Главная  >  Наука   >  География


Русская география — особая география

11 октября 2007, 75

В настоящее время целый ряд научных школ, возникших и сформировавшихся в советский период, испытывают острые проблемы, связанные со сменой парадигм, утерей или размыванием объекта и предмета исследования.

Системный кризис, поразивший российское общество, не мог не проявиться и в науке. В настоящее время целый ряд научных школ, возникших и сформировавшихся в советский период, испытывают острые проблемы, связанные со сменой парадигм, утерей или размыванием объекта и предмета исследования. Этому способствует и активная экспансия Запада на информационное пространство российской науки. Утечка умов, длительные командировки за границу наиболее перспективных ученых, прямое или неявное принуждение к использованию западных стандартов для предоставления научной продукции и защиты авторских прав — все это ведет к стремительной утере национального стиля науки.

Подобные процессы характерны и для географии вообще, и для социально-экономической географии в частности. Но при этом есть и свои специфические особенности. Физическая география многие десятилетия ориентировалась на крупные проекты освоения гигантских пространств в границах СССР и, утеряв большую часть источников финансирования, вынуждена в значительной мере свернуть эмпирическую составляющую своей деятельности. Уникальные банки данных, накопленных за советский период, либо проданы за границу, либо постепенно деградируют, не пополняясь новыми наблюдениями. Самым трагическим является разрыв временных рядов, когда невозможность поддержания функционирования прежней сети стационаров приводит к невосполнимой утере информации о динамике природных процессов на Земле.

Экономическая и социальная география России и ее узловое звено — советская районная школа — оказались в еще большем кризисе. Отказ от планирования, ликвидация государственной собственности, утеря комплексности развития, переход к так называемым рыночным методам развития экономики фактически за короткий срок — 10 лет — разрушили систему территориальных хозяйственных комплексов, деформировали цепочки энерго-производственных циклов, резко изменили экономико-географическое положение подавляющего большинства индустриальных центров, привели к значительной структурной перестройке, усилили экспансию региональной экономики на исследовательское пространство экономической географии. На это накладываются внутренние трудности, присущие нашей науке. Отсутствуют разработанные рыночные пространственные модели, происходит уход наиболее перспективных специалистов в другие сферы экономики, утерян социальный заказ на экономико-географические исследования, почти полностью прекращены экспедиционные работы. Как следствие — переход в исследованиях от собственной информационной базы на стандартизированную под потребности экономической науки общегосударственную статистику. Негативную роль играет и сохраняющаяся ориентация в исследованиях на механистические подходы, перенос акцентов на структурные и материально-вещественные элементы территориальных систем, а не на процессы и явления в их пространственно-временной взаимосвязи.

Не вызывают оптимизма и те новации в географических исследованиях, которые стали проявляться в последние десять лет. Происходит явное нарастание социального «флюса», сведение практически всех исследований к территориальным единицам в рамках существующих сеток административного деления, увлечение формально-статистическими методами, особенно в таких относительно новых направлениях, как политическая география, география образа жизни, поведенческая география и в ряде других.

Налицо и возрастающее давление западных стандартов и школ. В частности, активно внедряются такие сомнительные для российской специфики идеи и показатели, как индекс человеческого развития, концепция устойчивого развития, глобалистские подходы и т. п. В целом наблюдается очевидная попытка через различные каналы привести экономическую географию к западным стандартам, которые крайне слабо учитывают особенности как географической, так и социокультурной среды России.

Перед экономической и социальной географией вновь встает вопрос — куда идти? Наиболее простой выход, к которому склоняется значительная часть практикующих исследователей, — пойти по пути западной географии с активной разработкой проблем региональной политики и электоральной географии при постепенном уходе из сферы собственно экономико-географических исследований. Подобная трансформация подкрепляется наличием социального заказа, источников финансирования и поощряющим вниманием Запада, особенно к англоговорящей части российских исследователей. Другое направление, особенно типичное для провинциальных исследователей, оказавшихся в массе своей оторванными от информационных баз и иностранной литературы, характеризуется уходом в краеведческие исследования культурологического и поведенческого характера с акцентом на внеэкономические и слабо формализованные модели. При этом волей-неволей они исследуют не столько день сегодняшний, сколько прошлое, даже весьма отдаленное. Еще одно направление, особенно типичное для некоторых специалистов, группирующихся вокруг Института географии РАН, фонда Карнеги и ряда других организаций, характеризуется исследованиями тенденций советской эпохи и выдержано, как правило, в духе тотальной «демократической» критики всего советского периода, в данном случае — в части тенденций территориального развития экономики и социальной сферы. Наконец, ряд ученых пытаются нащупать новые направления в сфере обслуживания запросов корпораций в российской экономике.

Произошел и процесс резкого сужения исследовательского поля. Ориентация почти исключительно на западный заказ привела к тому, что даже те исследователи, которые традиционно специализировались на исследовании зарубежных стран, срочно переквалифицировались в «россиеведов» и, используя свои знания иностранных языков и связи, стали выступать в роли контакторов на российском рынке информационных географических услуг. Практически все сколько-либо значимые исследования регионального характера финансируются Западом. Но сама советская экономическая и социальная география, напротив, резко сузила пространство своего исследования. Несмотря на разрозненные усилия отдельных авторов, из области экономико-географических исследований все больше выпадают бывшие республики СССР. Более того, и отдаленные Восточные районы самой России становятся почти недоступными для экономико-географических центров, расположенных в Европейской части России. В силу невозможности поддержания регулярных контактов и информационного обмена нарастает и разрыв между региональными школами.

Таким образом, очевидна потребность в поиске новой парадигмы в экономической и социальной географии, а может быть, и всей географии в целом. Эта парадигма не может быть заимствована в чистом виде с Запада в силу именно географических различий между Россией и индустриально развитыми странами.

В.Л. Бабурин

канд. геогр. наук, доцент кафедры экономической и социальной географии России

географического факультета

Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова

Источник в интернете:

http://geo.1september.ru/article.php?ID=200204204

В.Л. Бабурин
Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты