Главная  >  Экономика   >  Культура хозяйствования   >  Философия экономики


Генезис зрелых форм капитализма, национализма и нации

11 октября 2007, 283

Капитализм середины XIX века характеризовался тем, что капиталистическая система хозяйства окончательно сделала капиталистическим само общество, радикально трансформировав всю его внутреннюю организацию.

Капитализм середины XIX века характеризовался тем, что капиталистическая система хозяйства окончательно сделала капиталистическим само общество, радикально трансформировав всю его внутреннюю организацию. Вот с этого исторического момента нация, национальное государство и национализм заявляют о себе в полный голос. По-другому эту мысль можно выразить так: до начала формирования капитализма в рамках национально-государственных структур нации, народы, этносы и другие формы общностей, а также империи, государства, монархии и другие формы социально-политической организации указанных общностей были принципиально иными.

«Пять путей к современности»

Капитализм получил развитие в Новое время и стал ведущим процессом модернизации Запада. В английском языке есть два словосочетания, обозначающие эпоху западного развития, начавшуюся с Нового времени, - modern society, или modernity и contemporary society. Но значение их разное. Первое выражение обозначает общество новой эпохи, эпохи Модерна, то есть общество, ставшее современным, прошедшим модернизацию. Второе - общество, существующее в одно с нами время. Первый смысл слова - научный, второй - повседневный. Подзаголовок, который выше дан в кавычках, взят мною из знаменитой книги Лианы Гринфельд «Национализм. Пять путей к современности»1. Пять путей к современности означает здесь пять путей к обретению качества современности, к вхождению в эпоху модернити. В русском языке сегодня используются термины «модернити», «эпоха Модерна», «современность», «современное общество». Но при этом предполагается понимание контекста, выявляющего научное значение слова «современность» - эпохи, начавшейся с возвышения Запада в Новое время. Во всяком другом употреблении это будет просто «сегодняшний день».

Пять путей к современности рассмотрены Гринфельд не как ступени в ее развитии, а как пути отдельных стран к этому состоянию, тесно связанные с развитием в них наций и национализма. Под национализмом автор понимает здесь «термин, который, словно зонтик, собирает под собой все феномены, относящиеся к национальной идентичности, к национальному сознанию и коллективности, основанной на нациях...»2.

Гринфельд анализирует модернизации Англии (в XVI веке), Франции (между 1715 и 1789 годами), России (второй половины XIX века), Германии (конца XVIII - начала XIX века), Америки (конца XVIII - середины XIX века). В это время в названных странах складываются особые национальные идентичности, изначально никак не ассоциировавшиеся с капитализмом. Нации формируются интеллектуалами и интеллектуалами-профессионалами, другие же социальные группы в данном процессе играют в основном пассивную роль.

Преимущества английского развития состояли в том, что здесь группы, являвшиеся проводниками национальной идентичности, смогли распространить новые идеи на общество в целом. Среди факторов, способствовавших развитию английской национальной идентичности и английского капитализма, можно указать следующие: поддержка монархии, появление новой аристократии, протестантская реформация и изданная на английском языке Библия, распространение экспериментального знания. Английская аристократия активно включилась в создание коммерческих предприятий нового типа, оказав тем самым влияние посредством своего статуса и власти на распространение идей меркантилизма. Предприниматель-аристократ стал абсолютно новым социальным явлением, что, конечно же, позитивно сказалось на распространении капиталистического духа. Развитию национального рынка в Англии способствовала также монархия. Она активно устраняла сословные и феодальные ограничения. Впоследствии английский опыт послужил для других стран своеобразной моделью. В Англии процесс формирования нации способствовал формированию капитализма, и наоборот.

Пример Англии наглядно демонстрировал, что сложившаяся национальная идентичность усиливала мобилизацию общества, а это, в свою очередь, еще больше укрепляло национальную идентичность и делало ее специфической, отвечавшей индивидуальному пути к капитализму. По мнению Гринфельд, «рождение английской нации было не только рождением нации; это было рождением наций, становлением национализма»3. На мой взгляд, складыванию национальных идентичностей способствовало также появление нового мирового порядка - Вестфальской системы, которая устанавливала в качестве всеобщего принципа территориальный, культурный и политический суверенитет государств, что, безусловно, способствовало процессам экономической интеграции в них. Однако в самой Англии национальное единство складывалось раньше и быстрее, чем в континентальной Европе, и поэтому условия для развития капитализма были здесь также более благоприятными. В другой своей работе Гринфельд говорит, что 1776 год - год издания книги Адама Смита Wealth of Nations, название которой можно перевести и как «Богатство наций», - можно считать также и годом рождения современной капиталистической английской экономики. Однако этому моменту предшествовали двести лет развития национального духа Англии: «Экономический национализм (протекционизм своей экономики, защита национальных экономических интересов. - В.К.) появился в Англии первоначально как национализм в целом»4. Национальное английское сознание в период экономической интеграции и развития международной торговли стало основой международной конкуренции

.В плане образования наций в XVI веке трудно сопоставить какую-либо страну с Англией, где эти процессы происходили достаточно интенсивно. В сравнении с ней даже в более позднее время - например, во Франции - идентичность на уровне государства была представлена некоторыми локальными идентичностями, для сплочения которых в нацию потребовались определенные политические усилия. Во Франции в это время создавались предидентичности, то есть только условия для последующего образования тотальности нового типа. Особенность Франции заключалась в том, что объединение происходило на фоне влияния идей Фомы Аквинского и Католической церкви. И опять же здесь имелась инициатива короля как объединителя государства. Франция долго оставалась на позициях меркантилизма в экономике, распространившегося с середины XV века и продержавшегося в течение следующего века. С XVII века стали появляться новые идеи в экономике, но французский национализм только эпизодически восставал против отдельных групп предпринимателей-иностранцев, к тому же он явно не связывал себя с экономическими целями. Как пишет Гринфельд, даже меняющееся тело Франции не меняло ее дух, «Франция не смотрела на патриотизм как релевантный разговору о бизнесе»5. Основным препятствием, задерживавшим капиталистическое развитие во Франции, был католицизм. После Варфоломеевской ночи многие из протестантских семей покинули Францию, чтобы обосноваться на севере Европы, которая, возможно, по этой причине экономически намного опередила Францию.

Америка конца XVIII - середины XIX века отличалась независимостью образования нации от геополитики и от этносов, отмечает Гринфельд. На этой новой земле нация конструировалась отцами-основателями на концептуальной основе, для которой было характерно не столько обращение к истокам нации, сколько развитие самих принципов. Америка была новой Англией, только осознавшей собственное единство и давшей этому единству фиксированное письменное оформление в виде Конституции, которая сцементировала в дальнейшем национальное единство. «Дух капитализма» был американским наследием, полученным от англичан. Он оказался настолько силен, что сформировал США как «экономическую цивилизацию» в ходе ее политического самоутверждения в качестве нового национального государства и, как я уже отмечал, на концептуальной основе просвещенческого сознания отцов-основателей.

Германия конца XVIII - начала ХIX века переживала период анемии - утраты собственных норм и ценностей. Мощным стимулом, способствовавшим формированию не только нации, но и германского сознания, стал немецкий романтизм. Его влияние пришлось на конец XVIII века. В романтизме нации рассматривались как метафизические сущности, что сильно повлияло на немецкое понимание своей идентичности. Германский национализм все последующее время имел сильный романтический оттенок, связывавший проблему германской нации с ее специфическим сознанием и исторической судьбой. В рассматриваемый период только небольшая часть общества - некоторые из интеллектуалов и коммерсантов - хотела ориентировать национальное строительство Германии на экономические цели. Так, книга коммерсанта Иоганна Эрнста Готцковского «Патриотические купцы» была опубликована в 1768 году, а Адам Смит в германских землях еще долго не был широко известен. Хотя «Богатство народов» Смита вышло в Германии в один и тот же год с изданием этого труда в Англии, данная книга воспринималась преимущественно как философская. Значительно позже протекционизм государства в отношении национальной экономики стал восприниматься в качестве выражения национальных интересов. Такая теоретическая позиция стала характерной для целой школы немецкой политической экономии, известной под именем ее основателя Фридриха Листа. В России подобные взгляды разделял Сергей Витте6. Школа Листа романтическому национализму противопоставляла национализм экономический и распространяла просвещенческий взгляд на роль науки, преобразующей мир. Трансформация германских народов в единую нацию проявилась - теперь уже в рамках просвещенческого подхода - как противоположность романтическому единению.

Россия второй половины XIX века, по мнению Гринфельд, формировала свою нацию под влиянием в основном внешних факторов и консолидировалась из-за необходимости защиты от внешних врагов. В ее аристократических и интеллектуальных кругах не было необходимого идейного единства. Спор славянофилов и западников - наглядное тому подтверждение. Россия сопротивлялась Западу, сопротивлялась проникновению западных идей и ценностей. Русская интеллигенция того времени пыталась обнаружить глубинные, народные и православные основания национализма. Поэтому шла переоценка западных ценностей, кристаллизация собственных принципов, утверждалось новое прочтение вековых символов российской государственности.

Капиталистическая экономика России вызревала в неадекватных политических и социальных условиях. Процесс формирования необходимых для развития капитализма духовных предпосылок явно отставал. Во всем ощущалось отсутствие позитивной воли. Не было ее ни у монарха, ни у интеллигенции, что и привело страну в конечном итоге к революциям.

Центральный тезис Гринфельд в отношении значимости формирования наций для развития капиталистической экономики состоит в том, что фактором переориентации экономической активности и ее беспрецедентного перемещения в центр эпохи модернити стал национализм. Особенно повлияло на этот процесс развитие Америки7. Национализм и формирование капиталистических наций играли ключевую роль в развитии капитализма. К духовным факторам развития капитализма в XIX веке можно отнести не только описанный Максом Вебером «дух протестантской этики», рационализацию жизни, разделение труда и переход от механической солидарности к органической Эмиля Дюркгейма, но и национальный интерес буржуазных наций-государств, вступавших уже не только в политическое, но и в экономическое соперничество между собой на мировой арене.

Таким образом, капитализм, представленный позднее как западный капитализм и в настоящее время - как глобальный капитализм, на этих пяти дорогах к современности осуществлял трансформацию обществ в нации. А национализм был идейным подспорьем этого процесса. Термин «национализм» здесь был лишен агрессивных коннотаций, которые он приобрел позднее во многом благодаря марксистской пропаганде и риторике. Сам Маркс в качестве образца капитализма имел перед собой английский капитализм, который был наиболее близок к классическому. Его теория капитализма - это, по существу, теория английского капитализма, хотя он и придавал ей универсальный характер, а остальные типы национальных капитализмов относил к менее развитым.

Понятие «Запад» в концептуальном смысле было выработано лишь после экономической интеграции национальных государств. Решающим фактором развития капиталистической экономики стало формирование буржуазных наций.

Национальный капитализм в период первой глобализации

В литературе по национальной проблематике ведется давний спор о том, когда и в какой форме возникли нации. Отчасти я коснулся этого вопроса выше, но попытаюсь ответить на него более систематизированно. Среди различных точек зрения по этому вопросу выделю три.

Согласно первой нации существовали вечно, они определяются историческим сознанием и культурно-территориальным единством. Такая точка зрения в развернутом виде представлена, например, в обстоятельной работе «Нация» Карла Хюбнера. Так, по мнению Хюбнера, «не было осознано, что феномен нации никоим образом не является открытием девятнадцатого столетия, но издревле составлял субстанциональную основу государства, не исключая - вопреки расхожему и ошибочному мнению - Античности и Средневековья»8. По его мнению, нации не происходят от некоторой протоэтнической субстанции. В каком-то смысле его понимание нации близко к знаменитому определению Эрнеста Ренана: «Существование нации - это постоянный плебисцит». Хюбнер уточняет ренановское понимание следующим образом: «Нация как общая судьба определяется своей историей»9. Судьбу же невозможно предвидеть, ею нельзя и распоряжаться, но стремление соответствовать ей и требует, согласно Хюбнеру, постоянного плебисцита.

Для многих (и это вторая точка зрения) появление Вестфальской системы и стало моментом формирования нового исторического субъекта - наций. Вестфальская система сформировала нации как общности нового типа, возникшие из локальных структур традиционного типа и объединенные административно-территориально и политически в государство.

Вестфальская система положила начало формированию политического порядка в Европе - порядка, основанного на суверенитете государств, верховенстве закона и совместно принятых соглашений, на международном праве. Целый ряд международных мероприятий законодательно закрепил найденную во время Вестфальских переговоров формулу «чья власть, того и религия». Однако новый субъект на исторической сцене - суверенное национальное государство - оказался крайне подходящей формой для развития экономики нового типа. Экономики капиталистической на уровне не локальных, а национальных рынков. Ведь первая волна капитализма, поднявшаяся на севере Европы и в Италии, сошла на нет из-за неадекватности локальных структур новому экономическому порыву. Локальность и ограниченное пространство рыночных отношений сдерживали развитие капитализма. Однако новый тип социальной организации общества - пространственно-территориальное национальное государство, в которое объединялись многочисленные локальные структуры, - создавало достаточные условия для прогрессивного развития капитализма, для развития национальных экономик.

Третья точка зрения, согласно которой европейские нации окончательно сформировались под воздействием экономической интеграции, обоснована известным ученым, специалистом по проблеме наций и национального развития Эрнестом Геллнером10. Согласно его взглядам государство и национализм как политика государства во многом способствовали формированию наций в индустриальных государствах XIX века. Определение нации через общность культуры, судьбы, языка или через этническую принадлежность не отражает общности экономической жизни и процесса формирования буржуазных гражданских наций. Работы Эмиля Дюркгейма, Карла Поланьи, Макса Вебера, Эрнеста Геллнера подводят к мысли о том, что только при классическом капитализме происходит трансформация этнически и культурно разнообразных групп общества, территориально объединенных в единое государство, в некую целостность нового типа, которая получает новое название - «общество органической солидарности», или «нация», или «капиталистическое общество». Геллнер называет нацией такой этап развития этносов, при котором их социальная, культурная и политическая организация срастается с экономической организацией их жизни. Нация становится социальным телом для экономики нового типа, которая в дальнейшем обеспечивает энергию ее превращений. Рыночная капиталистическая экономика сплавляет этносы в нацию, а нация буржуазных стран обеспечивает эффективность функционирования рыночной экономики.

Решающим моментом, по мысли Геллнера, в формировании наций был переход от аграрного общества к индустриальному, для которого важной становится идея прогресса и непрерывного усовершенствования всех сторон жизни. Причем прогресс оказывается зависимым от роста и распространения знаний и от экономического роста, которые связаны друг с другом самым непосредственным образом. Одно из важных отличий капиталистического общества от аграрного и вообще от любого традиционного состоит в том, что здесь преднамеренно организуется распространение знаний и профессиональных навыков.

На мой взгляд, приведенные точки зрения - это не три конкурирующие концепции нации, а характеристики различных этапов ее формирования. Так, на первом этапе этнические и территориально-культурные общности достигают определенного уровня интеграции, на котором формируются метафизические основы и символические знаки их единства и внутренние рынки традиционных обществ - рынки, не противоречащие их природе11.

Вестфальская система создает второй этап интеграции этих общностей, воспринятых уже как данность. Политическая интеграция данных сообществ в государственных рамках вводит термин «нация» еще до того, как собственно нация завершила свое формирование. Но важный шаг уже сделан. Национальные государства дали простор расширению рынков до национальных масштабов и усилили их инновационную роль. Начинается процесс воздействия рынка на изменения в обществе.

Третий этап развития наций связан с процессом их дальнейшей экономической интеграции внутри национальных государств. Буржуазные нации постепенно представали новым органическим единством, спаянным «органической солидарностью». Социальная структура общества все больше подстраивалась под запросы рыночной экономики, стимулируя тем самым ее дальнейший рост. Завершение процесса формирования буржуазных наций совпадает с этапом формирования развитой национальной экономики, с появлением крупных национальных корпораций, для которых границы местного рынка уже тесны.

Капитализму после образования буржуазных наций уже требуется глобальный рынок, и первая глобализация осуществляется в период с конца XIX века по 1914 год. (Она была остановлена начавшейся Первой мировой войной.) Специфика отдельных стран благодаря первой глобализации стала менее важной в сравнении с отличием между западной цивилизацией и незападным миром. В период первой глобализации Запад впервые выступил в качестве единой мировой экономической и социальной системы капитализма. Возникла единая территориальная инфраструктура коммуникаций и связей всех типов, в том числе и хозяйственных. Война оборвала фритрейд, и, как показал Эрик Хобсбаум, в период между 1918 и 1950 годами вследствие этого наблюдались расцвет и полный триумф буржуазных наций, которые теперь уже перестали играть роль инструментов мировой экономики и привели к росту национализмов изоляционистских типов. Эти годы Хобсбаум рассматривает как апогей экономического национализма изоляционистски ориентированных государств. Следствием экономической интеграции становится уже не глобальная экономика, а национальные экономики, защищаемые протекционистской политикой собственных государств12.

Таким образом, на первом этапе формирования наций как этнических и территориальных общностей произошло развитие их внутренних рынков, не менявших природу этих обществ. На втором этапе политическая интеграция новых общностей в систему национальных государств сделала эти рынки национальными. На третьем этапе формирование буржуазных наций не просто способствовало развитию капитализма в странах, где это произошло, но вывело их рынки за границу их территориальных целостностей и привело к выходу капитализма на глобальный уровень, при котором уже преодолевалась специфика отдельных стран, происходила универсализация их культурно-познавательной сферы через распространение единых образовательных стандартов. Формирование нового единого пространства экономических обменов потребовало реорганизации всех форм коммуникации между участниками обмена.

Нация, национализм и государство в глобальной экономике

Выше было показано, что нации, национализм и государство - важнейшие факторы формирования и развития капитализма.

Экономическая интеграция европейских государств привела к глобальному рынку, в рамках которого действует механизм, устанавливающий иерархический порядок. В то же время мировая политическая система суверенных государств организована линейным образом, теоретически не признающим иерархии: она исходит из равенства всех государств перед системой международных законов и обязательств.

Здесь мы предложим некоторые сценарии выхода из указанного противоречия.

Пространство национальных государств стало пространством единых стандартов, в котором действовал теперь некий «модульный человек»13, то есть человек, приспособленный к буржуазному производству и образу жизни, легко адаптирующийся к изменению производств, обладающий высокой степенью социальной мобильности. Создание инфраструктуры, позволяющей быстро перемещать товары, грузы, распоряжения и платежи, привело к тому, что размер рынка востребовал технологические инновации для предложения товаров с лучшими потребительскими качествами по более низкой цене. Постоянные технологические инновации и создание массовых рынков для промышленных товаров вели к непрерывному уменьшению производственных затрат. В этих условиях в Европе и Америке стали создаваться ассоциации производителей с целью контроля и организации соответствующих сегментов рынков и контроля над прибылью.

В ответ на такое поведение коммерческих фирм в Америке в 1890 году Конгресс принял так называемый Антитрастовый акт Шермана (ААШ). Результатом стало массовое поглощение фирм друг другом в данном сегменте рынка и создание вместо ассоциаций мелких и средних производителей компаний гигантских размеров, цель которых была все та же - контроль над ценами, но теперь уже не через неформальные соглашения с множеством мелких компаний, а посредством безусловного доминирования. Таким образом, совершенно случайно принятие ААШ положило начало созданию транснациональных компаний, что способствовало упомянутой выше первой глобализации. Согласно верному замечанию американского экономиста Поля Ормерода, «размер и эффективность компаний, однажды созданных, доказали свою эффективность и в последующие годы. Так, из двадцати ведущих брендовых компаний Америки в 1925 году восемнадцать продолжали быть лидерами в своем сегменте и в 1995 году, то есть спустя 70 лет»14.

Известный исследователь Альфред Шандлер подробно и документально изучил трансформацию капитализма, произведенную появлением гигантских транснациональных компаний15. Он проанализировал деятельность более 200 самых больших компаний Америки, Англии и Германии за столетний период их существования начиная с 1870 года. Ему удалось обнаружить, что успех этих компаний в значительной мере определялся правильными решениями в нужный момент времени. Только размер компаний еще не был гарантией успеха в будущем. Компании все время активно искали и внедряли стратегии успешной деятельности на рынке. Их усилия в этом направлении были систематическими, но часто правильные решения приходили случайно. Он выделил три составляющие успешных стратегий: инвестиции в производственные мощности; инвестиции в маркетинг и создание сетей дистрибуции; инвестиции в менеджмент и персонал. Все это позволило существенно рационализировать американскую экономику и обеспечить ей лидерство, которое перешло к ней от Англии.

Внешними факторами успеха компаний была роль государства в их развитии. В Америке закон в целом поддерживает конкуренцию и препятствует любым формам кооперации, ведущей к монополии, однако в период, предшествовавший Первой мировой войне, компании получили доминирование на рынках за счет размера и эффективности. В дальнейшем обретенные преимущества явно или неявно поддерживались правительством, особенно в политизированном и милитаризированном мире, каким он стал после Первой мировой войны.

В Германии, напротив, закон поддерживал создание индустриальных картелей, которые стали активно образовываться в 1920-е годы. Но это было связано с отставанием страны и с попыткой государства изменить ситуацию. Эрик Хобсбаум отмечал в связи с этим: «К 1913 году капиталистические экономики быстро двигались в направлении образования больших блоков концентрации предприятий, поддерживаемых, всячески опекаемых и в какой-то степени направляемых правительствами. Война в значительной степени ускорила это переключение в направлении государственно-управляемого и даже государственно-планируемого капитализма»16.

Для капиталистических обществ характерны перманентный процесс разделения труда и соответствующие изменения профессиональной структуры общества. Одни профессии отмирают, но тут же возникает потребность в новых. Экономика постоянно реагирует на инновации, поэтому социально-профессиональная структура должна быть гибкой и подвижной. В капиталистических обществах функция поддержания такого порядка, который бы обеспечивал эффективное функционирование экономики, возложена на государство. Эта системная задача решается, в частности, созданием государственной системы образования, системы исследовательских центров по приоритетным направлениям, государственных заказов промышленным компаниям, созданием системы государственных стандартов в различных сферах хозяйственно-экономической деятельности и т.п. Ни один другой институт общества, частный или общественный, не способен выполнить подобную задачу. Это по организационным и затратным усилиям посильно только государству, которое, таким образом, оказывается ответственным за эффективность собственной рыночной экономики.

Это, возможно, звучит парадоксально, но насыщенность экономики профессионалами, способными запустить производство нового знания и инновационно-внедренческую деятельность, зависит от ориентации всей огромной образовательной структуры на будущую экономику и лишь затем - на экономику сегодняшнего дня.

Универсализация человека под любую производственную деятельность, стандартизация знаний и навыков по всему экономическому пространству стали каждодневной заботой государства.

Государство играет активную роль в направлении инвестиционной активности, поддерживает самые перспективные проекты в данной области, а также те из них, для которых требуются значительные организационные и финансовые ресурсы. Одним из последних примеров подобной идеологии в действии является европейский межгосударственный проект по совместному строительству гражданских самолетов «Аэробус».

Развитие индустриального капитализма в Японии, а позднее - в Южной Корее, Сингапуре и других азиатских странах в период после Второй мировой войны следовало уже апробированной в Америке и Европе модели создания крупных национальных компаний, целью которых должны были стать долгосрочный рост и прочные позиции на глобальном рынке. Поразительным примером того, что может быть достигнуто при наличии предпринимательской прослойки и при верной поддержке государства, является экономический подъем Сингапура. Из всех натуральных ресурсов эта страна имела только глубоководную гавань в стратегически важном районе мира. Почти все ресурсы, даже пресную воду, приходилось импортировать17. Но Сингапур имел и опыт английского управления, сформировавшиеся навыки менеджмента и кодексы чести, обладал традицией непримиримой борьбы с коррупцией. Усилия государственных национальных чиновников, хотя их численность не превышала 6% работающего населения, были сконцентрированы на двух ключевых направлениях - использовании самых современных информационных технологий и внедрении современного менеджмента и управления. Правительство также способствовало массовым инвестициям в общественную инфраструктуру, в создание современных систем связи и распространения информации. Были сделаны значительные капиталовложения в повышение квалификации всего населения. Государству удалось также решить классическую проблему урбанизации, связанную с экономическим ростом. Тем самым общественный сектор Сингапура трансформировался в гигантскую социально ориентированную корпорацию. Страна обрела ясные цели, в соответствии с которыми можно было судить о степени ее достижений, и интенсивно инвестировала в проекты, чтобы этих целей достичь.

Из сказанного следует, что нация, национализм и государство играли решающую роль в формировании капитализма. Без Вестфальской системы не сформировались бы национальные рынки этих государств, а без последующей экономической интеграции наций не образовались бы новые буржуазные государства, какими стали Италия и Германия.

Первая глобализация, как я отмечал, стала результатом активности буржуазных наций, которым национальный рынок был уже слишком тесен. В результате этого образовались не только новые национальные государства, но и впервые сложился глобальный рынок.

Страны Запада отличала активная роль государства в распространении высокой (в противоположность народной) культуры через систему государственного образования, в формировании наций и национального сознания-самосознания. Итальянский вождь Джузеппе Мадзини говорил: «Мы создали Италию, теперь надо создать итальянцев». Форпостами нового мира стали университеты. Утвердилась новая форма рациональности, все больше и больше опиравшаяся на стандарты научности и вытеснявшая все остальные критерии оценки. Распространилось право на универсальную истину вместо авторитарной и уникальной истины. Опыт имел уже средства трансляции на все пространство коммуникации-нации. Книга, знания, стандартизация играли при этом ведущую роль. Закон заменил привилегии и связи внутри государств, нации которых преобразовались в буржуазные.

Все эти изменения в социально-культурном слое предшествовали успешному развитию экономической активности капиталистического типа. Исторически государства «продвигали» необходимые для развития капитализма изменения во всех общественных сферах.

Национализм был проигнорирован Карлом Марксом потому, что национальные отношения на деле проводят принцип эгалитаризма, при котором классовая борьба отходит на второй план. Иначе обстоит дело только в «диких» капитализмах, таких как «позолоченный век» Америки с господством олигархов или российский капитализм 1990-х годов. Вакуум власти в обоих случаях заполнился влиянием олигархических структур. Так, например, лишь сила политической воли Теодора Рузвельта, Вудро Вильсона, Франклина Делано Рузвельта вынудила американских олигархов переключить интересы с частной сферы на общественную. Эти процессы можно поместить в разряд попыток формирования буржуазной нации, которая в силу эгалитаризма и суверенитета народа оказывается в перспективе солидарной и может формировать гражданское общество. В моей предыдущей статье было показано, что легитимизация интересов различных социальных групп может вести к компромиссу и взаимному признанию всех слоев общества как граждан одной страны18. Национальная консолидация и есть исходная точка формирования гражданского общества. Гражданское общество от нации отличается тем, что первое - это возможность общественного саморегулирования, а вторая при таком преобразовании не подчиняет себя только принципу идентичности и историческим корням. Национализм возможен, казалось бы, при наличии гражданского общества, в котором государственная власть уравновешена обществом-нацией. Но парадокс в том, что исторически видна связь между возникновением гражданского общества и эффективно функционирующей экономикой. Эти два процесса взаимосвязаны. Эффективности экономики, как говорилось выше, можно добиться, создавая условия трансформации социально-культурной среды. Сделать же общество гражданским по идее можно только при наличии эффективной экономики, но не наоборот.

Капитализм оказал решающее влияние на процесс формирования наций и национальных государств. Однако эволюция самого капитализма изменяет исторические перспективы нации, государства и национализма, формируя политику национального государства, утверждающего единство нации как независимой общности и государства как политической формы существования этой общности. Национальное государство и национализм оказываются важными условиями формирования капитализма индустриального типа, однако их роль существенно понижается в функционировании капитализма нового типа - «экономики знаний».

Капитализм был причиной складывания многообразия нового типа, сложившегося из трансформированных в нации-государства капиталистических экономик европейских государств. Капитализм никогда не был одинаковым в различных государствах, несмотря на его единую теоретическую модель, представленную как в экономической, так и в либерально-политической теориях.

Природа конфликтов современного этапа развития капитализма в каком-то смысле все та же самая - противоречия возникают между политической организацией международных отношений, основанных на идее суверенного государства, и экономическим порядком, выстраиваемым системой теперь уже глобального рыночного механизма. Международный рыночный механизм формирует порядок глобального масштаба, которому теперь уже тесны интересы отдельных государств. Глобальный рынок не имеет адекватного социально-организованного тела для придания ему смысла иного, чем действия стихийных рыночных сил.

Рынок стремится к порядку иерархического типа, выстраивая страны в зависимости от их экономического веса, от степени влияния на мировую экономику их транснациональных корпораций, а Вестфальская система требует порядка линейного - в том смысле, что все государства признаются равными перед законом, которым является система международного права.

Из истории мы знаем, что страна - лидер экономического развития периодически меняется. Сегодня Единая Европа и Китай бросают вызов экономической мощи Америки. Лидерство не уступают без применения насилия. И все предпосылки к новой волне насилия снова налицо. Страны опять вооружаются, как это было в период холодной войны, и обзаводятся самыми современными видами военной техники. Перманентная война как альтернатива вечному миру замаячила на горизонте. Но

Вестфальская система есть еще и результат подчинения эгоизма государств - вне зависимости от их размера и влияния на мировую экономику - верховенству закона. Это фундаментальный результат развития человечества, подчинения природной стихии космическому порядку, усмирения эмоций нормами, замены права силы на право закона.

Показав историческую роль государств в обеспечении социально-культурных условий развития капитализма в Западной Европе и США, а также в ряде новых стран азиатского капитализма, нельзя не отметить заинтересованность развитых стран в глобализации и новых стран капитализма в том, чтобы быть подготовленными государством для глобального участия, вхождения в клуб чемпионов мирового развития. У России есть все материальные ресурсы для этого. Но представляется, что у нас не произошли те изменения в социально-культурном слое, которые в период генезиса западного капитализма обеспечило государство. Путаные реформы в образовании, формализующие его, но лишающие адекватной сегодняшнему дню потребности в фундаментальности (ибо основные успехи достигаются в мире технологическим применением фундаментальных наук), раскол общества, отсутствие национальной консолидации в гражданском смысле, искажение традиционного «русского мира», так и не воспринявшего подлинно европейских черт, - традиционные проблемы российского капитализма.

Дмитрий Мережковский в своем знаменитом произведении «Жизнь Льва Толстого и Достоевского» писал в 1914 году: «Поколение русских людей, вступившее в сознательную жизнь между восьмидесятыми и девяностыми годами ХIX века, находится в таком трудном и ответственном положении относительно будущего русской культуры, как, может быть, ни одно из поколений со времен Петра Великого»19. Но и для нынешнего поколения будущее национальной культуры исключительно важно. Эффективность рыночной экономики в России зависит и от распространения стандартов высокой культуры.

В современном мире экономически развитых стран основная проблема поэтому заключается не в увеличении производительности труда и производимой товарной массы (последняя уже достигла в каком-то смысле критической точки потребления), а в повышении значимости своей культуры и идентичности, своей признанности, в эффективности использования труда творческих работников. Отсюда берет начало основная проблема XXI века как для государств, так и для корпораций - взращивание и управление интеллектуальными и культурными ресурсами.

Правительство требовало от министра культуры Александра Соколова экономической отдачи от культуры, а дело обстоит совсем наоборот: чтобы культуры хватало для экономики, для строительства гражданской нации из масс, для цивилизованного капитализма.

Примечания.

1 См.: Greenfeld L. Nationalism. Five Roads to Modernity. Cambridge, 1992.

2 Ibid. P. 3.

3 Ibid. P. 23.

4 См.: Greenfeld L. The Spirit of Capitalism. Nationalism and Economic Growth. Cambridge, 2001.

5 Ibid. P. 125.

6 Федотова В.Г. Этика и капитализм. Пути объединения // Политический класс. 2007. #1. С. 86-88.

7 Ibid. P. 53.

8 Хюбнер К. Нация. От забвения к возрождению. М., 2001. С. 9.

9 Там же. С. 331.

10 См.: Gellner E. Nations and Nationalism. Cornell University Press, 1983; Геллнер Э. Условия свободы. Гражданское общество и его исторические соперники. М., 2004.

11 Колпаков В.А. Будущее капитализма в исторической ретроспективе. От общества для рынка - к рынку для общества // Политический класс. 2006. #8. С. 75-77.

12 Hobsbaum E.J. Nation and Nationalism since 1780. Programme, Myth, Reality. Cambridge, 1990. P. 131-162.

13 Геллнер Э. Условия свободы. С. 115-128.

14 Ormerod P. The Death of Economics. N.Y., 1997. P. 55.

15 Chandler A. The Enduring Logic of Industrial Success. Harvard Business Review, March-April 1990.

16 Hobsbawm E.J. Nations and Nationalism since 1780. Cambridge University Press, 2006. P.132.

17 См.: Sisodia R. Singapore Invests in the Nation-Corporation // Harvard Business Review. May-June 1992.

18 Колпаков В.А. От апологии и критики капитализма к коммуникативной этике. Признание легитимности интересов социальных групп как основа социального контракта // Политический класс. 2006. #8. С. 101.

19 Мережковский Д.С. Жизнь Льва Толстого и Достоевского // Мережковский Д. Полн. собр. соч. Т. IX. М., 1914. C. 3.

Источник в интернете:

http://www.politklass.ru/cgi-bin/issue.pl?id=768

Владимир Колпаков
Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты