Главная  >  Культура   >  Словесность   >  Живая речь


Название подсеки (русско-финское языковое взаимодействие)

11 октября 2007, 66

Существенное совпадение в характеристике финских и русских глаголов; видимо, не является случайным: слова с корнями пал- и polt-, pal- составляют неотъемлемую часть лексической системы соответствующих языков.

Сопоставительный анализ семантики глаголов гореть и palua, palada показывает их сходство в значениях и сочетаемости. Глаголы палить и polttaa при совпадении большинства значений имеют существенные различия: фин. polttaa имеет спец. значения «гнать, выгонять/выгнать, курить» (напр., смолу, водку), «обжигать/обжечь» (кирпич) - русск. палить обладает переносным значением «сильно тревожить, мучить» (палить сердце, душу). Словообразовательные гнезда данных слов, их сочетаемость также отличаются: в финском значительно больше слов с polt-, чем в русск. литературном с пал-; однако в русских говорах наблюдается активность корня пал в образовании слов, обозначающих выжигание леса (выжженный или выгоревший участок леса имеет названия пал, паль, пальник, палище, паленина, палениха, паленище, паленица - по СРНГ).

Существенное совпадение в характеристике финских и русских глаголов; видимо, не является случайным: слова с корнями пал- и polt-, pal- составляют неотъемлемую часть лексической системы соответствующих языков. Этимологически к финским примыкает саам, пуэлльтэ «жечь, сжечь, спалить» и, видимо, пулле «гореть», «горячий» (Керт, 1986. С. 76). М. Фасмер, отмечая наличие глагола с пал-/pal- «жечь» во всех славянских языках, обращает внимание на связь его со ст.-слав, полти «гореть, пылать», лит., лтш. и др.-прусск. с pel- «зола» (Фасмер. Т. III. С. 192-193). Существенным является тот факт, что в лексическом слое финно-угорского происхождения в теме "Природа" отмечаются слова, совмещающие противоположные семантические признаки: «ледяная кора, наст, мороз; мерзнуть, замерзать; гореть»: *pala &;gt; ф. pala- «гореть», palele- «зябнуть», poltta-»жечь», эс. pala-, pole- «гореть», с. buolle- «гореть», buolas «мороз», э. пало- «гореть»; «мерзнуть», м. пало- «гореть», «пылать»; «зябнуть», х. poj «ледяная кора», «наст», мс. роl- «зябнуть», «мерзнуть», в. fagy «мороз»; «мерзнуть», «замерзнуть» (ОФУЯ, 1974. С. 413-414). Семантические признаки, связывающие однокорневые слова с подсечно-огневым земледелием, появились значительно позднее. По всей вероятности, начало взаимодействия лексики подсечного земледелия прибалтийско-финских и славянских языков можно отнести к периоду балто-славянского единства.

В плане перераспределения и актуализации семантических признаков интерес представляют прибалтийско-финские глаголы со значением «жечь, палить подсеку»: фин. viertaa, вепс, verta, ливв. vierdiam, твер. vierd»ia. Ср. также viertokaski «подсека, кулига, пожог(а)», ливв. vierdo «сжигание подсеки» и ряд других образований с vier-, связанных с подсекой, - об одежде, деревьях, шесте, времени, человеке; вепс, verand, verang - «костер при сжигании подсеки», verdimpu «кол для перекатывания горящих деревьев на пожоге». Указанные слова явно связаны с глаголами фин. vierittaa «катать, катить», вепс, verda «упасть, повалиться, накрениться», ливв. vierttia, viertialdia «катить, скатываать, давать катиться», твер. vieriksie «скатываться, катиться», vieret»t»ia «катить, скатить, дать скатиться», viera «катиться». Связь с русским вертеть «вращать, приводить в круговое движение» кажется очевидной, ср. также вепс, vert»t»a «вертеть, крутить».

В процессе превращения лесного участка в пашню существенную роль играет не только подсекание или рубка, валка леса с последующим высушиванием, но и сжигание сучьев, пней, корней, собираемых прежде в кучу. Собирание остатков деревьев на пожоге сопровождается их катанием, поворачиванием, о чем ярко свидетельствуют контексты типа: "Выкатят, это костер подвигают. А костер двигают аншпугом, это жердь сажени полторы, тут же вырубят, ручку приделают и катят костер". Вашк.; "Одной весной высекёшь, а в другу вывалим, выжигаешь, уберёшь всё до вспашки". Пуд. (СРГК. Т. I. С. 20, 252). Освобождение участка от деревьев и сжигание воспринимаются как единый сложный процесс, что и отражается в семантическом перемещении, перекрещивании лексем, обозначающих эти действия. В результате этого не случайно прибалтийско-финские глаголы с ver-, vier(d,t)-, происхождением связанные с русским вертеть, приобрели значение «жечь, палить подсеку», являющееся производным по отношению к «катить». Это дает основания считать, что вепс. verand «костер при сжигании подсеки», люд. verand «куча хвороста в поле» (Фасмер. Т. I. С. 319) является отглагольным существительным, которое на начальном этапе могло иметь значение действия «поворачивание», а затем - «результат действия». Отсюда и заимствованное севернорусскими говорами слово виранда «хворост; куча валежнику или кореньев на месте расчистки, предназначенной для сожжения» Онеж., «куча хворосту на подсеке» Карг., а также вираndа «распаханный участок на месте, где был лес, поле» Кем. Арх., ср. вирать «поворачивать» Пек. (СРНГ. Т. IV. С. 292), виранда «куча прутьев, веток» Медв., Карг., Онеж. (СРГК. Т. I. С. 201). М. Фасмер, ссылаясь на Калиму, наряду с виранда из люд. verand, приводит и связанное с ним олонецк. вираха «сухая сосна на корчевье», морфемный состав последнего говорит явно в пользу русского происхождения его. Таким образом, в отдаленном прошлом произошло усвоение индоевропейского корневого элемента *иег- прибалтийско-финскими языками, семантическое расширение глаголов с этим корнем под воздействием смежных лексем в составе лексико-семантической группы «подготовка подсеки», заимствование оформленных в соответствии с прибалтийско-финским словообразованием некоторых родственных лексем в севернорусские говоры. Сравнительная характеристика лексики подсечно-огневого земледелия в русском и ряде прибалтийско-финских языков свидетельствует о постоянном взаимодействии, взаимовлиянии языков.

ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ

Керт Г. М., 1986 - Словарь саамско-русский и русско-саамский. - Л., 1986.

Куркина Л. В., 1998 - К реконструкции форм земледелия у славян: (На материале лексики подсечно-огневого земледелия) //Славянское языкознание: XII Международный съезд славистов: Доклады российской делегации. - М., 1998.

ММ - Мамонтова Н. Н., Муллонен И. И., 1991 - Прибалтийско-финская географическая лексика Карелии. - Петрозаводск, 1991. ОФУЯ, 1974 - Основы финно-угорского языкознания: (вопросы происхождения и развития финно-угорских языков). - М., 1974. ОФУЯ, 1975 - Основы финно-угорского языкознания: (прибалтийско-финский, саамский и мордовские языки). - М., 1975. Петров В. П., 1968 - Подсечное земледелие. - Киев, 1968. СВЯ - Зайцева М. И., Муллонен М. И. Словарь вепсского языка. - Л., 1972.

СКЯ-Ливв. - Словарь карельского языка: (Ливвиковский диалект)/ Сост. Г. Н. Макаров. - Петрозаводск, 1990. СКЯ-Твер. - Словарь карельского языка: (Тверские говоры)/ Сост. А. В. Пунжина. - Петрозаводск, 1994.

Фасмер М. - Этимологический словарь русского языка. - Т. I-IV. - М., 1964-1973.

ФРС - Финско-русский словарь / Сост. И. Вахрос и А. Щербаков. - Изд. 2-е. - М., 1977. ЭССЯ - Этимологический словарь славянских языков. - М., 1985.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Сокращения названий языков и территории распространения слов даются в соответствии с использованными источниками.

2. Лексика севернорусских говоров, в частности, русских говоров Карелии отражает активное взаимодействие русского, карельского, вепсского, финского народов в прошлом и настоящем, включая язык, материальную и духовную культуру. Объектом данного исследования являются названия подсеки на Русском Севере, где "архаичная форма земледелия долгое время существовала в целостном виде, язык этого региона лучше, чем где-либо, сохранил свидетельства архаичной культуры" /Куркина, 1998. С. 381/. Интерференция на лексическом и семантическом уровне отражена в группе слов, обозначающих разные стадии подготовки пахотной земли на участке после вырубки леса на нем, то есть подсеку. "Все работы, связанные с земледельческим освоением участка, называемого в различных районах подсекой, сечей, суком, росчистью, чищобой, чертежом, новиной, лядиной, кулигой, палом и т. п., начиная с выбора участка и кончая выжегом, подчинены единому требованию - превращению лесной растительности в золу" /Петров, 1968. С. 9/. Сложности этого процесса соответствует богатая группа слов в русских говорах и в прибалтийско-финских языках.

В прибалтийско-финских языках подсека обозначается словами1:

1) фин. kaski «подсека; пожог, выжиг» (ФРС. С. 203); вепс. kas»k «подсека» Пондала Баб., Шелтозеро Прион. (СВЯ. С. 183); ливв. kaskes «подсека, подготавливаемая для пала», kaski «подсека, пожог», kaskes и kaski «березняк (участок леса, бывший под подсекой и заросший березой)» (СКЯ-Ливв. С. 127); твер. kaski «подсека, пожог» (СКЯ-Твер. С. 89);

2) фин. palo «выжженное место, пал; пожог» (ФРС. С. 440); вепс. рало «огнище, сожженная подсека» Пондала Баб., Озера и Пелдуши Подп., Пелкаска Выт. (СВЯ. С. 398); ливв. palo «пал, пожог, сожженная подсека» (СКЯ-Ливв. С. 254); ливв. nagrispalo «подсека под репу» (СКЯ-Ливв. С. 222);

3) фин. halme «пожог; поле (засеянный участок земли)» (ФРС. С. 91); ливв. halmeh «подсека, пожог» (СКЯ-Ливв. С. 57); вепс, haumeh «подсечное поле, пашня» Пондала Баб., вариант houmeh Озера Подп., Пелкаска и Шимозеро Выт. (СВЯ. С. 111);

4) фин. huhta «подсека» (ФРС. С. 123); ливв. huwhtu «пашня, подсечное поле» (СКЯ-Ливв. С. 80); твер. huwhta «пашня, обработанная пожога» (СКЯ-Твер. С. 61). Именно это единственное слово относится к словам, ограниченным прибалтийско-финскими языками, которые выделились из финно-волжского языкового единства задолго до нашей эры: "фин. huhta «пожога» (tehda huhtaa «сжечь лес под пожогу»), кр. hu-hta «пожога», эс. диал. uht - ср. э. cufto «дерево» (ОФУЯ, 1975. С. 114);

5) ск. rasi, rasi, razi, razi «подсека, оставшаяся неспаленной» (ММ. С. 79); вепс, razagat «подсека, оставленная на второй год не спаленной и не очищенной» Пондала и Пяжезеро Баб., Озера Подп. (СВЯ. С. 464); ливв. razi «вырубленная два года назад, но не паленая подсека» (СКЯ-Ливв. С. 300);

6) фин. rajakko «бывшая подсека, заросшая лиственным лесом»; ск., ливв. rajakko, люд. rajakko, rajak, вепс, rajak «заброшенная, заросшая лесом лесная поляна» (ММ. С. 77);

7) фин. устаревшее kyto «подсека, починок; кулига, пожог» (ФРС. С. 291); "ск. kuto «подсека или пашня на болотистом месте», ливв. kuvetes, kuvoites «сожженная подсека». Ср фин. kyto «пожог, выжженное под пашню болотистое место» (ММ. С. 48);

8) фин. keto, ск. keto, kedo, ливв., люд. kedo «заросшая подсека, поляна, залежь» (ММ. С. 38).

Для слов kaski, palo мотивирующими являются глаголы: фин. kasketa «подсекать, сечь», фин. palaa, карел, palua, вепс, palada «гореть».

Прибалтийско-финским языкам известны и другие лексемы со значением «подсека», например, собственно карельское, ливвиковское aho «бывшая подсека, пожог», фин. aho «зарастающая травой или кустарником бывшая подсека» (наряду с другими значениями данного географического термина). Русскому литературному языку известны слова подсека (спец.) «вырубленное, очищенное для пашни место в лесу», пал «выжженное место в степи, в лесу или сожженный лес; паль»; паль «выжженное место в лесу или на лугу; пал» (последнее в БАС подается как областное). Мотивирующие слова - глаголы подсекать (спец.) «вырубкой очищать в лесу место для пашни» и палить разговорное «жечь, сжигать». Диалектная севернорусская лексика, описанная в ряде работ, включает такие слова, связанные с обработкой леса под пашню, как нива, валеница, жганица «выжженный под пашню лесной участок», валище «вырубка, место, где валили лес», огнище, жар и др.

Наблюдается различный характер соотношения производной и производящей основы: 1. четкая мотивированность, проявляющаяся в сохранении первичного значения в обеих основах: жганица «выжженный под посев участок леса» Медв., Пуд., жганина «то же» Белом., жгань «то же» Прион. - жгать «жечь» Медв., Пуд., Белом и др. (СРГК. Т. II. С. 42); огнище «вновь вспаханное поле на месте сожженного и вырубленного леса; новина» Архангельск, Вологда, Кострома, Псков, Ярославль. (СРНГ. Т. XXII. С. 331) - огонь; валище «место, где валят лес» Медв. (СРГК. Т. I. С. 159) - валить «рубить лес под поляну» Повен. Олон. (СРНГ. Т. IV. С. 27); ср. также дрань - драть, пал - палить; 2.

мотивированность вторичной семантикой, связанная с актуализацией одной из существенных сем других слов в результате взаимодействия элементов лексической группы: валеница «участок леса, выжигаемый для посева» - валить «выжигать лес на освобожденном под пашню участке»; валеница = жганица. Приведем данные словарей; валить «расчищать и жечь лес под пашню» Олон. (СРНГ. Т. IV. С. 27), ср. близкие толкования: валить «жечь мелкую подсеку под лен, репу или ячмень» Вытегор., валить суки «жечь сухой срубленный лес, переворачивая его баграми» Тихв. (там же); валять «выжигать лес под пашню» Олон. (СРНГ. Т. IV. С. 36). В СРГК слово валеница толкуется как «место, расчищенное от леса для пашни», однако приведенные иллюстрации позволяют уточнить значение. Ср.: "Лес валят, сжигают, вот и валеница выходит" - Выт.; "Бывало, ниву жгали под репу да под рожь, сожжённое уже валеница называли" - Медв. (СРГК. Т. I. С. 159). Данные иллюстрации явно свидетельствует о наличии в семантической структуре слова валеница компонента, указывающего на способ обработки - «путем высекания и выжигания». Ср. валеница «участок леса, выжигаемый для посева льна» Вытегор., а также «срубленные деревья на участке леса, предназначенном для расчистки» ("Валеницы жечь - сжигать сучья на подсеке") Лодейноп. (СРНГ. Т. IV. С. 24). Валок «вырубленное и расчищенное для пашни место в лесу или сожженный лес; пал» известно в нижегородских и вологодских говорах, «росчисть под лен» - во владимирских (СРНГ. Т. IV. С. 290). В лодейнопольских говорах отмечено отглагольное существительное валенье «вырубка и сжиганье деревьев и разложенных на земле сучьев для приготовления подсеки - участка, предназначенного под пашню» (СРНГ. Т. IV. С. 26). Во всех указанных словах с корнем вал- наблюдается семантический синкретизм, то есть объединение в одном значении нескольких семантических компонентов.

Выявляются две группы лексики, отражающей этноязыковые контакты на лексическом уровне в целом и в лексике подсечно-огневого земледелия в частности.

I. Единичные лексемы (ЕЛ), представляющие результат прямых заимствований (типа ЕЛ языка А перешла в язык В; ЕЛ языка В перешла в язык А). В ливвиковском диалекте карельского языка бытует pol»anku «огороженное небольшое поле, поляна», puwstu «залежь, пустошь» (СКЯ-Ливв. С. 16, 277, 290), в вепсском языке puust, pustol»an «пустошь, залежь» (СВЯ. С. 442), ср. русские слова поляна и пустошь. В русских говорах Карелии и сопредельных областей известны каска «срубленный при подготовке участка под пашню лес» Олон. (СРНГ. Т. XIII. С. 116), кедовина «заброшенная нива» Прион., Подп., кедовина «распаханное поле на месте выкорчеванного и выжженного лесного участка» Прион. (СРГК. Т. II. С. 338), китовина «подсека, засеваемая во второй раз» Пудож., китовина, китовинья «лесная поляна» Заонеж. (СРНГ. Т. XIII. С. 243), кядовина «лесная чаща» Петрозав. (СРНГ. Т. XVI. С. 209), раека «подсека, поросшая молодым лесом, небольшой частый лесок» Олон., раека «молодой, преимущественно березовый лес» Вытегор., раега «то же, что раека» Вытегор. (СРНГ. Т. XXXIII. С. 251), разаги «поросль из мелкого леса, кустарника, заросшая травой, на подсеке» Олон. (СРНГ. Т. XXXIII. С. 254). Все указанные слова М. Фасмер возводит к прибалтийско-финским. Такие заимствования можно назвать открытыми. Однако обратим внимание на словобразовательные связи слова rajakko в финском языке. Все родственные слова имеют в значениях компонент «граница, рубеж, край», слово raja в этом значении заимствовано из славянского (с упрощением начального сочетания согласных: кр- &;gt; r-). Слово край имеет значение «лес» в калужских говорах, «перелесок» в говорах Полесья (ЭССЯ. Т. XII. С. 89). Следовательно, rajakko «бывшая подсека, заросшая лиственным лесом» могло образоваться с помощью суффикса -kko от raja &;lt; слав. край. Затем произошло усвоение данного слова русскими говорами с соответствующей фонетико-морфологической адаптацией.

II. Лексико-семантические комплексы, характеризующиеся значительным количеством слов, в которых отразились семантические изменения разных периодов. Жизнь слова связана с обоими контактирующими языками. В этом случае требуется тщательный анализ, затрагивающий разные уровни языка, с целью определить происхождение слова и направление заимствования. Здесь речь может идти о "скрытых" заимствованиях.

Русскому глаголу палить «жечь (подсеку)» в прибалтийско-финских языках, по данным использованных словарей, соответствуют:

1) фин. polttaa «сжигать, жечь», вепс, puutta, poutta «жечь, обжигать, палить», ливв. poltua «жечь, сжигать», твер. poltua «жечь, сжигать»;

2) фин. viertaa «жечь валки (валить лес и сжигать его для расчистки под пашню)», вепс, verta «палить подсеку», ливв. vierdia «жечь, палить подсеку», твер. vierd»ia «жечь, палить подсеку»;

3) вепс, hut»ta «палить подсеку».

Источник в интернете:

http://www.booksite.ru/fulltext/pos/ele/nie/phe/nom/en/26.htm

Михайлова Л. П.
Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты