Главная  >  Политика   >  Государственные деятели


Имидж идеального политика в российских утопиях и традициях

11 октября 2007, 49

Утопические произведения русских консерваторов в полной мере отразили ту аргументацию, с которой отечественный традиционализм противостоял либеральным и социалистическим идеям.

В российском обществе рубежа XIX-XX вв., болезненно переживавшем очередную модернизацию, столкновение традиции и новации выразилось в особенно яростной борьбе, которая велась повсюду – и литература в этом плане не составляла исключения. Утопические произведения русских консерваторов в полной мере отразили ту аргументацию, с которой отечественный традиционализм противостоял либеральным и социалистическим идеям. На страницах романов, вышедших из-под пера консервативных утопистов, оживало некое будущее, в котором и Россию, и мир в целом ждали великие испытания. Романистам-консерваторам, многие из которых являлись видными общественно-политическими деятелями, грядущая Россия виделась процветающей и благоденствующей страной, которую должны привести к счастливой жизни не похожие на европейских политические лидеры, наделенные харизматическими качествами, отмеченные печатью мессианства, воплотившие в себе превосходство православной этики над порочностью западного культа золотого тельца.

Образ идеального политика (не всегда государя) в русской консервативной утопии противостоит той рационально-безнравственной и, в общем-то, зловещей фигуре, которая усилиями Н.Макиавелли на долгие столетия узурпировала политический Олимп, воспринимаясь как несомненно успешный тип расчетливого и дальновидного руководителя, успешно идущего к поставленной им самому себе цели.

В романе Н.Н.Шелонского «В мире будущего» (1892 г.), где действие происходит в цветущей Сибири 2892 г., куда чудесным образом попадают ученые – современники автора, приводится панорамная картина перспектив страны, преодолевшей даже неблагоприятный климат. В обществе, построенном на началах разумного патернализма и представляющем собой ассоциацию самоуправляющихся патриархально-семейных общин, особым влиянием пользуются главы больших семей или родов. Их отличают глубокая религиозность («непосредственность и чистота первого чувства, каким преисполнены были христиане первых веков»), отсутствие скептицизма и какого бы то ни было внутреннего разлада – «детская вера уживалась в них наряду с необычными знаниями и могучей силой духа».

В неоконченном романе «Через полвека» (1902 г.), принадлежащем перу активного деятеля русского консервативно-монархического движения С.Ф.Шарапова. некий житель Москвы, заснувший в 1899 г., просыпается в благоденствующей России 1951 г., преобразованной согласно принципам доктрины позднего славянофильства. Знакомясь с жизнью заметно разросшейся Империи, герой узнает, что в начале XX века страна пережила депрессивный период, связанный с усилившейся бюрократической реакцией против земства: власть сначала устранила земские органы, а затем ввела вместо них административные советы из лиц, назначаемых губернаторами. Следствием этого стало «удушье неслыханное», парализовавшее жизнь провинции и обозначившее конец петербургского периода русской истории. Лишь великая финансовая катастрофа, разразившаяся во второй половине 1920-х гг. и освободившая Россию от диктата иностранных биржевых кругов, остановила надвигавшуюся катастрофу и способствовала национальному возрождению русского народа.

И все-таки возрождение России состоялось, и именно из провинции пришло спасение – в лице гениального Федота Пантелеева, назначенного министром внутренних дел. Этот «простой маленький дворянин, совершенно незнатный», родом из Самарской губернии, провел впечатляющую реорганизацию государственной жизни. Реформы, инициированные им, возродили Россию. Как оказалось, «довольно было с высоты Престола раздаться давно желанному призывному, живому и бодрящему слову, чтобы все сразу ожило». Идея торжества «национальных начал и консерватизма» была трансформирована прозорливым министром в лозунг «гармонического сочетания самодержавия и самоуправления», восторжествовавший к середине XX столетия.

Ф.Пантелеев, проявивший склонность к нешаблонным и смелым решениям, сумел возродить и авторитет православия: принцип самоуправления нашел оптимальное воплощение в деятельности обновленного церковного прихода, ставшего низшей земской и городской единицей. Выборность священников – ими согласно воле прихожан становятся самые ученые, образованные и авторитетные прихожане – способствовала тому, что именно приход со временем превратился в подлинный фундамент общества.

С.Ф.Шарапов определяет результат прогнозируемого преображения страны: «Оживший приход дал новую жизнь земству; а раз земство ожило, обновилась и вся жизнь в России». При этом инициатор реформ Пантелеев остается верноподданным министром, всецело разделяющим идею самодержавия: «Самодержавие в его истинном свободном виде недробимо и неделимо. Следовательно, Государь не может и не должен быть только вершиною бюрократической пирамиды. Он Самодержец, а не глава бюрократии. Под ним не механизм бумажного управления с передачей власти из рук в руки, но ряд живых организмов – самоуправляющиеся по данному им закону области… Мы признаем только личное самодержавие Царя, он один выше закона, все остальные подзаконны».

В утопическом сюжете выдающегося религиозного философа В.С.Соловьева «Краткая повесть об Антихристе» (в 1901 г. увидело свет уже 3-е ее издание) приведены апокалиптические пророчества со счастливым концом. При этом автор, убежденный сторонник всемирной теократии, в своем видении идеала политического деятеля идет «от противного» – в повести отражен некий сугубо негативный образ, который воплотил в себе те черты, которым, по мнению В.С.Соловьева, нет места в мире, основанном на началах гуманизма и высшей справедливости.

Начавшийся XX век, по мнению автора, должен стать «эпохою последних великих войн, междоусобий и переворотов». Более того, этому веку суждено явиться временем недолгого торжества японо-китайского панмонголизма, угрозу которого страны Европы (включая Россию) смогут преодолеть лишь в ходе упорной, изнурительной борьбы. Постмонгольская Европа резко отличается от домонгольской: «Европа в XXI веке представляет союз более или менее демократических государств – Европейские Соединенные Штаты».

В Берлине заседает союзный совет Европы, участники которого довольно быстро начинают интриговать друг против друга – ведь внешняя угроза устранена. Единая Европа подвергается новой опасности «столкновений – теперь уже не между нациями, а между политическими и социальными партиями». Для сохранения с таким трудом добытой общности решено «учредить единоличную исполнительную власть с достаточными полномочиями». Пожизненным президентом Соединенных Европейских Штатов избирается всемирно известный ученый, богатейший капиталист, которого Соловьев поименовал так: Грядущий человек. Он с армией из немецких, русских, польских, венгерских и турецких полков завоевал всю Азию, затем – Африку. Америка по собственной инициативе присоединилась к Европейским Штатам. Грядущий человек обеспечил вселенский мир и написал мудрейшую книгу, которая с гениальной художественностью возвестила человечеству Истину, примирившую все противоречия и соединив «благородную почтительность к древним преданиям и символам с широким и смелым радикализмом общественно-политических требований и указаний, неограниченную свободу мысли с глубочайшим пониманием всего мистического, безусловный индивидуализм с горячею преданностью общему благу, самый возвышенный идеализм руководящих начал с полною определенностью и жизненностью практических решений».

Но сверхчеловеком двигала тщательно скрываемая от посторонних глаз гордыня, вобравшая в себя «признаки совершенно исключительного, напряженного самолюбия и сомнения при отсутствии истиной простоты, прямоты и сердечности». Грядущий человек в своих помыслах противопоставил себя Христу. В ночи новому вершителю судеб человечества являлся пронзительный взгляд его истинного наставника – и пришедший в мир Антихрист подолгу беседовал с Сатаной. Грядущий человек провел «всеобъемлющую социальную реформу», причем сделал это «по желанию бедных и без ощутительной обиды для богатых»: «Всякий стал получать по своим способностям и всякая способность – по своим трудам и заслугам». Результатом этих преобразований стало «прочное установление во всем человечестве самого основного равенства – равенства всеобщей сытости». После этого Антихрист, избравший своей резиденцией Рим и изгнавший папство в …Петербург, решил переехать в Иерусалим.

Созвав в Иерусалиме на четвертом году своего «царствования» вселенский христианский собор, Антихрист, получивший к этому времени диплом доктора теологии, потребовал от собравшихся признать его божественным заступником всех христиан, но не смог преодолеть сопротивление «верных ревнителей истины». В ходе последней битвы добра и зла, разыгравшейся у Мертвого моря, воинство Антихриста сгинуло в огненных потоках лавы, извергнувшейся из внезапно открывшегося вулкана. Христиане двинулись к горе Сион – и «увидели Христа, сходящего к ним в царском одеянии и с язвами от гвоздей на распростертых руках».

В 1921 г. один из вождей белой эмиграции, казачий генерал П.Н.Краснов, проживавший в Германии, создал роман «За чертополохом» – пожалуй, самую яркую и масштабную русскую монархическую утопию, своеобразную эпопею, направленную против «больного демократического снобизма»X .

Действие романа разворачивается во 2-й половине XX в. в России, которая к этому времени является для Европы загадочной «terra incognita», чьи границы непроницаемо защищены плотной стеной гигантского чертополоха – он буйно разросся на земле, обильно удобренной телами сотен тысяч красноармейцев, погибших при безрассудной попытке большевистского руководства прорваться в Европу и устроить там революцию. Одну шестую часть суши, некогда занимаемую великой страной, европейские картографы закрасили черным цветом и написали поверх красной краской страшное слово «чума». Но пытливые путешественники обнаруживают за почти непроходимыми зарослями Россию новую, могучую, процветающую, живущую под властью великого царя в полной гармонии с разумом, Богом и природой. Государь Михаил II Всеволодович уже готов вырубить чертополох и послать непобедимые воздушные армии в Европу, дабы спасти погрязшие в мерзости социальной розни западные народы, передать им рецепт построения благоденствующего, бесконфликтного, здорового общества. Автор романа подробно описывает 36-летнего императора, внучатого племянника Николая II: статный, красивый, выше среднего роста, «ясными голубовато-серыми романовскими глазами» заглядывающий в людские души. Он полон христианской любви к ближним, милосерден (в России нет смертной казни) и справедлив; его «грустный, тоскующий взгляд» приводит в смущение и заставляет раскаяться даже самых закоренелых преступников. Одежда монарха «проста, красива и изящна» – «наряд старых сокольничих царя Алексея Михайловича». Характерно, что смотр российских войск государь производит вместе со своей супругой – индийской принцессой, «сказочно прекрасной» в одежде русских цариц.

П.Н.Краснов неоднократно подчеркивает эту способность государя проникать в помыслы собеседников, в тайну их душ. Михаил Всеволодович говорит эмоционально и ярко, он корректен в оценках и щедр. Убежденные социалисты, пробравшиеся в Россию сквозь чертополох, испытывают после общения с царем чувства благодарности, глубокой преданности и умиления. Россияне воспринимают это как должное: «Вы находитесь просто в государстве, где обожествленная воля одного лица заставляет прилежно трудиться всех верноподданных».

Российский консерватизм потерпел поражение в борьбе с большевизмом и вынужден был превратиться – по крайней мере, на три четверти века – в одну из разновидностей эмигрантской социально-политической мысли. Прогнозы консервативных утопистов не оправдались применительно и к России, и к остальному миру. Более того, поскольку Россия в ее советском облике оказалась для консерваторов, по меткому выражению одного из представителей «бытового» традиционализма, «страной, которую мы потеряли», утрачивают смысл и суждения консервативных идеологов относительно исторических судеб и перспектив Запада как антипода этой «потерянной» страны. Волна, накрывшая старую Россию как некую новую Атлантиду, заставила спасшихся атлантов грустно размышлять: а существовала ли на самом деле эта страна? В безостановочном поиске затонувшей России русскому консерватизму, осевшему на соседних «материках» (в том числе и в Европе), долгое время оставалось заниматься исторической реконструкцией утраченной социокультурной среды, а не противопоставлением ее окружающему миру.

Проблема идентификации исторического опыта и перспектив развития России на протяжении по меньшей мере трех веков постоянно привлекает внимание мыслителей и общественных деятелей, становится с каждым столетием все более и более публично обсуждаемой. Рубеж тысячелетий с особой остротой отразил непреходящую актуальность гоголевского вопроса о том, куда несется русская «птица-тройка». Над этим вопросом на предыдущем изломе веков размышляли Федор Достоевский и Владимир Соловьев, Николай Данилевский и Константин Леонтьев, Валерий Брюсов и Федор Сологуб, Василий Верещагин и Николай Гумилев, Михаил Бакунин и Велимир Хлебников, Константин Бальмонт и Василий Розанов, Сергей Котляревский и Александр Куприн, Николай Клюев и Семен Франк — и еще очень многие литераторы и философы. В хоре голосов, отстаивающих ту или иную альтернативу грядущего, по-прежнему слышатся и ностальгические ноты последователей авторов написанной в почвеннических тонах Русской Утопии.

Д. В. Бугров
Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты