Главная  >  Общество   >  Народы России   >  Русская нация   >  Русская идея


Туризм в Ленобласти: простор для погружения

11 октября 2007, 42

Культура подачи былых героических событий - это и есть распространение русской культуры, возрождение духовности. Нужно учить на примерах, через интригу путешествия, через собственные «открытия», на конкретной земле, весело и интересно. Вот тогда это отложится в головах.

Хотите знать, отчего в нашем государстве возникает дефицит патриотизма? Из-за повышения внутренних цен на топливо. А если точнее, то и из-за стоимости использования экскурсионного транспорта. Не верите? Тогда попытайтесь организовать автобусную тематическую двухневку для школьников. Куда? Хотя бы из Петербурга в Ленобласть.

В нашем Отечестве расстояниями никого не испугать. Никого, кроме организаторов внутреннего туризма. Вот и съеживаются экскурсионные патриотические программы до трехсотрублевых однодневок, в пределах двухчасового радиуса от места проживания. Триста–четыреста рублей с человека – это тот потолок, выше которого родительское представление о необходимости происходящего, как правило, не поднимается. А между тем, все изначальное, почти сказочное и необъяснимо притягательное, оно там - за лесами, за долами…

Счастливы те дети, кому достанется бесплатный муниципальный автобус или какая-то другая дотация, например, на проживание в гостинице. Но, к сожалению, выборы в законодательные органы у нас не каждый день, да и фонды у депутатов не безразмерные. Хорошо, что хоть такое место, как Усть-Ижора находится «в городе», окончательно не превращая допетровскую историю края в удовольствие для избранных.

Однако, в Невском крае, не только Усть-Ижора является свидетелем ратной славы защитников новгородских земель. Есть еще Ладога, Копорье, Ям, Орешек, Ивангород. Эти твердыни, мощным боевым щитом преграждали путь завоевателям в течение несколько столетий. Самый удаленный пограничный форпост – Копорье.

Зимой 1241 года литва и ливонцы совершили опустошительный набег на земли Водской пятины. В Копорском погосте ливонские рыцари построили деревянный замок, таким образом закрепившись на возвышенности, в 12 км. от морского берега.

Спустя год после победы князя Александра Ярославича на реке Ижоре, он во главе новгородского войска, состоявшего из дружины, отрядов ладожан, ижоры и карелы, пошел в поход на Копорье. "...И изверже град до основания, а самих немец избиша",- записал летописец о победе русского войска у стен Копорья. После битвы новгородцы на том же месте срубили малую пограничную крепость.

По всей видимости, аналогичную тактику закрепления на стратегически важном месте намеревались использовать и шведы в устье реки Ижоры. Времени для этого у них было предостаточно. И хотя в исторических хрониках противоборствующих сторон нет упоминания ни о каком строительстве, за год до копорских событий Александр должен был действовать также – сровнять вражеский и построить свой укрепленный пункт. Предание гласит, что земляная меншиковская фортеция XVIII в. была возведена в устье Ижоры на месте древней деревянной крепостцы.

Вероятно и в Копорье, и на Ижоре строительство более основательных крепостных сооружений пришлось отложить, так как в следующем 1242 году последовали события, приведшие к битве на Чудском озере (Ледовое побоище).

В 1279 году сын Невского князь Дмитрий Александрович, продолжая дело отца, поставил на Копорском скальном мысу деревянную крепость, которую уже через год заменил каменным замком, очевидно в результате пожара. В 1297 году замок превратился в каменный город.

Такое интенсивное оборонное строительство свидетельствует о стратегической важности. Это был единственный форпост, прикрывавший подступы к Новгороду с северо-запада. Возведение каменной порубежной крепости явилось большим событием для всей Северной Руси. Недаром крепость построили задолго до того, как каменные укрепления появились в самом Новгороде.

В последствии Копорская крепость не один раз завоевывалась врагами и перестраивалась. Последний раз ее осадил и взял у шведов, в результате длительной орудийной бомбардировки, сподвижник Петра I фельдмаршал Борис Петрович Шереметев.

Летописные свидетельства о начале Копорья – ценны для тех, кто хочет разобраться в том, с какой дружиной и зачем Ярославич ходил воевать на берега Ижоры.

Под Копорье князь пришел со всеми основными представителями зависимых от Новгорода земель, кроме води.

Племенная верхушка води - по тем временам, народа достаточно многочисленного, чтобы оказать крестоносцам сопротивление, была уличена в предательстве, а зачинщики повешены. Летописец подчеркивал: на волость Новгородскую наидоша литва, немци, чудь и поимаша по Луге вси кони и скот, и нелзе бяше орати по селам».

Известно, что берега реки Луги – места исконного проживания славян, а чудью они именовали почти все лесные финно-угорские племена, в том числе и водь.

Чтобы окончательно понять, что Александр считал самым губительным для существования Северной Руси, надо вспомнить, как возник Новгород. А возник он в результате объединения трех межплеменных поселений. Новгород – изначально являлся межэтническим союзом, и любое проявление сепаратизма для него было больным местом, впрочем, как и централизация власти.

Но если лично для Александра склоки с влиятельными новгородцами могли кончиться отставкой (и не раз кончались), то для Новгорода, в целом, потеря одной кормящей вотчины была чревата потерей авторитета среди других и, как следствие, развалом всего государства.

В пользу международного состава русского войска говорит и то, что даже при Невском новгородское ополчение еще ходило в бой под разными знаменами - символами городских районов – «концов».

Почему-то когда вникаешь в историческую последовательность цепочки: Ижора, Копорье, Псков, Ледовое побоище, вспоминается коммунистический лозунг: «пятилетку в три года». Может пример и сомнительный, но эти три года (1240-1242 г.г.) военных походов Александра надолго отбили охоту у новгородских вассалов внимать эху католической мессы. Ярославич как будто специально торопился вбить в головы современников, что их национальная и духовная смерть находится на Западе, а не движется с Востока, вместе с полчищами кочевников.

На мой взгляд, полнейшее заблуждение, что татарское нашествие являлось для Руси чем-то неожиданным и непонятным. При той торговле с Востоком, которую вел Господин Великий Новгород, невозможно «не заметить» покорение «полу-мира» монголами, а за два десятка лет невозможно позабыть битву на Калке, не знать завещанных Чингиз-ханом принципов завоевания народов, свято соблюдаемых чингизидами. «Кочевник возьмет твой хлеб, может взять твою жизнь, но не потребует твою душу» - это было хорошо известно Александру.

Понимали это и в Ватикане, а потому, в преддверии надвигавшегося на Европу сокрушительного вала, старались вырвать из-под влияния Руси как можно больше этнических территорий. Католический мир боялся, что русские и монголы «договорятся» (что в некоторой степени и случилось) и, таким образом, пытался создать некий управляемый «буфер» в горах, лесах и болотах. В основе этих, так называемых «крестовых походов», лежал принцип: «Если сепаратизм для кого-то зло, всегда найдется тот, кому он выгоден». Ну, а военная добыча – само собой.

По-моему, сделать то, что сделал для Руси Невский, мог только новгородский князь, с молоду привыкший к постоянному межэтническому составу войска, которое приходилось каждый раз собирать по-новой, для конкретного похода. И, как мы знаем, частенько новгородское вече не давало ратников. В этом отношении, ополчение подвластных народов было гораздо надежнее, так как защищало свои дома и языческий жизненный уклад, на который Новгород сильно не покушался. А еще, перед глазами Невского был яркий пример – борьба за независимость, проигранная разобщенными прибалтийскими народами Ливонскому Ордену. Орден огнем и мечом насаждал католическую веру. Монголы же пытались отличаться веротерпимостью.

Похоже ли это на то, что пишут в школьных учебниках? Наверное, не очень. Но даже если бы школьная программа была идеальна, просто «проходить» параграфы, даже в полностью компьютеризированных классах – занятие мало полезное.

Культура подачи былых героических событий - это и есть распространение русской культуры, возрождение духовности. Нужно учить на примерах, через интригу путешествия, через собственные «открытия», на конкретной земле, весело и интересно. Вот тогда это отложится в головах.

Организаторам внутреннего (особенно школьного) туризма я бы посоветовал не выхватывать из исторической канвы отдельные эпизоды, не давая комплексного представления о подоплеке, последствиях и географии некогда происходившего.

Эпоха не сидит в уединенном месте и не ждет, когда ее «выудят» на свет Божий. Она охватывает все историческое пространство, пропитывая дерево и камень, оставляя память и отношение к себе. Эпоха требует погружения. А эффективное погружение половиной экскурсионного дня не обойдется. Это я к тому, что, начав, например, с Усть-Ижоры, Копорье просто неприлично не посетить, если живешь от него в пределах экскурсионной досягаемости. А нужно бы еще и в Кобылье Городище… Ох, и расстояния у нас!

Прибывающих в Копорье всегда потрясает первый взгляд, бросаемый на крепость, когда она неожиданно возникает из-за поворота на фоне деревенских домиков. После векового елового леса, кутающего незагруженную дорогу и вдохновенного рассказа экскурсовода, ждешь чего-то грозного и древнего, а получаешь обычный сельский поселок. Но не успеваешь разочароваться и, вдруг, раз… оказываешься у мощных каменных стен, восхищающих душу грандиозным аккордом минувших столетий.

«Ух ты! Ого-го! Ничего себе!» Эти изумленные возгласы маленьких экскурсантов – вот настоящая валюта, которую может зарабатывать государство, тратясь на автобусное топливо. С этих дивидендов налога не взять, но можно очень здорово и дальновидно их потратить. Потратить на будущее страны, на государственные интересы.

Справка: Село Копорье находится в Ломоносовском районе Ленинградской области, примерно в 100 км. от С-Петербурга, в 23 км от поворота с Кингисеппского шоссе и в 12 км от Финского залива.

Усть-Ижора: третий десяток

Дмитрий Вернидуб

Дмитрий Вернидуб
Читайте также:



 
©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты