правам", составленные для целей академического преподавания в 1748 - 1755 годах академиком Штрубе-де-Пирмонтом, с 1738 г. занимавшим кафедру правоведения в Санкт-Петербургской Академии Наук. Работа эта, только отчасти посвященная государственному праву, осталась неоконченной и ненапечатанной, так как в 1755 г. Академия признала систематическую сводку действующих законов делом бесполезным. При учреждении Московского университета на профессоров юридического факультета была возложена обязанность читать, между прочим, и политику, но за отсутствием специальных преподавателей, государственные науки, в качестве особой дисциплины, студентам и XVIII веке не читались. По уставу Дерптского университета 1803 г. и по общему уставу русских университетов 1804 г., на факультете "нравственных и политических наук" преподавалось "право политическое". В эту эпоху в истории науки права в России наибольшее значение имел Московский университет, профессора которого - Дильтей , Десницкий , Сандунов , Цветаев и другие - хотя сами не оставили печатных трудов по русскому государственному праву, но дали своими лекциями сильный толчок к его разработке. Ученику Десницкого, З. Горюшкину , принадлежит первое печатное систематическое изложение русского законодательства: "Руководство к познанию российского законоискусства. Четыре переплета", 1811 - 1816. К государственному праву относится преимущественно четвертый "переплет". Материала тут сведено довольно много, но систематизация самая грубая, обобщений и руководящих идей почти вовсе нет. "Законоискусство" носит по преимуществу практический характер, равно как и другая работа, пользовавшаяся в то время значительною известностью: "Систематическое собрание российских законов с присовокуплением правил и примеров из лучших законоучителей, расположенное трудами С. Хапылева", 1817 - 1819. Несравненно более догматический характер имеют описания русского государственного строя, данные адъюнктом Московского университета И. Васильевым, сначала в актовой речи, произнесенной им в 1824 г. ("О духе законов, ныне существующих в российском государстве"), а затем в "Новейшем руководстве к познанию российских законов" 1826 г., причем в "Руководстве" имеется и краткая история законодательства. Издание в 1832 г. Полного Собрания и Свода Законов весьма значительно облегчило работу юристов и должно было, по-видимому, дать сильный толчок дальнейшему развитию науки государственного права. К тому же, по мысли Сперанского , несколько молодых людей, в том числе Неволин , Редкин и другие, тогда же были посланы в Берлин для подготовления, под руководством Савиньи, к кафедрам на юридических факультетах. Но общественные условия того времени были настолько неблагоприятны для развития политических и государственных наук, что несмотря на прилив в наши университеты новых научных сил, от времени появления Свода до шестидесятых годов появились лишь два руководства по государственному праву: "Опыт государственного права Российской Империи", К.Д. Дюгамеля (1833), где имеется попытка дать самостоятельную систему изложения русских законов, и "Руководство к познанию законов", Ф. Проскурякова, представляющее бесцветный пересказ статей Свода, но тем не менее выдержавшее два издания. Эпоха "великих реформ" в нашем государственном праве является вместе с тем началом научной его разработки. Возникновение ряда вопросов, требовавших теоретического освещения, и существенное изменение цензурных условий, естественно дали сильный толчок государственным наукам. В это время у нас впервые появляются монографии по вопросам государственного права: например, вокруг земской реформы располагаются труды И.А. Андреевского "О наместниках, воеводах и губернаторах", А.В. Лохвицкого - "Губерния, ее земские и правительственные учреждения" (1864), князя А.И. Васильчикова - "О самоуправлении" (1870 - 1871). К этому времени относится и появление систематических, научно разработанных курсов русского государственного права. Первым из них является "Русское государственное право", И.Е. Андреевского (1866). Вышедший первый том этого труда стоит вне всякого сравнения со всем, что раньше появлялось у нас же в том роде, но, как первый опыт научной разработки русского государственного права, он страдает многими существенными недостатками: отдельные учреждения и институты освещены лишь с исторической точки зрения; теоретическая разработка вопросов права и сравнительное их изучение выделены почти целиком в пространное введение и не составляют одного органического целого с изложением действующего права. Следующим по времени является также оставшееся не оконченным (вышли только 2 выпуска) "Пособие для изучения русского государственного права" Романовича-Славатинского (1871) - работа по преимуществу описательного характера, со многими весьма интересными и ценными историческими сопоставлениями, но почти вовсе без теоретического освещения и юридического анализа рассматриваемых вопросов. В 1886 г. появилось новое издание первого выпуска "Пособия", под заглавием: "Система русского государственного права в его историко-догматическом развитии, сравнительно с государственным правом Западной Европы". Это - единственная в русской учебной литературе попытка исполнить выраженное, после издания нового университетского устава, Министерством народного просвещения требование - считать истинным предметом науки о государстве существо русского монархического начала. Наиболее крупным явлением в литературе русского государственного права следует признать "Начала русского государственного права", профессора А.Д. Градовского. Хотя и этот курс остался неоконченным (автор не успел дать обзора нашего городского и земского самоуправления, крестьянских и городских сословных учреждений), но появившиеся три тома охватывают материал несравненно более обширный, чем предшествовавшие курсы, дававшие лишь общий очерк государственного устройства Империи и организации некоторых центральных учреждений. В "Началах" I том (1875) заключает в себе общее учение о законе и описание государственного устройства России, том II (1876; 3-е изд., 1887) - государственную службу и центральные установления, т. III (1883) - местное управление. Самой сильной стороной "Начал" является догматическое и историческое освещение основных вопросов нашего государственного права - заслуга тем более крупная, что многие из детально разработанных профессором Градовским вопросов, наиболее существенных и характерных для нашего государственного строя, вовсе до тех пор не были предметом научного исследования (например, учение о государственной службе и сословиях). Не меньшее значение имеют и исторические очерки; по некоторым вопросам (Сенат, сословия) они обращаются в блестящие исторические монографии. Теоретическое освещение рассматриваемых вопросов далеко не всегда стоит на такой же высоте; юридические конструкции, вообще значительно менее интересующие автора, тоже не всегда удовлетворительны. Следующие затем по времени курсы русского государственного права - Сокольского , Эйхельмана, Куплевасского, Ивановского - значительно уступают "Началам" как по полноте содержания, так и по научным достоинствам. Непропорциональность частей, недостаточно подробное изложение многих существенных вопросов, отсутствие ясно проведенной основной идеи, неудовлетворительность многих юридических конструкций - все это, в различной степени, свойственно всем названным курсам; в некоторых из них заметно, при том, поверхностное знакомство с существующими в науке государственного нрава теориями и господствующими в ней течениями. От этих курсов весьма выгодно отличается "Русское Государственное право" профессора Н.М. Коркунова (2 тома, 1892). Юридическая конструкция государства, как юридического отношения, объектом которого является властвование, а субъектами - граждане, конструкция весьма своеобразная, хотя и довольно спорная, последовательно развиваемая в курсе, является руководящей его идеей, связывающей его в одно органическое целое. В юридической конструкции отдельных институтов и в весьма ценном иногда теоретическом их освещении виден тонкий юрист, знаток положительного права России и западных держав и существующих в науке права теорий. Непропорциональность отдельных частей курса объясняется тем, что детальнее всего в нем разработаны вопросы, представляющие наибольший теоретический или общественный интерес. Принадлежащая автору юридическая теория государства более подробно развита в монографии его: "Указ и Закон" (1894) содержащей в себе, сверх того, весьма ценную теоретическую и догматическую (по законодательствам русскому и главнейших западноевропейских держав) разработку вопроса о соотношении закона и административного распоряжения. О литературе государственного права см. статью Коркунова в III т. "Сборника государственных знаний"; Романович-Славатинский, "Система русского государственного права" (I, 9 - 33); Коркунов, "Русское государственное право" (I, 108 - 132). Н. Л.

Градовский Александр Дмитриевич

Градовский, Александр Дмитриевич - выдающийся юрист-государствовед (1841 - 1889). Образование получил в харьковской второй гимназии и в Харьковском университете. Был редактором "Харьковских Губернских Ведомостей", потом чиновником особых поручений при воронежском губернаторе. В 1866 г. Градовский защитил в Санкт-Петербургском университете диссертацию на степень магистра государственного права ("Высшая администрация XVIII в. и генерал-прокуроры"). В 1867 г. начал чтение лекций по государственному праву. В 1868 г. он назначен был исполняющим должность экстраординарного профессора в императорском Александровском лицее. В 1868 г. Горадовский защитил свою докторскую диссертацию: "История местного управления в России", I т., после чего был избран экстраординарным, а через год - ординарным профессором университета. Капитальный труд Градовского - "Начало русского государственного права"; т. I вышел в 1875 г. (посмертное изд., 1891), II - 1876 (2-е изд., 1880), III - в 1883 г. Труды Горадовского по государственному праву иностранному - "Германская конституция" (т. I - 1875 и II - 1886); статьи, посвященные сравнительному обзору систем местного управления ("Сборник государственный званий", т. V и VI); "Государственное право важнейших европейских держав. Часть историческая" (1886). Последнее произведение представляет собой анализ тех фактов политической истории Западной Европы, которые привели почти все западноевропейские государства к конституционализму. Много лет сряду Градовский был постоянным сотрудником "Голоса", а также "Русской Речи". Часть статей Градовского вошла в состав изданных им сборников: "Политика, история, администрация, критические и политические статьи" (1871), "Национальный вопрос в истории и литературе" (1873) и "Трудные годы" (1880). Из крупных статей, не вошедших в сборники, следует отметить "Закон и административное распоряжение по русскому праву" ("Сборник государственный званий", т. I, 1874), "Система Меттерниха" ("В. Е.", 1883), "Крестьянские выборы в гласные уездных земских собраний" ("В. Е.", 1883), "Государство и Церковь в Пруссии. Пятнадцать лет культуркампфа" ("В. Е.", 1886). Собрание сочинений Градовского издано в 1899 - 1904 годах с приложением биографического очерка. Градовский основал административное отделение юридического общества при Петербургском университете и несколько лет состоял членом комитета и казначеем литературного фонда. Обширный труд Градовского, "Начала русского государственного права", является замечательным, а по времени первым серьезным опытом систематического изложения основ русского государственного права и весьма удачно соединяет исторический и догматический методы в освещении всех главных вопросов нашей государственной жизни. В смысле обстоятельной исторической разработки отдельных сторон русского государственного строя (например, Сената, сословий) некоторые отделы труда и до сих пор не потеряли своего крупного значения. Теоретическое освещение рассматриваемых вопросов, однако, не стоит на той же высоте. К недостаткам научного метода Градовского принадлежат: 1) идеализация русского государственного строя, в частности неограниченного самодержавия; последнее по теории Градовского оказывается совместным со строгой законностью, с правовой организацией управления и с самоуправлением. 2) Игнорирование значения социально-экономических отношений в политической жизни. Как публицист Градовский в первом периоде своей деятельности до 1881 г. был представителем либерализма в наиболее умеренной его форме. Градовский верит в возможность укрепления и развития начатых в первой половине 1860-х годов реформ при сохранении незыблемым неограниченного самодержавия и в то же время является сторонником буржуазной национально-либеральной политики. Но когда после 1881 г. курс "новой национальной политики" окончательно выяснился, и надежды на самые умеренные реформы совершенно исчезли, Градовский примкнул к оппозиционному лагерю; с закрытием, однако, "Голоса" в 1884 г. прекратилась и деятельность Градовского как журналиста.

Сергеевич Василий Иванович

Сергеевич (Василий Иванович) - историк права. Родился в городе Орле, получил домашнее образование и поступил прямо в Московский университет, на юридический факультет; окончил курс в 1857 году. Был учителем законоведения в первой московской гимназии. В 1862 году получил заграничную командировку для приготовления к профессорскому званию; занимался преимущественно в Гейдельберге, под руководством Блунчли, Ценфля, Рено, Миттермайера и Вангерова. По защите диссертации на степень магистра государственного права назначен в 1868 году доцентом по кафедре государственного права в Московском университете. В 1871 году защитил диссертацию на степень доктора и в том же году назначен профессором, а в 1872 году занял кафедру истории русского права в Санкт-Петербургском университете. В 1879 - 1884 годах нёс обязанности секретаря юридического факультета; с 1888 по 1897 год состоял деканом, а с 1897 по 1899 год - ректором университета. Как более крупные работы Сергеевича, так и небольшие журнальные статьи его одинаково отличаются свежестью и оригинальностью выводов, всегда строго обоснованных на тщательном изучении источников. Написаны они образцовым по простоте, ясности и образности литературным языком. Первый большой труд Сергеевича: "Вече и князь" впервые установил правильную схему государственного устройства древнерусских княжеств. Народоправства или веча оказались не только принадлежностью северных торговых республик, но общераспространённой формой быта всех русских земель; их повсеместность выяснена рассмотрением как документальных свидетельств, так и общих условий быта. Второй элемент в составе власти - князья определяют свои отношения к народу, к дружине и между собой на основании договоров. Договорным началом проникнут весь государственный быт; им же определялись и отношения между князьями. Сергеевич выступил одним из самых горячих противников теории родового быта. Идее родового старшинства, которым, по этой теории, определялись отношения между князьями, была противопоставлена идея равного достоинства князей. В противовес теории лествичного восхождения при распределении волостей между князьями выставлено совершенно новое начало: волости в Древней Руси не наследовались, а добывались. Как бы в подкрепление своих методологических приёмов, Сергеевич выпустил в свет свой блестящий этюд: "Задача и методы государственных наук". Здесь подвергнуты беспощадной критике способы исследования немецких политических писателей, начиная с Канта, и непригодностью чисто философских или смешанных приёмов объяснено неудовлетворительно состояние государственных наук в Германии. Вслед за этим впервые для русского читателя дано сжатое изложение основных приёмов и задач положительного метода, поскольку он выработан Контом, Миллем и Льюисом. К методологическим вопросам Сергеевич возвращался и позднее, например, в статье "Право и государство в истории"; но внимание его главным образом привлекали отдельные вопросы истории права, как то земские соборы, екатерининская комиссия, договоры с греками, образование государственной территории и прочие. По каждому из этих вопросов им высказаны мнения, с которыми необходимо считаться каждому исследователю и которые до сих пор во многих отношениях остаются не поколебленными: так, "Земские соборы в Московском государстве" остаются лучшим трудом по данному вопросу. Далёкий от славянофильского воззрения, по которому наши соборы являются идеалом представительства, автор не разделяет и отрицательной точки зрения Соловьёва и Чичерина . Он видит в соборах первую ступень развития представительных учреждений и проводит аналогию их с подобными учреждениями во Франции и Англии. Несмотря на несовершенства в организации, соборы оказали великие услуги государству: "одной патриотической деятельности земских соборов начала XVII века уже довольно, чтобы Россия всегда вспоминала о них с благодарностью". Рассматривая вопрос о территориальном росте Московского государства, Сергеевич, вопреки установившемуся взгляду, что оно выросло из вотчины московских князей, развивает мысль, что не московский удел, а великое княжество Владимирское послужило основной ячейкой для этого роста с той самой минуты, как Дмитрий Донской приобрёл его в наследственное владение своего дома. Московские князья, начиная с Калиты и до Дмитрия Донского, вовсе не были создателями того порядка, который привёл Москву к единовластию и величию. Калита - вовсе не основатель государственного величия Москвы, как думали древние грамотеи и вслед за ними новейшие историки, а первый решительный проводник взгляда на княжение, как на частную собственность князя, со всеми противогосударственными последствиями такого взгляда. В 1883 году Сергеевич издал все свои исследования по истории права, присоединив к ним конспективный обзор своих лекций в виде пособия для слушателей. В 1890 году появился первый том капитального труда: "Русские юридические древности", представляющего собой начало новой переработки истории русского права до конца XVII века. Этот новый труд задуман в широких размерах: в вышедших двух томах (свыше 1100 страниц) рассмотрены лишь территория, население и власть (последняя - не вполне; отсутствует глава о земских соборах). Само изложение представляет ту особенность, что в тексте приведены характерные места из источников, которые и разъясняются. Почти по всем вопросам или предлагаются новые оригинальные выводы, или приводятся новые соображения в пользу прежде высказанных взглядов. Даже отделы, ранее исследованные автором, написаны вновь и по новому плану. Всё это ставит "Русские юридические древности" (том 1, 1890; том 2, выпуск 1, 1893; том 2, выпуск 2, 1896) в ряду самых выдающихся явлений русской исторической литературы. Не меньше внимания заслуживают "Лекции и исследования по истории русского права" (1883; в издания 1894 и 1899 годов не вошла история права в империи и опущены отделы, обработанные в "Юридических древностях"). Журнальные статьи Сергеевича: "О служебных экзаменах в Пруссии" ("Журнал Министерства Народного Просвещения", часть 117), "Особенности французского кассационного суда" (ib., часть 118), "Очерк кассации в Пруссии" (ib., часть 120), "Время возникновения германской поземельной общины" (ib., часть 125), "Порядок отмены решений по новому уставу гражданского судопроизводства" (ib., часть 127), "Об университетском преподавании" ("Московские Университетские Известия", 1865, № 2), "Земские соборы в Московском государстве" ("Сборник Государственных Знаний", том 2, 1875), "Откуда неудачи Екатерининской законодательной комиссии?" ("Вестник Европы", 1878, № 1), "Государство и право в истории" ("Сборник Государственных Знаний", том 7, 1879), "Опыты исследования обычного права" ("Наблюдатель", 1882, № 1 и 2), "Греческое и русское право в договорах с греками" ("Журнал Министерства Народного Просвещения", 1882, № 1), "Как и из чего образовалась территория Московского государства" ("Новь", 1886, № 1 и 2), "Вольные и невольные слуги московских государей" ("Наблюдатель", 1887, № 1 - 3), "О порядке приобретения учёных степеней" ("Северный Вестник", 1897, № 10), "Воспитание и обучение в наших университетах" ("Научное Обозрение", 1898, № 10), "Русская Правда и её списки" ("Журнал Министерства Народного Просвещения", 1899, № 1). Важнейшие рецензии: "Задачи истории кодификации" (по поводу двух томов "Истории кодификации гражданского права" С.В. Пахмана ; "Вестник Европы", 1876, № 11); о сочинении В. Латкина "Земские соборы Древней Руси" ("Отчёт о 29 присуждении наград графа Уварова", 1888); "Новые учения в области государственного права" (по поводу книги Н.М. Коркунова "Указ и закон", "Журнал Министерства Юстиции", 1894, ноябрь); разбор сочинений Дитятина , Латкина, Энгельмана и других в "Юридической Библиографии", издававшейся юридическим факультетом Санкт-Петербургского университета в 1884 - 1885 годах. Издания источников: "Исторические сведения о Екатерининской комиссии для сочинения проекта нового уложения", части 4 - 8; в "Сборнике Императорского Русского Исторического Общества", тома 32, 36, 43, 68 и 93. М. Д.

Петровский Сергей Александрович

Петровский (Сергей Александрович) - родился в 1846 году. Окончил курс в Московском университете по юридическому факультету. Служил в архиве Министерства юстиции; занимался приготовлением к печати, по поручению Академии Наук, протоколов правительствующего Сената за 1711 и 1712 годы. С 1873 по 1878 год читал в Московском университете лекции по русскому праву; в 1875 году получил степень магистра государственного права за диссертацию "О Сенате в царствование Петра Великого". Издал лекции И.Д. Беляева по истории русского законодательства. С 1880 года был сотрудником "Московских Ведомостей", позже - вторым редактором, а после смерти М.Н. Каткова (1887) до 1896 года - редактором-издателем этой газеты.

Романович-Славатинский Александр Васильевич

Романович-Славатинский (Александр Васильевич) - юрист. Родился в 1832 году. Поступив на юридический факультет Киевского университета, заинтересовался гораздо больше лекциями профессоров историко-филологического факультета - Шульгина , Бунге и Павлова . Под влиянием лекций последнего углубился в занятия историей русского права и заинтересовался правом государственным. С 1856 года начал преподавательскую деятельность. В 1859 году защитил магистерскую диссертацию "Исторический очерк губернского управления в России, от первых преобразований Петра В. до издания Учреждения о губерниях в 1775 году" (труд в настоящее время значительно устаревший) и был избран адъюнктом. В 1860 году получил командировку на два года за границу, где слушал Гнейста, Шталя, Роберта Моля и Блунчли. По возвращении из-за границы, читал курсы европейского и русского государственного права, а также неоднократно и историю русского права. В 1870 году издал сочинение: "Дворянство в России от начала XVIII века до отмены крепостного права", за которое получил степень доктора. Этот выдающийся труд, переиздание которого, с дополнениями по вновь опубликованным материалам, было бы весьма желательно, доставил автору крупную известность. В 1871 - 72 годах им издано "Пособие для изучения русского государственного права по методу историко-догматическому", не доведенное до конца: в двух выпусках изложены лишь законы основные и организация государственных учреждений и министерств. В 1886 году появилась переработка этого курса, по более широкому плану, под заглавием: "Система русского государственного права в его историко-догматическом развитии, сравнительно с государственным правом Западной Европы". На этот раз издание прекратилось с выходом части 1-й, обнимающей лишь основные государственные законы. Кроме того, Р.-Славатинский напечатал: "Государственная деятельность графа М.М. Сперанского" ("Университетские Известия", 1873) и "Жизнь и деятельность Н.Д. Иванишева" ("Древняя и Новая Россия", 1876). М. Д.

Дильтей Филипп-Генрих (Dilthey)

Дильтей (Dilthey), Филипп-Генрих - первый профессор Московского университета по юридическому факультету (умер в 1781 г.). Тиролец по происхождению, получил степень доктора utriusque juris в Венском университете. При учреждении Московского университета Дильтей, по рекомендации Миллера и Бюшинга , был приглашен в Россию как профессор истории и прав. В течение 10 лет (1756 - 1766) в Дильтее сосредоточивался весь юридический факультет; сверх того, он читал на французском языке приватные лекции о "Праве натуральном". Главным предметом сочинений Дильтея было естественное право, читавшееся им по Винклеру, Пуффендорфу и Неттельбладту. Не будучи основательно знаком ни с русским языком, ни с русскими законами и отвлекаясь обилием посторонних занятий (он состоял инспектором гимназии, переводил грамматику Ломоносова ), Дильтей не мог возбудить интереса к науке; число его слушателей постоянно уменьшалось и, наконец, по собственному его призванию, ограничилось одним студентом. По представлению университета, что "от Дильтея никакого плода нет", Дильтей был уволен в 1765 г., но через год, по собственноручному указу императрицы, вновь принят на службу. Допущенный во второй раз к преподаванию, Дильтей с каждым годом все более оживлял свои чтения, излагая положительные законы при помощи учеников своих, профессоров Десницкого и Третьякова , и преподавая, кроме естественного права, право военное и морское, вексельное и уголовное и историю русского права. Важнейшие труды Дильтея: "Jus cambiale, или Начальные основания вексельного права, а особливо российского купно со шведским" (выдержало 5 изданий, 1768 - 1801), где Дильтей, исследуя юридическую природу векселя, удачно различает оттенки каждого из договоров и восстает против стремления искать в римском праве объяснения всех явлений юридической жизни; "Исследование юридическое о принадлежащем для суда месте, о судебной власти, о должности судейской, о челобитной и о доказательстве судебном" (1779), где Дильтей отстаивает право суда разъяснять законы, а, следовательно, и необходимость для судей теоретического ознакомления с правом. Он составил свод законов, действовавших в России; свод этот не был издан. Работая над изучением России, Дильтей издал "Топографию Тульской губернии", на русском и французском языках (1781) и "Атлас для детей" (1766, Амстердам, на французском языке, в 1768 - 77 годы переведен на русский язык; IV том посвящен географии России). См. "Биографический словарь профессоров и преподавателей Московского университета", 1855, часть 1; Шевырев , "История Московского университета". А.

Десницкий Семен Ефимович

Десницкий (Семен Ефимович) - профессор Московского университета. Первоначальное образование получил в Троицкой лавре; потом был студентом Московского университета, откуда отправлен был в Академию Наук, а в 1761 году послан для довершения образования в Англию; слушал в Глазго юриспруденцию, математику, химию, историю; получил там степень доктора прав и звание почетного гражданина и в 1768 г. стал преподавать в Московском университете римское право, а затем и российское законоведение. Первый профессор из русских, Десницкий впервые стал читать лекции на русском языке, что встретило противодействие со стороны профессоров-иностранцев, преподававших на латинском языке; вопрос этот восходил на рассмотрение Екатерины II , принявшей сторону Десницкого. Как истый питомец британского университета, Десницкий с особенным сочувствием отзывается об английских законах и учреждениях и о самой Англии. Совершенно иным тоном говорит он о Германии. Десницкий подсмеивается над немецкими учеными, придающими большую цену разным схоластическим тонкостям. Высоко ставя Юма и Адама Смита, Десницкий с пренебрежением отзывается о Пуффендорфе, отзыв тем более замечательный, что Пуффендорф тогда, да и после долго, служил руководством во всех заведениях, где преподавалось право. Эта самостоятельность мышления Десницкого имела тем большее значение, что ему приходилось закладывать основы для изучения российского законоведения. В этом отношении особый интерес представляют две методологические речи Десницкого: "Слово о прямом и ближайшем способе к научению юриспруденции" (Москва, 1768) и "Юридическое рассуждение о пользе знания отечественного законоискусства" (Москва, 1778). Юристу, по мнению Десницкого, необходимы четыре науки: нравоучительная философия, натуральная юриспруденция, римское право и отечественное право; последние должны быть изучаемы на основании сравнительно-исторических данных. Десницкий и представляет образчики подобного изучения, и хотя материал, которым он располагал, весьма скуден, но уже одна замена отвлеченного демонстративного метода вольфианцев, царившего в Московском университете, исследованием сравнительно-историческим есть весьма серьезная заслуга. Тем же характером сравнительно-исторического изучения запечатлены и другие речи Десницкого: "Юридическое рассуждение о разных понятиях, какие имеют народы о собственности" (Москва, 1781), где установление и развитие института собственности объясняется последовательными изменениями экономического быта; "Юридическое рассуждение о начале и происхождении супружества" (Москва, 1774), где автор ратует за равноправность мужчин и женщин; "Слово о причинах смертных казней в делах криминальных" (Москва, 1770); "Юридическое рассуждение о вещах священных и пр." (Москва, 1772) и другие. Главные его речи помещены в I-м томе "Речей Московского университета" (Москва, 1819). Десницкий перевел еще с английского "Наставник земледельческий" Боудена (Москва, 1780) и сочинения Блэкстона. Десницкий оставил профессорскую службу в 1787, умер в 1789. А. Я.

Сандунов Николай Николаевич

Сандунов (Николай Николаевич, 1768 - 1832) - юрист. Окончил курс в Московском университете; был учителем гимназии, потом обер-секретарем 6-го департамента прав Сената и профессором Московского университета, заняв, после Горюшкина, кафедру гражданского и уголовного судопроизводства. Он явился прямым продолжателем своего предшественника по приемам преподавания и по взглядам на задачу "законоискусника". Последняя, по мнению С., заключалась прежде всего в твердом и ясном знании существующих законов и в умении разбираться в делах как административных, так и чисто юридических. С. не терпел "фантасмагории и всякого пустолюбия", "широковещательных теорий", "мечтательности" и "цветистого изложения мнений": "излишняя красивость штиля не нужна нисколько; она относится к игре ума и воображения; дело требует только изъяснения от ума и соображения существа дела с законами выходящего". Свою аудиторию С. обратил в судебное присутственное место, распределив между слушателями должности, начиная с писца до губернаторов и обер-секретарей, а сам был председателем. Занятия состояли в разборе и решении дел, подготовленных заранее слушателями-канцеляристами. Умело руководя прениями и поддерживая строгую дисциплину в аудитории, С. учил студентов, однако не одному делопроизводству, а прежде всего основным началам правосудия, правде материальной, а не формальной, преследуя всякие юридические извороты и кривосудие: "голос судьи есть голос правительства, а основание власти и всех учреждений его есть сила, разум и существенное подданных благосостояние". С. верил в "дух законов, как пружину, движущую все сословия в деяниях их к одной цели, к благу общественному". Не ограничиваясь проповедью этих начал в аудитории, С. открыл двери своей квартиры для всех, ищущих правосудия, и стал "оракулом Москвы", разъясняя, с помощью избранных студентов, приходившим за юридическим советом лицам их права и обязанности и склоняя их прежде всего к миролюбивому окончанию споров. Не терпя "цветистого изложения мнений" и насмехаясь над стремившимися к нему студентами ("ты здесь не годишься, шел бы ты, батенька, в стихотворцы"), С. сам, однако, писал драмы и переводил стихи. Ему принадлежат: "Отец семейства", драма по распол. барона Геммингена (Москва, 1794 и 1816), "Царский поступок" (Москва, 1817) и перевод шиллеровских "Разбойников". Юридические труды С.: "Слово о необходимости знать законы гражданские и о способе учить и учиться Российскому законоведению" (торжественная речь в 1822 году) и "Правая грамота по вотчинному делу в 1557 году производившемуся" Москва, 1830). В. Н.

Цветаев Дмитрий Владимирович

Цветаев (Дмитрий Владимирович, родился в 1852 г.) - историк. Сын сельского священника Владимирской губернии, Ц., по окончании курса в Санкт-Петербургской духовной академии, прослушал педагогические курсы при 2-й санкт-петербургской военной гимназии. Преподавал историю, русский язык, словесность, педагогику и методику в средних учебных заведениях ведомств военного, народного просвещения и Императрицы Марии в Орле и Москве. По защите магистерской диссертации, Ц. поступил (1886) в приват-доценты Московского университета. С 1887 г. состоит профессором Варшавского университета по кафедре русской истории. Специальные научные изыскания Ц. по русской истории сосредоточиваются главным образом на "немецком" вопросе в России и состоят в документальном выяснении положения, жизни и деятельности иностранцев и инородцев протестантского и католического вероисповеданий и отношения русских к этим людям и к западноевропейской культуре и образованности. Сюда относятся статьи монографии: "Марья Владимировна и Магнус Датский" ("Журнал Министерства Народного Просвещения", 1878, III); "Протестантство в Польше и Литве, в его лучшую пору" ("Чтения в обществе любителей духовного просвещения", 1881, XII); "Вновь открытый закон Петра Великого о протестантах" ("Московские Ведомости", 1882, № 319); "Положение протестантов в России до Петра Великого" ("Журнал Министерства Народного Просвещения", 1883, IX - X); "Протестантство в России в правление Софьи" ("Русский Вестник", 1883, XI); "Из истории брачных дел в царской семье московского периода" (ib., 1884, VII - VIII и отдельно); "Генерал Николай Бауман и его дело. Из жизни Московской Ново-Иноземской слободы в XVII веке" (Москва, 1884); "История сооружения первого костела в Москве" (Москва, 1886); "Вероисповедное положение протестантских купцов в России в XVI и XVII веках" ("Русский Вестник", 1885 и отдельно); "Обрусение иноземцев-протестантов в Московском государстве" (Москва, 1886); "Положение западного иноверия в Московском государстве" ("Московские Ведомости", 1886, № 273 - 74, вступительная речь, читанная в Московском университете); "Литературная борьба с протестантством в Московском государстве" (Москва, 1887); "Иностранцы в России в XVI - XVII веках" ("Русский Вестник", 1887, XII); "Первые немецкие школы в Москве и основание придворного немецко-русского театра" ("Варшавские Университетские Известия", 1889, VIII; "Православное Обозрение", 1890, V - VII и отдельно); "К истории культуры в России в XVI и XVII веках" (Воронеж, 1890); "История основания русского флота" ("Русская Старина", 1896, VII и отдельно); "Медики в Московской России и первый русский доктор" ("Труды Русского Медицинского Общества при Варшавском университете", 1896, II и отдельно); "Новые данные о кронпринцессе Софии-Шарлотте" ("Московские Ведомости", 1899, № 316) и прочее. Благодаря изучению предмета по отдельным деталям, в объединительных трудах Ц. из данной области даже частности обыкновенно оказываются подробно и тщательно обработанными. Важнейшие труды этого рода: "Из истории иностранных исповеданий в России в XVI и XVII веках" (Москва, 1886, магистерская диссертация) и "Протестантство и протестанты в России до эпохи преобразований" (Москва, 1890, докторская диссертация). В первом из них дается фактическая история пользования свободой общественного и частного вероисповедания протестантов и католиков в Московском государстве. Второй труд изображает быт иноземцев-протестантов и взаимные сношения их с русскими, сопровождавшиеся культурным воздействием на русскую среду. "Исчерпывая все существующие стороны предмета", это сочинение является "как бы введением в историю Петровской реформы" (профессор Багалей , Брикнер и Завитневич ). Часть архивных и рукописных документов, собранных Ц., издана им под заглавием "Памятники к истории протестантства в России" (часть I, Москва, 1888). В речи "К истории изучения вопроса об иностранцах в России" (Варшава, 1891), произнесенной на докторском диспуте, объясняется важность непосредственного изучения предмета по подлинным архивным данным. За последние годы специальные работы Ц. относятся преимущественно к вопросам, связанным с пребыванием и кончиной царя Василия Ивановича Шуйского в польском плену. На основании главным образом данных, найденных им в архивах, он сначала выясняет различные отделы предмета в ряде монографий: "Царь Василий Шуйский в Польше" ("Варшавские Университетские Известия", 1894, IV - V; "Варшавский Дневник", 1897, № 86); "Об усыпальнице Шуйского в Варшаве" ("Варшавский Дневник", 1897, декабря, 20; "Исторический Вестник", 1898, II, V) и др., затем составляется цельный труд, под заглавием: "Царь Василий Шуйский и места погребения его в Польше"; вышел второй его том в двух книгах, заключающий "приложение к историческому исследованию" (Варшава, 1901 - 1902); самое исследование входит в первый том и печатается. Из статей Ц. по другим предметам выдаются: "Сношения с Абиссинией" ("Русский Архив", 1888, I); "Из истории церковной и государственной жизни в старой Москве" ("Христианское Чтение", 1896, I); "Новые материалы к истории Москвы" ("Московские Ведомости", 1885, № 75); "Петр Великий во Франции" ("Русское Обозрение", 1894; "Московские Ведомости", 1901, № 252). Основные взгляды Ц. на русскую историческую жизнь наиболее цельно формулируются им в статье "Россия и Западная Европа в их взаимных отношениях" ("Русское Обозрение", 1895, II), исходной мыслью которой служит положение, что "по своей природе и истории Россия, как самостоятельное государство, безусловно необходима для правильной жизни самой Западной Европы: до вступления своего в круг европейской системы она была охранительницей ее от азиатского напора и разрушения со стороны диких полчищ; по вступлении же своем в систему европейских государств (в эпоху Петровских реформ) она стала незаменимой посредницей между борющимися там сторонами, оберегающей политическое равновесие и тем обеспечивающей благосостояние и возможность беспрепятственного дальнейшего культурного развития западноевропейских государств и народов" (стр. 714 - 715). Начав свои научные занятия по русской истории под руководством профессора Кояловича , Ц. в методах исследования и в основных воззрениях ближе стоит к исторической школе С.М. Соловьева . В педагогической литературе наиболее известны его "Баллады Шиллера. Опыт объяснения их" (помещались в "Филологических Записках" 1881 - 1882 гг. и отдельно). А. С-ов.

Горюшкин Захарий Аникеевич

Горюшкин Захарий Аникеевич, (1748 - 1821) - профессор российского практического законоискусства в Московском университете. Горюшкин не получил никакого школьного образования и очень рано (на 13-м или на 14-м году) поступил на службу. Самоучкой он прошел философские, юридические и исторические науки и, благодаря природному уму и постоянному занятию гражданскими делами, прослыл искусным адвокатом. В 1786 г. Фонвизин , тогдашний директор Московского университета, пригласил Горюшкина в университет для практических уроков законоведения. С 1790 г. Горюшкин читал еще лекции практической юриспруденции в благородном пансионе при университете. В то же время Горюшкин был членом палаты уголовного суда и казенной палаты; с 1803 г. он исправлял еще должность синдика в университете. Из трудов Горюшкина наилучший: "Руководство к познанию российского законоискусства" (Москва, 1811 и 1816), в котором сказались и его обширные познания в русских законах, и его недостаточное научное образование. Несмотря на невыдержанность системы, в которой, по отзыву Морошкина , "борется сильная бесформенная народность с классическими понятиями древних и новейших юриспрудентов", труд Горюшкина имеет много ценных сторон. Горюшкин первый указал на нравы и пословицы русского народа как на источник юриспруденции и первый ввел в преподавание русского законоведения исторический элемент. Он указал на важность и значение древних памятников законодательства; его попытка дать обзор древних русских узаконений была лучшей до издания "Опыта истории российских законов" профессора Рейца . Кроме того, Горюшкин издал "Три книги описания судебных действий" (М., 1807, 1808 и 1815 г.). В 1811 г. Горюшкин оставил службу и университет, но и после этого принимал участие в разрешении разных научных вопросов. Карамзин пользовался его советами относительно истории русских законов и его списками Русской правды XV в. и киевской летописи, которые он называет горюшкинскими.

Лохвицкий Александр Владимирович

Лохвицкий, Александр Владимирович - юрист (1830 - 1884). Окончил Московский университет, читал в Ришельевском лицее историю русского права, потом энциклопедию прав в Александровском лицее. В 1869 г. Лохвицкий сделался одним из редакторов "Судебного Вестника" и стал выступать защитником по делам уголовным; позже был присяжным поверенным в Москве. Главные сочинения его: "О пленных по древнему русскому праву XV - XVII веков" (М., 1855; магистерская диссертация); "Губерния, ее земские и правительственные учреждения" (ч. I, СПб., 1864; докторская диссертация); "Обзор современных конституций" (СПб., 1862 - 1863; 2-е изд., 1865); "Курс русского уголовного права" (СПб., 1868; 2-е изд., 1871). В последнем из этих трудов Лохвицкий, ввиду несоответствия новых форм судопроизводства со старыми нормами уголовного кодекса, задался целью раскрыть в каждом положении Уложения о наказаниях общую мысль законодателя, определить смысл не только статей, но и отдельных выражений, указать на недоразумения, подчас возбуждаемые законом, и предложить способы к их разрешению.

Васильчиков Александр Илларионович

Васильчиков Александр Илларионович, князь - известный русский общественный деятель и писатель, сын Иллариона Васильевича Васильчикова . Родился 26 октября 1818 г., умер в 1881 г. В 1835 г. Васильчиков поступил на юридический факультет Петербургского университета. Для того времени это было редким явлением в аристократических семьях, в которых дети обычно воспитывались или дома, или в своих сословных учебных заведениях. По окончании университета Васильчиков не решался поступать на службу - так мало привлекали его к себе тогдашние ее условия. Васильчиков искал более живой работы. В 1840 г. барону Гану поручено было введение за Кавказом новых административных порядков. Он избрал в сотрудники молодых просвещенных людей, между которыми был и Васильчиков. Этой миссии придавали тогда большое значение, как опыту новой гражданственности; но уже через год работа барона Гана была остановлена, и Васильчиков вышел в отставку. Во время пребывания Васильчикова на Кавказе он был секундантом при дуэли между Мартыновым и Лермонтовым , за что был предан военному суду. Император Николай Павлович простил его "во внимание к заслугам отца его". В 1845 г. Васильчиков поступил на службу во II отделение Собственной Его Величества канцелярии. С особенным вниманием император Николай следил за образом мыслей тех молодых людей, отцы которых занимали высокое положение по службе и пользовались его расположением. В то время о Васильчикове, обладавшем всегда значительною долею самостоятельности, в обществе начали высказывать мнение как о человеке с "свободолюбивыми" взглядами. Хотя в этом и не находили особой вины, но на все суждения Васильчикова и споры его в обществе на тему о "свободе слова" смотрели не особенно благосклонно. Свободолюбие молодого Васильчикова стало скоро известно и самому государю. По свидетельству одного из друзей Васильчикова, однажды Николай Павлович даже призвал его к себе и, строго порицая его суждения в обществе, как не рекомендующие молодого человека, посоветовал ему "перемениться". На это Васильчиков откровенно заявил государю, что он не признает за собой никакой вины, после чего услышал энергичное повторение слова "переменись". Своей службой Васильчиков доволен не был и вскоре перешел в Новгородскую губернию на должность сначала уездного, а впоследствии губернского предводителя дворянства. Этот переход объясняется следующими словами самого Васильчикова: "С ранней молодости я почувствовал всю ничтожность канцелярской службы и необходимость узнать быт народа и порядок службы вне Петербурга, где все представляется в ложном свете, - в провинции и в деревне, где уныло и мирно течет трудовая жизнь". Начальник Васильчикова по II отделению, граф Блудов , не решился докладывать государю о переходе Васильчикова в провинцию, ввиду того, что образ мыслей Васильчикова считался не вполне благонадежным и что вообще на сословных представителей смотрели с подозрением. Но Васильчиков нашел поддержку в тогдашнем министре двора, князе Волконском , который доложил государю о новом служебном положении Васильчикова. Жить в провинции для таких людей, как Васильчиков, тогда было трудно. Исполняя свои обязанности по букве закона, Васильчиков составил себе репутацию человека опасного, так как, преследуя, по должности предводителя, распутных и жестоких помещиков, он раскрывал все ужасы крепостного права. На следующее трехлетие Васильчиков сам не захотел баллотироваться в предводители, поселился в своем имении Ковенской губернии и занялся хозяйством. Началась разработка первых предположений об освобождении крестьян, но в числе лиц, призывавшихся к этому делу, не было Васильчикова, на которого смотрели подозрительно. Затем наступила крымская война, привлекшая Васильчикова в ряды ополчения. Начальником штаба действующей армии был брат Васильчикова князь Виктор Илларионович ; благодаря этому Васильчиков мог знать не только самые факты, но и причины нашего поражения. Неудачная война окончилась; ополченцы разошлись при общем настроении лучшей части русского общества, что "далее так жить нельзя". Снова заговорили об освобождении крестьян. Васильчиков принимал деятельное участие в частных совещаниях и агитировал в пользу реформ, находясь в близких отношениях с Ю. Самариным и Н. Милютиным . Стремясь к более активной деятельности, он принял на себя обязанности члена новгородского губернского по крестьянским делам присутствия. С 1865 по 1872 г. он был гласным в старорусском уездном и новгородском губернском земских собраниях. Он участвовал в качестве крупного землевладельца в учрежденной при Министерстве государственных имуществ (так называемой Валуевской) "комиссии для исследования положения сельского хозяйства и сельской производительности в России", где настаивал на том, что "узел вопроса об улучшении сельского хозяйства заключается в податной реформе". С 1872 г. Васильчиков был председателем петербургского отдела славянского комитета. Летом 1881 г. Васильчиков был приглашен, в качестве сведущего лица, к участию в обсуждении вопроса о понижении выкупных платежей. Литературная деятельность Васильчикова касалась самых живых вопросов современности; то, что он говорил как публицист, тесно было связано с его общественною деятельностью. Первою, в хронологическом порядке, является его брошюра "Русский администратор новейшей школы", с предисловием Ю.Ф. Самарина (Б., 1868). Это - ответ на записку псковского губернатора (позже товарища министра вн. дел), Обухова, рекомендованную, в свое время, министерством вн. дел вниманию всех русских администраторов. Больше всего Васильчиков восстает против предлагаемого автором записки вмешательства администрации в земское дело и систематического отказа земству в содействии правительства. Он не может согласиться с тем, что масса русского народа - "чисто стихийная сила", и что насущная потребность минуты - "собрание и соединение консервативных элементов". В сочинении "О самоуправлении" (1-е издание, 1869; 2-е издание, 1872), написанном, как указано и в предисловии, в эпоху сомнений в плодотворности начал, внесенных в русскую жизнь крестьянскою и земскою реформами, Васильчиков задался целью разрешить вопрос, что нужно сделать для осуществления условий, при которых народ мог бы пользоваться полученными им правами, и реформа принесла бы ожидаемые плоды. Вопрос этот Васильчиков разрешает рассмотрением истории самоуправления у других народов. Отдавая преимущество в этом отношении Англии, Васильчиков определяет самоуправление "как участие народа в местном внутреннем управлении". Существенным элементом самоуправления Васильчиков признает полную самостоятельность местных органов, в пределах закона. Эта самостоятельность упрочивается постепенно, и можно подметить три периода в ее образовании: 1) стремление к тому, чтобы налоги и повинности, установляемые центральною властью, раскладывались на местах по соображениям местных жителей; 2) поручение самого расходования земских сборов местным земским органам и 3) передачу местным органам контроля над раскладкой и расходованием сборов, а также судебных функций. Вопрос о том, возможно ли самоуправление на русской почве, Васильчиков разрешает утвердительно и находит, что лозунгом земства является не социальное "братство" или политическое равенство, а земское уравнение. В основу всей земской жизни он кладет землевладение; правильное развитие земской организации должно, по его мнению, привести к мирному разрешению всех социальных, аграрных и политических вопросов. Автор указывает и на меры, которые должны способствовать "земскому" благосостоянию: пересмотр законов о перечислении из обществ, расширение колонизации и надела крестьян государственною землею, преобразование волости в общесословное учреждение, устройство кредитных товариществ и рабочих артелей, введение обязательного страхования от огня и от падежа скота и установление подоходного налога. Придавая величайшую важность умственному и нравственному образованию народа, Васильчиков видит для него два пути: учебный, через посредство школ, и практический - через участие народа в местных совещаниях и судах, а потому главными органами русского самоуправления считает народное училище, земское собрание и мировой суд. Возражая против взгляда, признающего самоуправление немыслимым без народного представительства, Васильчиков допускает его и при самой централизованной форме правления, но полагает, что правильное развитие самоуправления неминуемо должно привести со временем к соглашению местных потребностей с пользами всего государства. В брошюре "Письмо министру народного просвещения графу Толстому от князя Васильчикова" (Б., 1875) Васильчиков не признает за классицизмом значения противоядия по отношению к нигилистическим идеям; он думает, наоборот, что изучение классической древности может скорее поселить в молодых умах наклонность к скептицизму. Осуждая стремление затруднить для большинства доступ к образованию, Васильчиков высказывается за лучшее устройство среднеучебных заведений и за раскрытие дверей в университет не для одних только учеников гимназии. В сочинении "Землевладение и земледелие в России и в других европейских государствах" (1-е издание, 1876; 2-е издание, 1881) Васильчиков задается вопросом: может ли высокая степень цивилизации быть достигнута другими путями, без ошибок и несправедливостей, ознаменовавших там развитие аграрных отношений. Автор не думает, чтобы все народы должны были претерпеть одинаковые превратности; он находит, что "Россия находится в аграрном отношении в положении лучшем, чем другие страны; что имущества у нас распределены ровнее, чем у других народов, и в общем фонде народного богатства остается у нас довольно свободного места, свободных имуществ, чтобы уровнять по возможности социальные неровности". Равным образом Васильчиков был убежден, что русское общество в своем историческом развитии не перешло еще того рокового рубежа, когда мирные соглашения и преобразования становятся неисполнимыми вследствие того, что интересы разных классов жителей, соприкасаясь и тесня друг друга, вступили уже между собою в соперничество и борьбу. Этой борьбы в России нет, и потому желательно, "чтобы мы воспользовались промежуточным периодом, когда социальные отношения у нас еще окончательно не установились, для порешения по правде и справедливости аграрного вопроса, причинившего столько замешательства всем народам древнего и нового мира". Васильчиков находил, что государство должно прийти на помощь земледельческому классу, указывая ему пути для переселений, снабжая его необходимыми для того средствами и облегчая его податные тягости. Не лишено интереса отношение Васильчикова к общинному землевладению, которое он считал необходимым удержать как форму владения землею, но внеся в нее больше правовых отношений. Он находил в общине не мало искусственных наслоений и желал, чтобы дальнейшие подавление ими обычая было парализовано, и чтобы обычаю дана была возможность совершенствоваться. Появление сочинения Васильчикова было почти событием. Оно было замечено не только наиболее видными в то время органами русской печати, но и иностранной литературой. Им были вызваны статьи Головачева , Костычева , Леруа-Болье и книга В.И. Герье и Б.Н. Чичерина "Русский дилетантизм и общинное землевладение" (М., 1878). В брошюре "Мелкий земельный кредит" (1876) князю Васильчикову принадлежит только первая часть, о необходимости кредита; вторая, написанная А.В. Яковлевым, заключает в себе технические указания к осуществлению кредита. В том же 1876 г. Васильчиков написал сочинение о Восточном вопросе, оставшееся не напечатанным. Выдержки из него, приведенные биографом князя Васильчикова, Голубевым, показывают, что, по мнению Васильчикова, Восточный вопрос создан желанием парализовать связь России с славянскими племенами. Признавая исторические основания этой связи, Васильчиков высказывается за изгнание турок из Европы и отдачу их территории славянам и грекам. Последняя, по времени издания, брошюра князя Васильчикова "Сельский быт и сельское хозяйство России" (1881) является сжатым конспектом его сочинения "Землевладение и Земледелие". После кончины Васильчикова появились многочисленные статьи о его деятельности, например, А.Д. Градовского в "Неделе" (1881, № 4), О.Ф. Миллера в "Историческом Вестнике" (1881, № 11), В.Я. Стоюнина в "Наблюдателе" (1882, 1). Все эти отзывы приведены в книге А. Голубева "Князь А.И. Васильчиков. Биографический очерк" (СПб., 1882). "Смерть, - сказано во внутреннем обозрении "Вестника Европы" (ноябрь, 1881), - застигла князя Васильчикова неутомимым, энергичным борцом за общее благо. Такие книги, как "Землевладение и земледелие" - не только ценный литературный труд, но и честный поступок. В то время, когда крестьянское дело официально признавалось законченным, положение крестьян - вполне обеспеченным, дальнейшее улучшение их быта - опасной и неблагонамеренной фантазией, крупный землевладелец, аристократ по рождению и положению, смело пошел наперекор течению. Рискуя навлечь, и действительно навлекши на себя обвинение в "социализме", он стал на сторону общины, мелкого землевладения, более правильного распределения поземельной собственности между различными классами населения; он лишил противоположный лагерь возможности утверждать, что такие взгляды находят защитников лишь между теми, которым нечего терять, которыми руководит зависть к богатству и ненависть к богатым".

Андреевский Иван Ефимович

Андреевский, Иван Ефимович, юрист. Родился 13 марта 1831 года, умер 20 мая 1891 года. Образование получил в первой санкт-петербургской гимназии и на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета. В 1854 году защитил магистерскую диссертацию: "О правах иностранцев в России до половины XV столетия" (СПб., 1854), в которой пришел к выводу, что "древняя история прав иностранцев в России свидетельствует о правильнейшем взгляде русских на чужеземцев, и потому имеет большее внутреннее достоинство, чем история прав иностранцев у прочих европейских народов". Он указывал при этом на право (в древней Руси) свободного приезда и выезда иностранцев, на широкую веротерпимость русских, на предоставление иностранцам права владеть домами в городах и т. п. В 1855 году А. напечатал, pro venia legendi, рассуждение: "О договоре Новгорода с немецкими городами и Готландом, заключенном в 1270 году" (СПб.) и в качестве приват-доцента начал читать в Санкт-Петербургском университете лекции государственного и полицейского права. Результатом лекций было его "Русское государственное право" (т. I. Введение и часть I: "О правительстве". СПб., 1866), в котором впервые была сделана попытка разъяснить исторические основы нашего государственного права и осветить его с точки зрения западноевропейской науки. В 1864 году появилась его докторская диссертация: "О наместниках, воеводах и губернаторах". В предисловии автор говорит о благотворном значении только что вводившегося "Положения о земских учреждениях". Великое начало самоуправления должно было во всех отношениях изменить к лучшему характер губернаторской власти. К губернаторской власти А. возвращается и в одной из позднейших статей своих: "Реформа исполнительной полиции в России" (в "Сборнике Государственных знаний", т. I, СПб., 1878). В 1855 году А., одновременно с начатием лекций в университете, занял в Училище Правоведения освободившуюся вследствие смерти Неволина кафедру энциклопедии и истории русского права, которую он занимал до самой своей кончины. По главному предмету своих занятий А. издал курс "Полицейского права" (2 тт., СПб., 1872; 2-е дополненное изд. 1874). Он распадается на два отдела: учение о безопасности и учение о благосостоянии, и таким образом обнимает все учение об управлении. В этом труде автор проводит свою основную мысль о свободе частной инициативы и о содействии общества и государства в тех случаях, когда силы частного лица оказываются недостаточными для всестороннего развития личности. В 1883 году совет университета избрал А. на должность ректора, удержанную им по введении нового устава 1884 года до 1887 года, когда он оставил, вместе с тем, и профессуру в Санкт-Петербургском университете. Ректорство А. совпало с тяжелым периодом университетской жизни. Ломка старых порядков и создание новых держали его в крайне напряженном состоянии. Потребовалась вся его энергия и любовь к молодежи, чтобы согласить противоположные интересы, умиротворить пылкие элементы. - А., как опытный юрист, был приглашаем в некоторые правительственные комиссии. Особым вниманием А. пользовались земское и городское самоуправление и, в частности, общественное управление столицы, которое неоднократно обращалось к нему за советами и указаниями, особенно по организации санитарной части и общественного призрения. Так, когда организовалась городская комиссия общественного здравия, А. составил для нее свод действовавших узаконений по охранению общественного здравия, послуживший основанием для разработки всех последующих обязательных постановлений санкт-петербургской городской думы по этому предмету. В последние годы центром общественной деятельности А. служило основанное в 1877 году "Русское общество охранения народного здравия". В 1885 году А. был назначен директором Археологического Института, где занимал кафедру "науки об архивах". Здесь А. явился непосредственным продолжателем учредителя Института, Н.В. Калачева , и энергичным организатором по осуществлению его планов и предначертаний. В течение шести лет, т. е. до самой своей кончины, А. приложил свои обширные знания к поддержке и возведению на надлежащую высоту этого учреждения, стоящего во главе губернских ученых архивных комиссий, заботящихся об изучении и охранении отечественной старины. Кроме вышеназванных, А. принадлежат следующие труды: "О значении университетов в государственном, ученом и учебном отношении" (в "Приложениях к журналам заседаний ученого комитета главного правления училищ по проекту Общего Устава Российских университетов", 1862 год); "Новейшие попытки к лучшему устроению призрения бедных" (в "Сборнике государственных знаний", т. I); "О значении работ русского земства для администрации и экономической науки" (Труды Вольно-Экономического Общества т. III, 1876); "Ход распространения в русском обществе политических знаний, 1855 - 1880 годы" (в "Русской Старине" 1881 год, № 2, по поводу 25-летия царствования Императора Александра II ); "Князь Александр Аркадьевич Суворов" (там же, 1882, т. XXXIII); "О финансовых затруднениях России в начале XVIII столетия" (в "Вестнике Археологии и Истории" за 1864 год); "О значении разработки архивов для успехов кодификации" (в "Наблюдателе", 1882, № 7); "Ученые архивные комиссии в 1886 году" (в "Русской Старине", 1887, т. LVI); "Десятилетие Археологического Института" (в "Русской Старине", 1887); "Ученые архивные комиссии в 1887 году" (там же, 1888); "О заседаниях Правительствующего Сената в 1740 - 41 году, по неизданным материалам" (в "Вестнике археологии и истории", вып. VII, 1888). Кроме того, А. издал "Полное собрание сочинений К.А. Неволина" (5 тт., СПб., 1857 - 60) и редактировал русский перевод руководства Лоренца Штейна, "Учение об управлении и право управления, с сравнением

Русская Цивилизация
Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты