Главная  >  Наука   >  Экономика   >  Экономика России   >  Аграрный сектор   >  Коневодство   >  Донское коневодство


Донское коневодство

11 октября 2007, 375

Когда говорится о культуре того или иного народа, то в круг этого явления входят не только литература, музыка, живопись, но масса других явлений, связанных с жизнью и бытом этого народа. Породы животных, сорта растений также являются неотъемлемой частью национальной культуры. Это то, что позволяет человеку прикоснуться к своим корням, почувствовать связь поколений и осознать свое место в этом ряду.

Введение

Лошади в истории каждого народа занимают особое место. На протяжении многих столетий, вплоть до начала ХХ века они являлись основным транспортным и военным средством. Без лошади не мыслилось развитие сельского хозяйства.

Научно-технический прогресс, коренным образом изменивший жизнь всего цивилизованного мира, стремительно вытеснил лошадь из армии и транспорта, постепенно и из сельского хозяйства. Казалось, лошадь сохранится только как реликт ушедшей эпохи. Однако история распорядилась иначе. Сначала в жизни цивилизованных стран прочные позиции занял беговой и скаковой спорт. Со второй половины ХХ века начинается бурное развитие таких видов конного спорта как конкур, выездка, троеборье, стипль-чезы. Развивается детский конный спорт.

После значительного численного сокращения лошадей, которое отмечено практически во всех странах Европы, Северной и Южной Америк, Австралии, начинается не только численный рост конского поголовья, но идет и качественное улучшение лошадей. Расширяется количество пород, к которым проявляется повышенный интерес. В большинстве стран особое внимание уделяется национальным породам. Образно об этом процессе как-то было сказано, что лошадь из работницы превратилась в домашнюю любимицу.

Чем большее место занимает в жизни общества индустриализация и автоматизация, тем больше тянет человека к живой природе. Лошадь - один тех элементов живой природы, у которых с человеком связь особая. Жизнь не устает подтверждать это.

Все больше и больше расширяется сфера использования лошадей. Любимым занятием во время отдыха становятся конные пробеги, прогулки верхом и в упряжи - для детей и взрослых. Оказалось, что верховая езда очень полезна для людей с различными нарушениями двигательных функций. Выяснилось, что в условиях больших городов при большом скоплении людей наиболее эффективно порядок может поддерживать конная полиция.

В СССР коневодство развивалось, в общем-то, по такой же схеме. Временные отрезки только были другими. Военные конные заводы просуществовали до 1954 г. В сельском хозяйстве использование лошадей ограничивалось не потребностью в их использовании, а недостатком конского оборудования и снаряжения. Спорт - и призовой, и классический - развивался гораздо более медленными темпами. В системе плановой экономики мероприятия осуществляются в командном режиме. В этом есть и свои плюсы, и свои минусы. При восстановлении коневодства после революции 1917 г. жесткое командование и дисциплина, особенно в военных конных заводах сыграли положительную роль. Зато, когда в 1954 г. было решено, что коневодство как отрасль не имеет будущего, и она была исключена из плановых заданий на всех уровнях хозяйствования, огромное количество лошадей было уничтожено. Полную катастрофу для отрасли предотвратила самоотверженная работа квалифицированных, преданных своему делу кадров на всех уровнях: руководителей конных заводов, начконов, бригадиров, рядовых конюхов и табунщиков. Несвойственные ему организационные функции, взял на себя Всесоюзный научно-исследовательский институт коневодства.

В пореформенной России и во многих бывших союзных республиках, несмотря на все экономические трудности, спорт, особенно классический, стал развиваться гораздо более быстрыми темпами. С каждым годом все больше и больше лошадей оказывается в руках частных владельцев.

До наших дней в России сохранились всего две старинные заводские породы лошадей, породы, развитие которых происходило в конных заводах со всеми элементами селекции того или иного исторического периода. Это орловская рысистая и донская. Орловский рысак и его история достаточно хорошо известны коневодческой, и не только коневодческой общественности. В климатических условиях средней России с длинной, снежной зимой, холодной, слякотной весной и осенью, большими расстояниями упряжные лошади находили большее применение, чем верховые. Владельцами орловских конных заводов были почти все известные дворянские фамилии Российской Империи, в их числе и Великие Князья. Орловские рысаки испытывались на столичных ипподромах. Работали Московское и Петербургское Императорские беговые общества. Знаменитых бегунов, жеребцов и кобыл, знали по кличкам, их достоинства и недостатки обсуждались на страницах разнообразной периодической печати. В специальной периодической печати регулярно появлялись фотографии рысистых жеребцов и кобыл.

Совсем иначе складывалась судьба верхового коневодства. "В России верхом не ездят", - замечали современники. Основным назначением верховой лошади в России была армия. Генерал Грушецкий А.Ф., много лет занимавшийся отбором лошадей для армии, председатель ремонтной комиссии и первый историк донского лошади, писал, что золотым веком верхового коневодства в России были времена правления Николая I. В его время все дворянство обязано было отслужить в армии, в основном в элитных кавалерийских полках, и, разумеется, на своих собственных лошадях. По всей России было большое число конных заводов верховых лошадей. После неудачной Крымской войны 1857 г. экономическое положение страны покачнулось, произошло численное сокращение в армии, в том числе и кавалерии. Спрос на верховых лошадей со стороны ремонтных комиссий резко сократился. Вскоре после этого последовала реформа 1861 г., освободившая крестьян от крепостной повинности. Помещикам, привыкшим к даровой рабочей силе, пришлось приспосабливаться к новым условиям. Как самая малодоходная часть хозяйства, стали ликвидироваться конные заводы верховых лошадей. С 1857 г. по 1862 г. число конских заводов уменьшилось с 2400 до 900 (Полковников).

Интенсификация сельского хозяйства на юге России, распашка степей под зерно, развитие скотоводства и овцеводства обусловили вытеснение верхового коневодства на Украине и Северном Кавказе, как тогда говорили в Малороссии и Новороссии. Бесследно исчезли малороссийская лошадь, лошади терского и кубанского казачеств.

Донское казачество имело обширные привольные степи, раскинувшиеся по левым берегам Дона. Использование этих земель исключительно для развития коневодства и обусловило возникновение мощного Задонского частного коннозаводства, результатом деятельности которого стала донская порода в современном понимании, и в котором возникли предпосылки появления англо-донской кровной лошади, уже в советское время закончившиеся созданием новой буденновской породы лошадей.

Донское коневодство

Родиной донской лошади явились южно-русские степи, просторы которых расширялись по мере приближения границ русского государства к берегам Черного, Азовского и Каспийского морей. Все начиналось с того времени, когда границы Московского государства на юго-востоке ограничивались левым берегом Дона, и не было выхода ни к Азовскому, ни к Черному морям.

В книге "Донская лошадь" Л.В. Каштанов дал наиболее полное описание исторических событий, происходивших на юге и юго-востоке России в далеком прошлом. Он писал: "Степи, простиравшиеся от Днепра далеко за Волгу, на восток, издавна служили местом кочевья многих племен и народов. В глубокой древности здесь кочевали скифы, сарматы, аланы. В I веке новой эры после победы над аланами, сюда вторглись гунны. Во времена Атиллы (433 - 454 г.) империя гуннов простиралась от Манчжурии до Киргизии и от Китайской стены до южно-русских степей. На смену гуннам пришли хазары, потом печенеги, торки, а потом и половцы или кипчаки - кочевые народы тюркского происхождения. В восточной литературе южно-русские степи называются "кипчакской степью" по имени кочевавших там народов, кипчаков или половцев. Древнерусские летописи хранят свидетельства многовековой борьбы славян с половцами. У всех на памяти и кипчакский хан Кончак из Слова о полку Игореве, и знаменитые половецкие пляски из одноименной оперы Бородина. История сохранила воспоминания о быстроте и подвижности половецкой конницы. Половецкие лошади, как и их хозяева - половцы, были выходцами из Средней Азии. Каштанов отмечает, что эти лошади представляют для нас интерес, так как были предшественниками татаро-монгольсих лошадей, которых привели с собой монгольские орды Чингиз-хана. В битве на реке Калке в 1223 г. от монголов потерпели поражение и русские князья, и половецкие ханы. Владычество Чингиз-хана распространилось почти на всю территорию европейской части России. На юге, в степной части, пошел процесс слияния кочевников-монголов с кочевниками-половцами. Этот процесс неизбежно сопровождался взаимным смешением и отродий скота, и, конечно, лошадей. Практически невозможно установить степень взаимовлияния монгольских и половецких лошадей. Во всяком случае, именно лошадь южно-русских татар кочевников и можно считать прародительницей донской казачьей лошади далекого прошлого."

В Московском государстве этих лошадей знали как ногайских, по имени монгольской орды, кочевавшей на юге. Развитию ногайского коневодства способствовал относительно мягкий климат, богатые разнотравьем степи. Ногайцы вели продолжительные войны в Закавказье и в Персии. Самой ценной добычей в этих войнах были лошади.

По мере укрепления Московского государства и падения татаро-монгольского господства, расширяются торговые отношения с разрозненными татарскими ханствами. Особенно широко идет торговля лошадьми. Имеется ряд исторических документов о широком распространении ногайских лошадей в Московском государстве на протяжении ХVI - XVII веков. О масштабах торговли лошадьми, которые поступают с юга и юго-востока, имеются упоминания и в русских летописях, и в работах историков, и в свидетельствах современников. В 1532 г. вместе с ногайскими послами в Москву прибыли и купцы, которые привели на продажу лошадей от Кошюм-мурзы(М. Худяков. Очерки по истории Казанского ханства, Казань 1923 г. ). В 1534 г. вместе с послами купцы из Ногайи привели на продажу 8000 коней(М. Худяков. Очерки по истории Казанского ханства, Казань 1923 г. ). В 1550 г. ногайские купцы приводят 10 000 голов лошадей, в 1555 г. - 40 000 (И.М. Кулишер. Очерк истории русской торговли). Торговые отношения с южными степными соседями продолжаются и в следующем столетии. В 1674 г. иностранный купец И. Кильбургер помечает, что в Москву из ногайской и калмыцкой Татарии ежегодно в августе пригоняют 20 и более тысяч табунных лошадей, поступают на продажу лошади от персов, турок, дагестанцев, каретных лошадей доставляют немцы.(Б.Г. Курц. Соч. Кильбургера, стр. 120. Киев 1915 г.) В Очерке торговли Московского государства в XVI и XVII столетиях известный русский историк Н. Костомаров пишет, что в конце XVII века поступление ногайских лошадей в Московское государство несколько сократилось из-за того, что лошади через Азов и Крым стали поступать в другие страны. Это подрывало ремонтирование армии лошадьми, и татарам под страхом смертной казни, было запрещено продавать лошадей помимо власти. Основной конский рынок был в Астрахани, куда за лошадьми приезжали перекупщики со всех сторон. После запрета торговля лошадьми пошла только через Москву. "Власть не хотела, чтобы частные люди владели отличными лошадьми, достойными быть в царской конюшне", - пишет Костомаров. Наряду с "аргамаками" из Персии и Турции в царские конюшни попадали и ногайские лошади, что свидетельствует о высоком их качестве.

Расширяя свои границы на юг и юго-восток, Московское государство подчиняет себе казанское и астраханское ханства. Оно стремится выйти к Волге, Каспийскому и Азовскому морям, открыть торговые маршруты на Среднюю Азию.

Ногайские орды, стоявшие на этом пути, сначала оттесняются в задонские степи, на Кубань, к устью Дуная, потом в ейские и приазовские степи, и уже в ХIХ остатки ногайских орд переселяются в Турцию. Ногайское коневодство приходит в упадок.

Слово "казак" монгольское. В далеком прошлом оно обозначало легковооруженного всадника. Южно-русские степи, которые современники называли "диким полем" были ареной постоянной борьбы между воинственными отрядами кочевников и народа, который по разным причинам переселялся из глубин Московского государства на его южные степные окраины. Так возникло русское казачество, которое охраняло границы Московского государства и самих себя от воинственных соседей. В XV веке казаки встречаются уже на всех южных окраинах Московского государства. История упоминает о "городских казаках" несших караульную и сторожевую службу и "вольных", которые промышляли в степи и государству не подчинялись. В XVI веке, пишет Д.И. Багалей в Очерке по истории колонизации степной окраины Московского государства в 1887 г., татарская степь обращается в татаро-казацкую. Казаки стали опасными конкурентами единовластным прежде хозяевам степей - татарам.

Казачий конь становится важнейшей принадлежностью беспокойной казачьей жизни. Все походы совершаются на коне, от его выносливости, силы и быстроты зависит сама жизнь казака. Не случайно о нем "ветроногом" и преданном друге слагаются песни. В бесконечных стычках с ногайскими татарами самой ценной добычей были их знаменитые лошади.

Первые казачьи поселения на Дону относятся к XVI веку. С 1549 г. название "донские казаки" встречаются в официальных документах Московского государства в связи с военными событиями того времени. Казаки теснят ногайцев, отнимая у них оба берега нижней Волги. В 80-х годах XVI века на месте слияния Дона с Северным Донцом появляется казачий городок Раздоры. Городки выше Раздоров принадлежат "верховым" казакам, ниже - низовому казачеству, которое вело постоянную пограничную войну с соседями, преимущественно с татарами и турками.

Для московского правительства было выгодно существование на юге даровой стражи - казаков. Оно входило в сношение с казаками, поддерживало их, присылало им боевые припасы и считало их своими холопами. В 1613 г. после избрания царя в Москве донское казачества стало получать жалование от московского правительства и заняло полулегальное положение. Фактически же казаки были независимы от московского правительства и обыкновенно не слушались приказаний, если они были не в их интересах. Когда царь приказал донским казакам идти на помощь туркам против Польши, казаки отказались. Вообще они доставляли много беспокойства и политических затруднений, нападая на турецкие владения, предпринимая даже разбойничьи набеги на Каспийское море. К началу XVII века взаимоотношения казачества и государства обострились. Пограничное население Московского государства враждебно относилось к казакам из-за грабежей. В 1630 г. казаки убили московского посла боярина Карамышева. Патриарх отлучил казаков от церкви. Разрыв продолжался около 2-х лет. В 1633 г. правительство приняло примирительную позицию, нуждаясь в казаках на случай войны с Польшей. Однако напряженность осталась, казаки не прекратили нападения на турецкие владения. Росту казачьих поселений препятствовала Турция, владевшая крепостью Азов в устье Дона и обладавшая поддержкой крымских татар.

Наконец Азов они взяли, но в 1641 г. турки двинули против них громадное войско. Казаки отсиделись, но побоялись, что их дело будет проиграно, и обратились к московскому правительству с просьбой принять от них Азов. По этому поводу в Москве в 1642 г. был собран земский собор. Подчинившись настроениям, царившим на соборе, Михаил приказал Азов очистить. Казаки Азов очистили, предварительно разорив его до основания. Но противостояние с Турцией растянулось еще на многие десятилетия. В итоге победа оказалась на стороне Московского государства, и начался устойчивый рост донского казачества, стало увеличиваться и конское поголовье (Брокгауз и Эфрон).

С развитием крепостного права, количество беглых крестьян увеличивалось. Они находили себе приют на Дону. На Дону находили себе приют и старообрядцы. После взятия Азова Петром I на казаков была возложена тяжелая обязанность по его охране. В 1705 г. донские казаки по царскому указу выставили на Астрахань 10 тысяч человек, в основном конных. В 1722 г. в первом персидском походе в составе большого русского войска приняло участие 20 тыс. конных казаков. В 1737 г. в армию Миниха входило 12 тыс. конных казаков. Одновременно 9,5 тыс. казаков в союзе с калмыками совершают кубанский поход на ногайских татар.

При Екатерине II у казаков гражданское управление было отделено от военного. В 1799 г. казацкие войсковые чины были уравнены с армейскими. Этим было положено начало дворянству у донских казаков. В 1801 г. в походе на Индию приняло участие 22,5 тыс. казаков на 44 тыс. лошадей. В войне 1812 г. Донское войско выставило 60 тыс. всадников.

В 1819 г. был учрежден особый комитет об устройстве войска донского. Положение об управлении Донского Войска было принято в 1835 г. Военное и Гражданское управление соединено в руках наказного атамана.

Этот исторический экскурс свидетельствует о том, что использование в русской армии лошадей южного и юго-восточного происхождения имеет глубокие исторические традиции. Это коренное отличие русской конницы XVIII и начала XIX веков от западноевропейской с ее тяжелыми рыцарскими лошадьми. Лошади в древнерусской живописи, на миниатюрах мастеров Палеха имеют утонченные черты лошадей Востока.

Вполне закономерно, что именно южнорусские степи становятся местом, где постепенно складывается коннозаводство, в задачу которого входит стабильное обеспечение армии конским ремонтом.

Вначале коневодство на Дону имело чисто местное значение. Постепенно от самых примитивных форм оно переходит к более культурному конеразведению. Складывалась своеобразная форма ведения коневодства, основой которой становятся конно-плодовые табуны, куда сводились кобылы и молодняк, принадлежавшие отдельным казакам, для совместного содержания и воспроизводства. На период случки в табуны назначались жеребцы, особо отличившиеся на военной службе, а также ценные жеребцы, захваченные во время военных походов. Казачье станичное коневодство располагалось в основном по правым берегам Дона. В 1699 г. адмирал Крейс в докладе Петру I отмечает, что казаки прилежно наблюдают конные заводы, имея в виду, наличие конноплодовых казачьих табунов.

Задонское коннозаводство

Со второй половины XVIII столетия начинается освоение богатых степных просторов по левую сторону Дона и по его притокам Салу, Манычу, речкам Кагальник, Егорлык, Средний Егорлык. Впоследствии эти степи получили название Задонских.

Содержание табунов люди почти не регулировали. Лошади, как правило, были предоставленные сами себе. Лучшим временем в жизни табунов были апрель и первые числа мая. Степь покрывалась буйными питательными травами. Летом после наступления зноя и иссушающих ветров степь выгорала. Количество подножного корма резко падало. Осенью, после выпадения дождей степь снова оживала, зеленела. За сентябрь, октябрь, часть ноября лошади нажировывались и входили в самый трудный период, в зиму, достаточно упитанными. Особенно опасным в зимний период бывал длительный гололед, когда животные из-за плотной ледяной корки не могли тебеневать и порой гибли в больших количествах. Выживали только сильные, все, что было чуть послабее, беспощадно уносилось естественным отбором.

В 1801 г. граф Платов доложил императору Александру I об упадке донского коневодства и о необходимости учреждения конно-плодовых табунов с указанием на Задонские степи, как наиболее подходящие для конеразведения. Благодаря особым заботам этого выдающегося деятеля коневодство получило новый толчок к развитию. Формирование станичных табунов стало вменяться в общую обязанность, а не зависеть от инициативы отдельных личностей. При увеличении табунов явилась большая потребность в пастбищах. Что бы недостаток таковых не пугал станичников, табуны разрешалось угонять в Задонскую степь. Первоначальная цель утверждения донского частного коннозаводства заключалась в том, чтобы дать возможность донским казаками, обязанным поголовно отбывать воинскую повинность, беспрепятственно приобретать для службы строевых лошадей. В то время незанятых земель были целые необозримые пространства, но претендентов на них являлось сравнительно немного. Первоначально земли разбирались по берегам Маныча. Коневодам разрешалось пасти свои табуны на всем пространстве свободных войсковых земель, где кому нравится. Начиная с весны каждого года, задонские табуны под присмотром калмыков-табунщиков свободно разгуливали от реки Сал до реки Егорлык. Задонская степь начала играть двоякую роль: она стала пристанищем оседлых, по большей части крупных коневодов и временным пастбищем для станичных общественных табунов. Такой дележ свободных войсковых земель был совершенно справедлив и целесообразен.

Так продолжалось до введения первого положения о Войске Донском в 1835 г. Под коневодство было отведено 800 тыс. десятин. Лучшие земли были отведены по водотоку с таким расчетом, чтобы никто не был обижен в пользовании водой и камышами, которые в степном коневодстве играют громадную роль, служа единственной защитой зимующим табунам. Участки для 500 голов в 781 десятину имели по водотоку 1 1/2 версты, для 1000 голов - в 2 раза больше. Вся остальная степь, не вошедшая в пользование зимовников, отдавалась в общее пользование, как оседлым коневодам, так и остальным жителям Войска. За пользование землею была установлена плата 15 копеек серебром с головы.

Пользование землею было упорядочено различными правилами, с целью сократить произвол и хищническое отношение к земле.

Утвержденное положение, превращая оседлых коневодов в арендаторов-плательщиков, вместе с тем, не нарушало прав станичных обществ пользоваться бесплатно общими попасами (Полковников). В 1858 г. вышло новое положение, в котором еще более подробно были разработаны правила пользования землею, так как под видом не столь выгодного коневодства легко могло привиться очень выгодное овцеводство и скотоводство, которые в скором времени могли превратить степи, богатые самыми разнообразными и питательными травами, в пустыню, покрытую полынком и другими не идущими в корм растениями. Плата за аренду была переложена с головы на землю. Зимовники были увеличены, на 500 голов лошадей нарезалось 1250 десятин. В 1860 г. было разрешено коневодческими участками пользоваться лицам и не казачьего сословия.

В то самое время, когда Войско заботилось только о своих нуждах, а задонские коннозаводчики преследовали свои личные интересы, события, совершавшиеся внутри России, подготавливали скромным и, по большей части, малообразованным коневодам совершенно иную судьбу, о которой никто из них не мог и мечтать (Полковников).

Развитие Задонского коннозаводства нельзя рассматривать в отрыве от развития коневодства в Российской империи. Как уже упоминалось выше, упадку верхового коневодства способствовало сокращение кавалерии после Севастопольской войны. Об этом подробно пишет в журнале "Рысак и скакун" за 1911 г генерал А.Ф. Грушецкий, который несколько десятилетий занимался "конским ремонтом" армии:

"Средства государства были подорваны. Вслед за финансовым кризисом последовала реформа 1861 г. Заводы остались только у очень состоятельных и слепых в учете стоимости производства лошади владельцев, когда приходилось пользоваться наемной обслугой лошадей. В Великороссии остались только наиболее ценные заводы, доступные гвардейским ремонтам. Лебедянь стала центром уже не всех ремонтов, но только гвардейских, а армейские перебежали в Малороссию и Новороссию, где табунное коннозаводство не несло таких денежных затрат. Лошадь малороссийскую и новороссийскую, так же как и задонскую, первоначально воспитывала широкая привольная степь, обильный корм и природа. Затем появился плуг, пошла тонкорунная доходная овца. Степь стала исчезать. Для гвардии лошадей уже стало не хватать и в Великороссии. Ремонтеры потянули руки к Малороссии.

Армейские ремонтеры стали искать более дешевые источники. Они нашлись на Дону, в задонском коннозаводстве. Сначала задонская лошадь робко заглянула в армейские ремонты под чужим именем, выдавая себя за малороссийскую. Конноторговцы степной лошадью, преимущественно из Старого Оскола проложили ей дорогу в армейские ремонты под чужим паспортом. В 1869 г. официально в первую запасную кавалерийскую бригаду были приведены 15 задонских лошадей. Приемный комитет дал о них следующее заключение: сказать о них ничего нельзя определенно, лошади слишком худы, с хорошими ногами и хорошими спинами.

Первые донцы прибыли в своем естественном виде - неосмиренными, худыми и истощенными. Они произвели неприятное впечатление и все были выбракованы за неукротимый дурной нрав. На самом деле они были просто напуганы неумелым обращением с дикой лошадью в запасном эскадроне. С каждым годом через ремонтеров при посредстве конноторговцев степными лошадьми Дятлова, Нифонтова, затем Подкопаева и Фурмана задонская лошадь все в большем количестве поступала в кавалерию. Война 1877 г. показала, что степные задонские лошади лучше всех перенесли боевую обстановку. В 1879 г. резко изменились требования к ремонтной лошади. Они потребовали привода в годовой ремонт кавалерии исключительно задонских лошадей".

Военное министерство под угрозой остаться совершенно без ремонта, обратило свое внимание на задонское коневодство. Результатом этого внимания стало новое положение, которое вступило в силу в 1874 г. Стимулом возникновения задонского коневодства стал спрос на лошадь известного сорта. Но это коневодство развивалось на земле, не принадлежащей самим коневодам.

Изначально задонские степи делились на две половины: западную - по левую сторону Маныча, притока Дона, и восточную - по правую сторону. Климатические и почвенные условия в западной части были более благоприятными, чем в восточной. Вначале сроков аренды установлено не было. Контроль был направлен только на правильное пользование землею.

Сначала аренда была ограничена 1900 годом. Затем по докладу особой комиссии, рассмотревшей проект военного министерства о донском частном коннозаводстве на войсковых Задонских степях, 10 июня 1900 г. "Высочайше" было утверждено мнение Государственного Совета о продлении существования донского частного коннозаводства в западной части Задонской степи на 12 лет, в восточной - на 24 года, считая с 1-го января 1901 г. Таким образом, срок существования частного коннозаводства в западной части Задонской степи истекал 1-го января 1913 г., восточного - 1925 г.

Казалось бы в такой обстановке существовать могло только самое примитивное коневодство, но никак ни культурное, требующее для своего процветания, кроме любви к делу, знаний и опыта, прежде всего прочного фундамента в виде крупного землевладения и капитала. Однако к заслугам задонских коневодов нужно отнести и то, что без всякой помощи со стороны Государственного коннозаводства они сумели настолько сохранить хорошие качества донской породы, что государственные люди в момент ремонтного кризиса остановились именно на этой породе (Полковников).

На первых этапах развития задонского коннозаводства владельцами конных заводов были в основном крупные казачьи военоначальники, зажиточные казаки. Именно они имели предпочтительное право на получение зимовников. В дальнейшем, когда были ужесточены требования к ежегодной сдаче определенного количества и качества лошадей в ремонт, ограничены масштабы распашки земли, размеры скотоводства и овцеводства, а также возможности использования наемных рабочих, коннозаводчики начали продавать свои заводы. Цены на зимовники упали, так как покупать их могли только представители казачьего сословия. Зимовники (2400 десятин земли с поголовьем лошадей скота и с имуществом) скупались по баснословно дешевым ценам. Родоначальник целой династии коннозаводчиков казак Осип Корольков в 1878 г. начинал с одного участка, через 30 лет его разросшаяся семья, включая внуков, владела 1/3 частью всех коннозаводческих степей. Другой известный коннозаводчик в 1882 г. купил у генерала Митрофанова зимовник с ничтожным наличным капиталом, а к 1907 г. уже владел миллионным состоянием.

"Чтобы поднять продажную стоимость зимовников, - пишет А.Ф. Грушецкий, - предприняты были различные меры для разрешения покупки всем, кто имеет оседлость в Донской области. Кто желал купить зимовник, тот должен был получить разрешение от какой-либо станицы построить в ней дом. Дом строился только при покупке зимовника. Так совершился переход Задонских конных заводов от казачества в руки других владельцев.

В настоящее время коннозаводчиков действительных казаков почти нет. Остались коннозаводчики торговые казаки и пришлые крестьяне, преимущественно малороссы. Условия хозяйств резко изменились. Зимовники, благодаря громадному риску и труду, начали приносить доходы".

Развивающееся благосостояние отразилось на всем хозяйственном строе. Убогие саманные, т.е. глиняные, дома и постройки были заброшены и заменены деревянными. Заброшены были базы, их заменили конюшни и крытые навесные сараи. Паровые молотилки вытеснили каменные молотильные катки, косарей заменили сенокосилки и жнеи. Старый деревянный плуг заброшен, появился богатый самый усовершенствованный пахотный инвентарь.

Постепенно донское частное коннозаводство из учреждения, специально предназначенного для удовлетворения потребностей казачьего населения, стало превращаться в главного поставщика лошадей для регулярной кавалерии. Если в 1867 г. из Задонских заводов в ремонт было принято 25 проц. лошадей от общего ремонта, то в 1886 г. этот процент поднялся до 73. Задонское коннозаводство, благодаря предоставленным ему льготам, заняло исключительное по своему значению место в обеспечении армии лошадьми. Таким образом, армия попала в серьезную зависимость от задонского коннозаводства, которое само зависело от решений Донского Войска, истинных владельцев задонских степей. Нельзя сказать, что военное ведомство и Главное управление государственного коннозаводства не волновало сложившееся положение. В свою бытность Главным Управляющим государственным коневодством и коннозаводством граф Воронцов-Дашков употребил все усилия, чтобы создать взамен Донского коннозаводство культурное и степное в Тургае и Кустанае. Задонских жеребцов начинают приобретать для Кустанайской и Тургайской ГЗК. При Деркульском заводе устраивается степной рассадник, такие же рассадники учреждаются при задонском заводе М.А. Курочкиной и в заводе астраханского калмыка Абуши Дундукова. Государственное коннозаводство безвозмездно снабжало их кровными и полукровными жеребцами, приплоды которых поступали в конюшни Кустаная и Тургая. Это дело попытался продолжить сменивший графа Воронцова-Дашкова великий князь Дмитрий Константинович.

В 1906 г. после ряда совещаний при главном управлении государственного коннозаводства о судьбе Задонья частным коневодам было предложено искать других, более дешевых земель для своих табунов. В 1907 и 1908 гг. представители военного министерства, государственного коннозаводства и коневоды Задонья в лице г. Супрунова и кн. Трубецкого осматривали свободные земли Уральской, Тургайской, Самаркандской, Семиреченской, Ферганской областей и Алтайского округа. Земли, прекрасно служащие для коневодства кочевников, коннозаводчики Задонья забраковали, потому что они будто бы непригодны в силу климатических и кормовых условий (Ж. "Коннозаводство и спорт" за 1911г. N 1266, стр. 150 С. Трилицкий (кавалерийский офицер) из газеты "Новое время", Старинное недоразумение.).

По-настоящему донскую лошадь Россия впервые увидела на Всероссийской конской выставке в Москве в августе 1910 г. "Задонское коннозаводство исключительно военное, - писал А.Ф. Грушецкий, - оно не появляется на рынках сбыта. Громадному большинству даже близких к коннозаводству нашего Государства людей задонская лошадь была совершенно незнакома. Многие думали, что она, какая-то дикая, степная, туземная порода". Задонские коннозаводчики очень хорошо подготовились к выставке в Москве. Они представили не только самую большую - в общей сложности, 160 голов - но и тщательно подобранную по типу, экстерьеру и возрасту группу лошадей. На коневодческую общественность донские лошади произвели сильное впечатление. Задонские коннозаводчики не зря так тщательно готовились к этому показу. Клубок противоречий вокруг задонского коннозаводства затягивался все туже. Одновременно с выставкой состоялся Первый Всероссийский съезд коннозаводчиков, который открылся 20 августа в зале дворянского собрания. Работа на съезде велась в трех отделах: рысистом, верховом и рабочем. Открывая съезд, Управляющий Государственным Коннозаводством генерал-лейтенант А.И. Зданович выделил два основных вопроса, это "усиленный интерес к подъему сельского хозяйства и необходимость России иметь мощную армию".(Труды первого всероссийского съезда коннозаводчиков, том I, стр.33, Москва 1910 г.) Самыми больными и дискуссионными вопросами были: метизация орловского рысака с американским и судьба задонского коннозаводства.

Председатель выставки князь А.Г. Щербатов заявил, что поголовье, представленное на выставку задонскими коннозаводчиками, является таким зрелищем, которого давно и нигде не приходилось раньше видеть. От имени коннозаводчиков Донской области выступал кн. П.Н. Трубецкой. Он подчеркнул, что своей исключительной задачей коннозаводчики восточной и западной части Донской области считают приготовление лошадей для нужд государственной обороны.

В верховом отделе дискуссия шла между представителям "культурного" коннозаводства и задонского. В основе этой дискуссии лежали чисто экономические мотивы. "Культурных" коннозаводчиков не устраивала цена, по которой ремонтные комиссии покупали лошадей, другого рынка сбыта кроме армии практически не было. Но все эти коннозаводчики были собственниками своей земли и сами себе хозяевами. На производство задонской лошади значительные средства выделяло государство, выплачивая арендную плату Донскому Войску. Задонский коннозаводчик своей земли не имел. Вся его хозяйственная деятельность была жестко регламентирована "Положением об аренде" и находилась под постоянным контролем со стороны представителей военного ведомства, Главного Управления Коннозаводства и Донского Войска. Неслучайно на съезде в интересах Задонского коннозаводства больше выступали представители армии, а не сами задонские коннозаводчики. Голосов последних вообще почти не было слышно.

Льготы по арендной плате за пользование землей (о чем упоминалось выше), экстенсивный характер конеразведения обеспечивали задонским коннозаводчикам экономическую эффективность и при сравнительно низких закупочных ценах, которые устанавливались государственными ремонтными комиссиями. Но эти же цены были абсолютно неприемлемы для конных заводов в центральной и южной части России, на Украине. Себестоимость лошадей к моменту реализации была выше, чем предлагаемые ремонтерами цены.

Неудовольствие таким положением высказывали А.П. Немцович, В.Э. Фальц-Фейн, Ф.Н. Измайлов. Они считали, что донская лошадь слишком дорого обходится государству, ущемляя при этом интересы коннозаводчиков "культурных" районов.

Генерал А.Ф. Грушецкий, председатель ремонтной комиссии, наставал на том, что задонская лошадь должна быть признана "лошадью государственной необходимости" и что в данное время без нее нельзя обойтись. "Ни одно государство в мире, - пишет он же в статье, опубликованной в Альбоме Всероссийской конской выставки 1910 г., - не обладает таким огромным и оригинальным коннозаводством верховой военной лошади на площади размером 800000 десятин с 60000 поголовья, которая дает половину ремонта на всю регулярную кавалерию. Кроме того, Задонская степь дает до 300 жеребчиков ежегодно Войску Донскому для конноплодовых табунов, 150 лошадей для казачьих офицеров, до 60 жеребчиков на улучшение коневодства Астраханских, Ставропольских калмыков".

"Из остатков громадного ремонта после комиссий покупают частным образом в строй казаки Донской, Кубанской и Терской областей - до 600 лошадей, и подобного род спрос ежегодно увеличивается. Покупаются полукровные производители для Астраханских и Сибирских коневодов, для станичных маток войска Донского, Кубанского, Терского, в конюшни государственного коннозаводства по согласительным ценам от 500 до1000 р. за бурлака (Так называли жеребчиков, отобранных для использования в качестве производителей) 3,5 лет", - пишет Д. Мокренко в журнале. "Коннозаводство и спорт" за 1913 г.

Несмотря на определенные разногласия между коннозаводчиками "культурных" и "степных" районов, большинство признавало огромные достижения и значимость Задонского коннозаводства для государства. Их выступления также звучали на съезде.

На съезде говорилось и о том, что положение задонских коннозаводчиков, особенно в восточной части, далеко не так выгодно. Хороша западная часть степи, восточная же часть - сплошной солончак. Приведение ее в культурное состояние требует значительных вложений капитала. В тоже время, несомненным было и то, что дешевое экстенсивное коннозаводство уходило в прошлое. Спрос на резвую, сильную, рослую лошадь требовал значительных изменений в технологии степного конеразведения, расширения использования в качестве улучшателей английских чистокровных, английских полукровных, орлово-ростопчинских, стрелецких жеребцов.

Неопределенность в окончании срока аренды Задонских степей, с одной стороны, тормозила развитие задонского коннозаводства, с другой, - активизировала задонских коннозаводчиков, которые стремились доказать свою необходимость для государства.

В свою очередь диспаритет закупочных цен на лошадей из "степных" и "культурных" районов мешал развитию верхового коневодства в европейской части России. Ни по своим масштабам, ни по породному составу оно было не сопоставимо с донским. Мосолов ссылается всего на несколько частных конных заводов. Это завод Е.М. Трифановской в Полтавской губернии, который имел всего 50 маток чистокровных, английских полукровных и орлово-ростопчинских. Завод А.И. Фальц-Фейна в Таврической губернии - 30 маток. Завод В.Э. Фальц-Фейна в Херсонской губернии, в Асканье Нове - 94 матки, в том числе чистокровные, полукровные английские, англо-арабские, полурысистые и смешанные. Завод Ф.Э. Фальц-Фейна, также в Асканье Нове, - 65 маток: чистокровных, полукровных английских, полуарабских, рысистых, полурысистых и смешанных.(Список частных конских заводов в России, 1904 г) Из государственных конных заводов верховых лошадей самым крупным был Провальский. Он входил в систему Задонского коннозаводства и призван был выращивать жеребцов для казачьих плодовых табунов. Стрелецкий и Ново-Александровский конзаводы, в общей сложности, имели около 300 маток, в основном полукровных английских и полуарабских.

Орлово-ростопчинские лошади, по мнению современников, по своим рабочим качествам не отвечали требованиям строевого армейского ремонта. Русское полукровное коннозаводство только начинало свой путь, и ещё не было ясного понимания, что он далеко не так прост, как тогда казалось.

Подводя итоги всем дискуссиям на съезде коннозаводчиков, в заключительном, можно сказать, программном докладе князь А.Г. Щербатов отметил необходимость поиска соглашения интересов Войска Донского с требованиями кавалерийского ремонта по коннозаводской степи. "Ежегодно, - говорил он, - кавалерия получала с Дона 6000 лучших по своим качествам ремонтных лошадей. В настоящее время выгода Зимовника получается из льготного пользования участком, гораздо большим, чем сколько нужно для выращивания требуемого количества лошадей. Разрешить увеличить посевную площадь, обязать посев трав, запретить содержание овец, ограничить число нагульного скота и оплачивать полную стоимость ремонтных лошадей, т.е. около 400 р. за голову, и сдавать землю по действительной рыночной цене, - тогда владельцы зимовников смогут платить Войску Донскому по 3 или 4 рубля за десятину вместо теперешних нескольких копеек. Коннозаводская степь сдается по баснословно низкой арендной цене. Отсутствие в производстве лошади Задонской степи правильного коммерческого расчета отзывается убыточно на Донской области."

На общем собрании верхового отдела, которое состоялось 24 августа, обсуждался вопрос обеспечения Государственной обороны конским составом. Постановление, которое зачитал председатель собрания кн. А.Г. Щербатов, звучало следующим образом: "Главнейшей задачей Правительства по отношению к коннозаводству следует считать обеспечение армии наилучшим конским составом". Далее в своем вступительном слове Шербатов особо выделяет Задонское коневодство, которое характеризует, как выдающееся явление".( Там же стр.150.)

Спустя несколько месяцев после съезда, 24 февраля 1911 г. у князя П.Н. Трубецкого состоялось частное совещание по вопросу дальнейшей аренды степей Задонского коннозаводства. Совещание было весьма представительным. На нем присутствовали деятели и военного ведомства, и Главного управления по коннозаводству, и депутаты Государственной думы.

Основной доклад делал генерал-лейтенант Поливанов, который представлял интересы армии. Он считал, что необходимо срок аренды продлить, но и увеличить размер вознаграждения Донскому войску. Его поддержал военный министр генерал В.А. Сухомлинов (в свое время начальник офицерской кавалерийской школы), который заявил о недопустимости краткосрочной аренды. "Военное ведомство, - сказал он, - оказалось в затруднительном и зависимом положении, задонская лошадь, поступающая в ремонт кавалерии, обходится в 700 рублей, а при новых условиях будет обходиться в 1000 р., намного дороже культурной, но и материал много лучше. Культурные лошади, кровные и полукровные, индивидуальными достоинствами превышают степную задонскую - при хорошем конюшенном содержании, тщательном уходе. В массе же степная задонская лошадь, закаленная степным воспитанием - выносливее и более стойко переносит тяжелые испытания боевой жизни. В боевом отношении степняк задонский - тот же полукровок, но отобранный природой для массовой кавалерии, является незаменимым и более ценным материалом".

Управляющий Государственным коннозаводством генерал А.И. Зданович хоть и признал неизбежным продление аренды задонскому коннозаводству, но считал необходимым усилить внимание к коннозаводству культурных районов и освоению степных районов в Заволжье, Астрахани, Калмыкии. На скорейшем прекращении аренды настаивали член Госдумы Шейдеман Е.М, член госсовета И.Н. Леонович, князь А.П. Урусов. Член Госдумы от области Войска Донского В.И Черницкий. говорил о высокой стоимости Донской степи. Предводитель дворянства области Войска Донского А.П. Леонов считал, что если уничтожить донское частное коннозаводство, то тому же казаку негде будет брать жеребцов для плодовых табунов. Очень авторитетный в то время коннозаводчик чистокровных лошадей М.И. Лазарев, отдавая должное блестящему результату, достигнутому коннозаводчиками Задонских степей, считал, что ни в коем случае нельзя умалять достоинства полукровных лошадей культурных районов.

Наиболее последовательно и аргументировано доказывали важность задонского коннозаводства для страны специалисты, занимавшиеся ремонтом, А.Ф. Грушецкий и Л.С. Сенявин (внук адмирала Сенявина). Они в деталях были знакомы как с задонским коннозаводством, так и с культурным. Прекрасно понимали невозможность быстрой замены задонского коннозаводства, чем ни будь, равным ему.

Ожесточенная дискуссия о судьбе задонского коннозаводства на страницах газет и журналов, на различных съездах и собраниях будет продолжаться вплоть до 1917 г.

17 марта 1913 г. военное ведомство законодательно внесло предположение, устанавливающее новые правила донского частного коннозаводства. Доклад комиссии констатирует, что военное ведомство не посчитало возможным исполнить преподанные в 1900 г. законодательною властью указания о ликвидации донского коннозаводства по причинам, которые в то время не могли быть предвидены.

4 июня 1913 г. комиссия по военным и морским делам вносит в Госдуму предложение о ликвидации частного коннозаводства в западной части Задонских степей. Дума принимает предложение со следующей формулировкой: "Признавая существующий способ ремонтирования армии лошадьми при помощи донского частного коннозаводства чрезмерно дорогим для Государственного казначейства, несправедливым и убыточным для Донского казачьяго войска, Государственная дума находит необходимым: 1) безотлагательную ликвидацию Донского частного коннозаводства; 2) принять меры к образованию коннозаводческих хозяйств в степных местностях Азиатской России и 3) увеличить цены ремонтной лошади культурных хозяйств соответственно действительной стоимости таковой лошади. На решение Думы сильное давление оказывают депутаты от Донского казачества. Довольно типичным была точка зрения, высказанная в газете "Приазовский Край" за 1913 г. в статье "Задонское коннозаводство": "Коннозаводчики решили довести до сведения председателя совета министров, что если им не продлят срок аренды, они прекратят разбивку косяков, и в 1916 г. кавалерию ремонтировать будет нечем. Каждый из казаков-землеробов безусловно благословил бы это решение коннозаводчиков, так как оно было бы первым более или менее серьезным шагом задонских "князей" к ликвидации своего коннозаводства и к возникновению на богатейших степях западной части казачьего хозяйства".

В августе 1913 г. в Киеве проходил Второй Всероссийский съезд коннозаводчиков и окружная конская выставка. Донским лошадям, как не входящим в этот район, быть не полагалось. Но если коннозаводчиков из культурных районов на выставку заманивали всякими льготами, то задонские коннозаводчики выпрашивали себе места и, не получив желаемого количества, привели 100 маток, а весь громадный район выставки прислал около 300 верховых лошадей различного пола, назначения и возраста. Задонские коннозаводчики, приехали на съезд отстаивать свое существование на прежних условиях, и, по свидетельству очевидцев, делали они это настойчиво, умело и организованно. Они защищали не только свое коневодство, но связанное с ним владение землей.

Несмотря на определенное сопротивление, II съезд коннозаводчиков в Киеве подтвердил решение съезда 1910 г. о необходимости продления аренды западной части задонской степи и сохранения там коннозаводства.

Один из самых бескомпромиссных и последовательных защитников задонского коннозаводства на всех совещаниях, съездах и в прессе был генерал Грушецкий, его доже с некоторой долей иронии называли "Задонским рыцарем". Судя по многочисленным выступлениям и статьям, этот человек прекрасно знал не только задонское, но и все верховое коннозаводство России, как со специальной точки зрения, так и с экономической. Он хорошо владел пером, был прекрасным полемистом.

В девяти номерах журнала "Рысак и скакун" за 1914 год А.Ф. Грушецкий доказывает, что без поголовья, которое поставляют задонские конные заводы, план ремонта армии лошадьми выполнить невозможно. В 1912 г. для кавалерии, в общей сложности, было приобретено 8769 лошадей, в том числе 4594 головы в "культурных районах" и 4175 голов в Задонье, из них. 2526 - в западной части. Таким образом, коннозаводчики западной части поставили в армию почти 30 проц. ремонта. Признав лошадь Задонских степей за отличную верховую лошадь, Государственный Совет высказывает пожелание, чтобы "Государственное Управление Коннозаводства совместно с военным ведомством принимало теперь же и в будущем все меры к тому, чтобы при имевшей наступить в 1927 г. ликвидации донского частного коннозаводства на войсковых Задонских степях плодовый состав его сохранить для государства и отнюдь, хотя бы в минимальной части, не ушел за границу".

Грушецкого чрезвычайно волнует та легкость и безопеляционность, с которой законодательная власть в лице сначала 3-ей Думы, а потом 4-ой решает перевести Задонское коневодство в Степную местность Азиатской России, и обсуждается возможность перевода в Сибирь. При этом "спешно", "безотлагательно", "немедля", предполагая, что в самое непродолжительное время Сибирь будет поставлять пригодных для ремонта лошадей. Государственное коннозаводство планирует 3000 маток купить для Государственного конного завода в Западной части.

Людям, знакомым с коннозаводством, ясно, что - или такое решение не будет выполняться, или коннозаводство постигнет самая тяжелая участь.

Последняя публикация в журнале "Рысак и скакун" относится к январю 1917 г. Ее автор коннозаводчица Кухоренко-Конради пишет о том, что не только Армия нуждается в донской лошади в качестве ремонта. Донские жеребцы получили широкое распространение у кубанского и терского казачества, в Калмыкии, в Астраханской области и в Зауралье, а также в Сибири.

Принято считать, что история не имеет сослагательного наклонения. Тем не менее, не случись социалистической революции, сельское хозяйство в Задонских степях развивалось бы эволюционно. Процесс интенсификации всего сельского хозяйства, в том числе и коневодства, на юге России набирал силу. А.И. Солженицын в своём " Красном колесе" дал очень яркий и точный портрет нового хозяина земли - умного, расчетливого, дальновидного. Именно такими не трудно себе представить задонских коннозаводчиков. Такими, увы, безымянными смотрят они на нас с фотографий, сделанных в августе 1910 г. в Москве на Всероссийской конской выставке.

После Первой мировой войны повсеместно, во всех странах коневодство численно начало сокращаться. В армии, в сельском хозяйстве, на транспорте живая сила стала уступать механизмам. Как правило, сохранялась лучшая часть поголовья. Коневодством и коннозаводством продолжали заниматься истинные энтузиасты. Задонское коннозаводство было готово к такому обороту событий. Среда задонских коннозаводчиков была далеко не однородна. Но и в западной, и в восточной части были лидеры коннозаводского дела, чьи конные заводы можно было отнести к национальному достоянию. Перед войной 1914 г. в Сальском округе Донской области в общей сложности было 80 конных заводов с общим количеством маток 20500 голов.

Однако история распорядилась так, что планам по развитию Задонского коннозаводства, которые с таким энтузиазмом обсуждались и в 1910, .и в 1913 гг., не суждено было сбыться. Кровопролитная, разорительная Гражданская война с особой жестокостью прокатилась по Дону и Северному Кавказу.

Погибли и люди, и животные, разрушен был хозяйственный уклад юга России. От многотысячных табунов остались даже не сотни, а единицы лошадей. О судьбе большинства их владельцев мы уже никогда и ничего не узнаем. Не узнаем о защитниках и противниках Задонского частного коннозаводства. Не узнаем, где и как закончил свой жизненный путь генерал А.Ф. Грушецкий, потерявший на войне 1914 г. сына. Задонское коннозаводство исчезло как легендарная Атлантида. На поверхности остались такие крохи, что казалось никакое восстановление невозможно.

Автор: М. И. Киборт, ст.н.с. ВНИИ коневодства, к.с.-х.н.

Источник в интернете:

http://www.equestrian.ru/1342

М. И. Киборт
Читайте также:



 
©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты