Главная  >  Экономика   >  Русские предприниматели


Арсений Андреевич Закревский

11 октября 2007, 293

Между прочим, Арсения Андреевича Закревского, видимо следует считать одним из первых «зелёных». Закревский был очень озабочен вырубкой подмосковных лесов. Растущая ударными темпами русская промышленность требовала всё больше топлива для машин.

«…фабрика заведена им в 1846 году в доме Комитета Человеколюбивого общества, а оттуда в 1847 году переведена в собственный его дом, но разрешение на существование этого заведения он, Рябушинский никакого не имеет, кроме получаемых им из Дома Московского Градского Общества купеческих свидетельств…». Закревский перестал читать и, отложив рапорт, обратился к его подателю:

– Что же, Иван Дмитриевич, так стало быть никакого разрешения на фабрику Рябушинский не имеет?

– Никакого, Арсений Андреевич, полицмейстер Биринг всё доподлинно перепроверил. – ответил Лужин и подкрутил щеголеватые усы, которые ему, как бывшему кавалеристу, было дозволено носить.

– Тэкссс… – задумался Закревский.

Сцена эта происходила в доме московского генерал-губернатора Арсения Андреевича Закревского. Главный обер-полицмейстер Москвы генерал-майор Иван Дмитриевич Лужин подал рапорт на московского купца Михаила Яковлевича Рябушинского за самовольство в деле устройства фабрики в собственном доме. О Михаиле Рябушинском мы как-нибудь ещё поговорим, а пока сфокусируем своё внимание на личности Арсения Андреевича Закревского, который занимает огромное место в истории Москвы и московского купечества в XIX веке.

Арсений Андреевич Закревский родился в 1783 г. в семье обедневшего дворянина Тверской губернии. Как и любой дворянский сын того времени, Закревский был определён в кадетский корпус, откуда вышел в 1802 году младшим офицером. Командиром Архангелогородского полка, куда он попал, был столь же молодой Н.М. Каменский, сын знаменитого екатерининского генерал-фельдмаршала. Молодые люди сдружились, и Каменский, совершая блестящую военную карьеру, тянул за собой приятеля. В качестве адъютанта Каменского Закревский участвовал в ряде войн, регулярно получая повышения по службе. В 1812 г. Каменский неожиданно умер. Закревский, прибывший с его бумагами к царю Александру I, сумел произвести благоприятное впечатление и был определен адъютантом к тогдашнему военному министру Барклаю-де-Толли. Всю войну 1812 г. Закревский состоял при главнокомандующем, а во время заграничных походов русской армии (1813-1814) неотлучно находился при императоре, став одним из ближайших к нему генерал-адъютантов.

После войны, из-за конфликта со знаменитым Аракчеевым, Закревский был удалён из Санкт-Петербурга и отправился генерал-губернатором в Финляндию. Финляндией Закревский управлял жёстко, за что снискал благосклонность Николая I. Почему в 1828 году был назначен министром внутренних дел. Когда в 1848 году по Европе покатилась волна революций, император Николай I, весьма обеспокоенный положением в Москве, сказал: «Москву надо подтянуть» и назначил её генерал-губернатором Арсения Андреевича.

Патриархальная и добродушная Москва от методов жёсткого на немецкий манер Закревского пришла в тихий ужас. К тому же Николай I вручил Закревскому чистые бланки за своей подписью и новый генерал-губернатор мог любого человека в любую минуту отправить, как выражался Салтыков-Щедрин, «ловить тюленей». Однако разделяя немецкий педантизм в отношении подчинённых, Закревский был начисто лишён немецкого уважения к Закону. Для Закревского единственным законом было его собственное решение. И никто не смел пикнуть. Из этого не следует, правда, делать вывод, что Закревский был классическим салтыковским самодуром. Отнюдь, Арсений Арсениевич все свои поступки сверял с пользой государству и больше ни с чем. И одно из главных качеств исправного государства, по мнению Закревского, был идеальный порядок и дисциплина. Нарушение порядка было в глазах Закревского одним из самых тягчайших преступлений. Московское купечество вообще сильно страдало от кипучей деятельности Арсения Андреевича Закревского, который рассматривал данное сословие лишь как бездонный источник денежных средств. Не подумайте только, ради бога, что Арсений Андреевич брал взятки. Ни в коем случае! Закревский не только был лично неподкупен, но вообще маниакально боялся любого деяния, которого хоть каким-то боком можно было связать с взяточничеством.

Известен случай, когда Закревский предложил купцу В.А. Кокореву купить свой дом в Петербурге за 70 тысяч рублей. Кокорев осмотрел дом и предложил Закревскому за него 100 тысяч. Московский генерал-губернатор, видимо заподозрив скрытую взятку, заявил, что ему предлагали за дом 70 тыс., да ещё с рассрочкой платежа, поэтому он не желает слышать о большей сумме, а единственно о чём просит, так это о том, чтобы все деньги были выплачены сразу. Кокорев не стал возражать, купил дом Закревского за 70 тыс. и позднее перепродал его за 140 тыс. рублей.

Сам не беря взяток, Закревский решительно боролся со взяточничеством московских полицейских и гражданских чиновников. Однако пресекая взятки, сам обложил купцов неслыханными поборами на нужды города, поскольку в городском бюджете денег всегда не хватало. Не зря Николай I, отправляя Закревского на московское генерал-губернаторство, произнёс: «За ним я буду как за каменной стеной».

Между прочим, Арсения Андреевича Закревского, видимо следует считать одним из первых «зелёных». Закревский был очень озабочен вырубкой подмосковных лесов. Растущая ударными темпами русская промышленность требовала всё больше топлива для машин. Леса вокруг Москвы истреблялись безжалостно. Поэтому Закревский заставлял всех содержателей фабрик отказываться от дров в пользу торфа и всячески следил за исполнением своих инструкций на этот счёт.

Но при всём своём деспотизме, когда видел пользу для государства, Закревский отходил даже от собственных инструкций. Так, он не только оставил безнаказанным самоуправство Михаила Рябушинского, построившего без разрешения новую фабрику, но даже выдал разрешение на фабрику, в котором отдельным пунктом было выделено: «Чтобы дров на отопление фабрики употреблялось в год не более 130 саженей трёхчетвертной меры, да и те стараться всячески заменять торфом». Таким образом подпольная фабрика Михаила Рябушинского была легализована.

С Закревским связан ещё один любопытный эпизод. В царствование Николая I вся жизнь людей, в том числе личная, была формализована. Так например, тщательно следили за растительностью на лицах служащих. Все дворяне должны были быть гладко выбриты. Только бывшим кавалерийским офицерам дозволялось носить усы. Однако в конце 1840-х годах появившийся слой славянофилов из принципиальных соображений стал носить усы и бороды – для них это было проявлением возрождения старорусской жизни. Какое-то время им всё сходило с рук. Однако в 1849 году А.А. Закревский не выдержал и через квартального надзирателя потребовал у знаменитого писателя С.Т. Аксакова и его сына Константина подписку о том, что они немедленно сбреют бороды. Славянофилы, как люди законопослушные, подчинились. Как выразился один из славянофилов того времени: «Велено бриться. Что ж? И бриться станем, коль в том общая польза».

Источник в интернете:

http://www.rusidea.ru/?part=152&id=2422

Андрей Саблин
Читайте также:



 
©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты