Главная  >  Политика   >  Государственные деятели   >  Первооткрыватели, путешественники, исследователи


Миссионер, дипломат, востоковед

11 октября 2007, 538

Гошкевич был направлен в Китай, где десять лет (1839-1848) прослужил в составе Русской православной миссии (пекинская миссия была основана в 1715 г. по указу Петра I).

Судьба Иосифа Антоновича Гошкевича (1814-1875) - это увлекательная книга. Сын белорусского священника, учителя церковно-приходской школы, он воспитывался в Минской духовной семинарии, а по ее окончании, в 1835 г., поступил в Санкт-Петербургскую духовную академию (СПбДА).

Здесь он проявил себя как активный помощник протоиерея Павского (1787-1863) по литографированному изданию перевода ветхозаветных книг с древнееврейского языка на русский. Иосиф Гошкевич закончил СПбДА в 1839 году; свое кандидатское сочинение он написал на тему "Историческое обозрение таинства покаяния".

По окончании Петербургской духовной академии Иосиф Гошкевич был направлен в Китай, где десять лет (1839-1848) прослужил в составе Русской православной миссии (пекинская миссия была основана в 1715 г. по указу Петра I). Одаренный лингвистическими способностями, он изучил в Пекине несколько восточных языков - китайский, маньчжурский, корейский, монгольский1.

Неоднократно пересекались пути Иосифа Гошкевича и выдающегося знатока дальневосточной культуры о. Аввакума (Честного). Дмитрий Честной окончил Санкт-Петербургскую духовную академию в 1829 году и принял постриг и имя Аввакум, решив отправиться в Пекин миссионером-иеромонахом2. В 1835 году о. Аввакум был назначен начальником Пекинской миссии3. На этом посту он должен был исполнять и дипломатические обязанности - осуществлять посредничество при переговорах с китайскими чиновниками, перевод на китайский язык официальных бумаг, сбор сведений о китайских властях, их действиях и намерениях. Во главе миссии о. Аввакум оставался до самого конца своего 10-летнего пребывания в Пекине - до 1840 года. И когда Иосиф Гошкевич прибыл в Пекин в составе 12-й миссии, он вряд ли предполагал, что ему еще не раз предстоит встретиться с о. Аввакумом, да еще при необычных обстоятельствах.

Иосиф Гошкевич приступил к своим обязанностям в Пекине. К этому времени Пекинская миссия расширила круг своей деятельности. К первоначальному чисто пастырскому служению ее членов добавились также научные послушания - изучение Китая, его языков, истории и религий. До 1863 г. члены миссии исполняли также и дипломатические функции, посредничая при сношениях русского правительства с Китаем. (Только с указанного года в Пекине была учреждена отдельная от духовной дипломатическая русская миссия.)

Помимо своих основных дел Гошкевич вел в Пекине астрономические и метеорологические наблюдения; отчеты о них посылались и Главную физическую обсерваторию (Пулково)4. Его перу принадлежат несколько статей, опубликованных в "Трудах членов Российской духовной миссии в Пекине" (тт. 1-3, СПб., 1852-1857).

По истечении положенного срока службы в Китае Гошкевича как редкого по тем временам знатока восточных языков пригласили в Министерство иностранных дел. Его зачислили чиновником по особым поручениям в Азиатский департамент. В 1852 г., когда в Петербурге формировалась экспедиция к берегам Японии, Гошкевич был прикомандирован к ее начальнику, вице-адмиралу Е.В.Путятину (1804-1883), драгоманом, т.е. переводчиком и советником. В качестве переводчика китайского языка в состав этой же экспедиции был включен и о. Аввакум. Во время экспедиции на фрегате "Паллада" он исполнял также обязанности священнослужителя.

Это путешествие вошло не только в историю русско-японских связей, но и в историю отечественной литературы. "Фрегат Паллада" - одно из самых известных произведений И.А.Гончарова (1811-1891), также принимавшего участие в этом плавании. Личный состав фрегата "Паллада" под командой капитан-лейтенанта Ивана Семеновича Унковского при выходе из Кронштадта (7 октября 1852 г.) насчитывал 486 человек5. Имена о. Аввакума, И.А.Гончарова и И.А.Гошкевича в списке членов экипажа стоят рядом: "Санкт-Петербургской епархии Троицко-Александровской Лавры архимандрит Аввакум, столоначальник Департамента внешней торговли коллежский асессор Иван Гончаров, Министерства иностранных дел Азиатского департамента коллежский асессор Иосиф Гошкевич"6.

Главной целью экспедиции была миссия генерал-адъютанта Е.В.Путятина в Японию. Как и предыдущие, эта миссия имела целью открытие японских портов, заключение договоров о дружбе и торговле, а также решение вопроса о границе между Японией и Россией. 1850-1860 годы были для Японии временем выхода из длительной самоизоляции. Наряду с опасением, что иностранцы проникают в Японию с колонизаторскими намерениями, среди наиболее прогрессивной части населения возрастала жажда познания большого мира, усиливалось тяготение к контактам с иностранцами. Мыслящие японцы понимали, что сохранить свою независимость они могут лишь в том случае, если, овладев достижениями Запада, ликвидируют свою отсталость.

Экспедиции под андреевским флагом предстояла сложная задача - установить дипломатические и торговые связи со страной, которая два с половиной века ограждала себя от внешних контактов. Фрегат "Паллада" вышел из Кронштадта, взяв курс на Лондон, далее следовал через остров Мадейра, обогнул южную оконечность Африки. В пути к нему примкнуло еще несколько судов русского флота. В августе 1853 г. корабли экспедиции Е.В.Путятина бросили якорь на рейде Нагасаки7.

Переговоры с японскими властями приняли затяжной, изнурительный характер. Приходилось безрезультатно отчаливать от берегов Японии и вновь возвращаться. Русские пережили землетрясение, гибель фрегата "Диана", построили в бухте Хэда новое судно. Прошло почти три года после ухода из Балтики, пока удалось достичь поставленной цели. В 1855 г. был заключен так называемый Симодский трактат, положивший начало официальным межгосударственным отношениям. После долгих проволочек японское правительство вынуждено было дать Путятину письменное подтверждение права наибольшего благоприятствования для России. В том случае, если Япония откроет свои порты для какого-либо из иностранных государств, Россия будет допущена к торговле раньше, чем другие страны; это касалось и прочих привилегий. (Первый русско-японский договор об установлении мирных дружеских отношений был подписан 26 января 1855 г.)

Заход "Паллады" в Шанхай дал Гошкевичу возможность пополнить свою библиотеку книгами по истории Китая. Об этом о. Аввакум сообщает в записи от 28 ноября 1853 г.: "После завтрака ходили с Гошкевичем к английским миссионерам Медгурсту и прочим. Набрали книг, изданных ими, на английском и китайском языках. Были у Медгурста в комнате. Он занимался с китайцем поправкою Нового Завета, им переведенного. Были в училище и госпитале. После обеда ходили в китайское предместье"8.

Сведения о Медгорсте можно найти и у Гончарова. "Медгорст - один из самых деятельных миссионеров: он живет 30 лет в Китае и беспрерывно подвизается на поприще распространения христианства; он переводит европейские книги на китайский язык, ездит с места на место. Он теперь живет в Шанхае", - сообщал русский писатель, отмечая при этом: "Наши синологи были у него и приобрели много изданных им книг, довольно редких в Европе. Некоторые он им подарил"9.

Библиотеки обоих китаеведов пополнялись после каждого посещения города.

А тем временем обстановка в мире накалялась. На Ближнем Востоке столкнулись интересы России и Франции. Внешний повод был незначительный: спор греческих монахов с католическими из-за Вифлеемской пещеры. Греки обратились за помощью к русскому императору Николаю I, и он объявил себя покровителем православия в Святой Земле. Католики - к Франции, которая, в коалиции с Великобританией и Турцией, выступила против России. Так началась Крымская война (1853-1855 гг.), о чем члены экипажа "Паллады" узнали с большим запозданием. "В последнее наше пребывание в Шанхае, в декабре 1853 года, и в Нагасаки, в январе 1854 года, до нас еще не дошло известие об окончательном разрыве с Турцией и Англией; мы знали только из запоздавших газет и писем, что близко к тому - и больше пока ничего"10, - писал И.А.Гончаров.

С началом Крымской войны Тихоокеанский регион также стал небезопасен для плавания. 17 мая 1854 г. на "Палладе" было получено известие о начале войны и высочайшее повеление следовать в залив Де Кастри11. По пути на родину фрегат зашел на один из островов архипелага Рюкю ("Ликейские острова"). Но даже в этой глуши российские китаеведы встретили старых друзей. "Гошкевич и отец Аввакум отыскали между ликейцами одного знакомого, с которым виделись лет 12 назад в Пекине, и разменялись подарками, - пишет Гончаров. - Вот стечение обстоятельств! «Вы подарили мне графин», - сказал ликеец о. Аввакуму. Последний вспомнил, что это действительно так было"12.

Среди других товарищей по плаванию Гончаров многократно упоминает Гошкевича, отмечая его виртуозность как переводчика-универсала. Так, при попутном посещении островов Рюкю писатель наблюдал его общение с тамошними жителями, "ликейцами", наречия которых, естественно, не знал никто из русских. Писатель характеризует Иосифа Антоновича как мягкого, доброго человека: "невозмутимо покоен в душе и со всеми всегда одинаков..."13.

От архипелага Рюкю курс был взят на Корею. Любознательные корейцы поднимались на борт "Паллады" во время ее захода в местные гавани. Верования тамошних жителей представляли собой причудливую смесь буддизма, конфуцианства, даосизма и местных племенных культов. В пантеоне их божеств всегда находилось местечко для нового объекта поклонения. И.А.Гончаров приводит в своих записках любопытное наблюдение на этот счет. "4 апреля (1854 г.) Корейцы увидели образ Спасителя в каюте; и когда на вопрос их "кто это?" успели кое-как отвечать им, они встали с мест своих и начали низко и благоговейно кланяться образу... Разговор шел по-китайски, письменно, через отца Аввакума и Гошкевича. «Сколько вам лет?» - спрашивали они кого-нибудь из наших. «Лет 30-40», - отвечали им. «Помилуйте, - заговорили они, - мы думали, вам лет 60 или 70». Это исключительно восточный комплимент. «Вам должно быть лет 80, вы мне годитесь в отцы и в деды» - сказать так значит польстить"14.

По прибытии в российское Приморье о. Аввакуму вместе с некоторыми другими членами экспедиции было разрешено возвратиться в Санкт-Петербург сухим путем через Сибирь. Так закончилось двухлетнее путешествие русского миссионера на фрегате "Паллада". Он покинул Дальний Восток, но память о нем жива здесь и сегодня: одна из маленьких речек названа в его честь Аввакумовкой...

Иначе сложилась судьба Иосифа Гошкевича. Когда экспедиция Путятина возвращалась из Японии на родину, уже шла Крымская война. Натолкнувшись на английский военный патруль в Охотском море, русские моряки попали в плен. И.А.Гошкевич наряду с другими был переправлен в Гонконг - тогдашнее владение Англии. Из эпизодов пребывания в гонконгском плену примечательно выступление Гошкевича в тамошнем Азиатском научном обществе (1856 г.). По просьбе коллег-востоковедов он сделал доклад о Китае, о культурной работе Российской духовной миссии в Пекине, где некогда служил. В 1857 г. участники экспедиции смогли вернуться в Россию15. Так завершилась "китайская часть" биографии И.А.Гошкевича, а вскоре начался ее "японский период"...

Японский язык Гошкевич начал изучать во время плавания на "Палладе". Вначале он пользовался для этой цели китайскими пособиями, позже, на стоянке в бухте Симода, сама судьба послала ему великолепного учителя. Матросы подобрали в воде молодого человека, который вплавь пробирался на русское судно. Японец по имени Татибана Кумэдзо попросил убежища: ему грозила смертная казнь за принадлежность к тайной христианской общине. Евфимий Васильевич Путятин, набожный христианин, взял единоверца под свою защиту. Местные власти требовали выдачи своего подданного, но в конце концов отступились благодаря твердости адмирала.

Татибана оказался довольно образованным, сведущим в восточной медицине человеком; его определили помощником к корабельному врачу. Кроме Гошкевича, с его незаурядным предшествующим опытом общения, Татибану поначалу никто не понимал, так что возникла естественная необходимость обучения. Польза получилась обоюдной, каждодневный контакт вскоре помог Гошкевичу свободно заговорить по-японски16.

Примечательна судьба этого японца-христианина. Татибана Косай (Кумэдзо, 1821-1885 гг.) - самурай из клана Какэгава. В Петербурге, куда Татибана прибыл вместе с Гошкевичем из гонконгского плена, он принял православие и взял себе имя Владимир Иосифович (почитая названым отцом Иосифа Антоновича) и фамилию Яматов - от старинного названия Японии "Ямато". Женился на русской женщине, от которой имел двух сыновей. Служил в Азиатском департаменте Министерства иностранных дел переводчиком, несколько лет (1870-1874) преподавал в Петербургском университете. На родину вернулся после девятнадцатилетнего отсутствия (1874 г.), где скончался в возрасте 65 лет17.

Во время пребывания в Санкт-Петербурге Гошкевич предпринял издание японско-русского словаря, содержащего 10 тысяч лексических единиц. Он был напечатан в 1857 г. под названием "Японско-русский словарь, составленный И.Гошкевичем при пособии японца Тацибана-но Коосай" (СПб., 1857). В предисловии, датированном 28 августа 1857 г., Гошкевич сообщал о технических трудностях, с которыми столкнулся при издании словаря в Петербурге: "Печатание японского словаря встретило важные затруднения: полного японского шрифта, и в особенности китайского, служащего необходимым дополнением к нему, здесь нет; изготовление того и другого сопряжено было с большими издержками и потребовало бы много времени; а потому прибегли к особому способу печатания, состоявшему в соединении действия типографии и литографии: русский текст, предварительно набранный и проверенный, отпечатывался чернилами, употребляемыми в литографии, и в оставленные пробелы вписывались японские и китайские слова; а затем все вместе переводилось на камень и окончательно печаталось в литографии. Японские слова для соблюдения однообразия и большей уютности поставлены не перпендикулярно к русским, как бы следовало, но по направлению русских строк"18.

Словарь удостоился Демидовской премии Императорской академии наук с вручением золотой медали. Для середины ХIХ века словарь был подлинным достижением; он способствовал изучению японского языка не только в России, но и в странах Европы. "Отечественные записки" напечатали по случаю его появления рецензию за подписью "Н.И.Б-ин". Рецензент отмечал, что "ученое знакомство с Японией стало редкостью в Европе" и что "русская наука не могла оставаться безмолвной там, где дело шло о близком нашем соседе". Далее он указывал на "три преимущества", которые помогли Гошкевичу в этой работе: десятилетнее жительство в Пекине, пребывание в Японии и содействие "природного японца". Отмечалось, что словарь "очень полон и, конечно, принесет большую пользу при усиливающихся отношениях с Японией"19. (Один из редких экземпляров словаря - с собственноручными пометками И.А.Гошкевича - хранится в Петербургском филиале Института востоковедения. Как памятник японского языка первой половины XIX в. и как веха в развитии лексикографии словарь не утратил значения по сию пору.)

Согласно Симодскому трактату 1855 г. было решено открыть российское консульство на о-ве Хоккайдо, наиболее близком к дальневосточным границам России. На должность консула, по существу первого русского посла в Японии, был назначен И.А.Гошкевич. Консул и его сотрудники прибыли в порт Хакодате 5 ноября 1858 г. Первоначальный штат, доставленный на клипере "Джигит", состоял из пятнадцати человек.

Власти объявили русским правила, которые им надлежало соблюдать в городе и на рейде. Разместили их для начала во флигеле буддийского храма Дзицугедзи. Консул и врач с семьями поселились в помещениях этой "кумирни", остальным же пришлось временно остаться на доставившем их корабле. Вскоре выяснилось, что жить в храме невозможно: ветер свистел во всех щелях, днем хлипкое здание сотрясалось от боя ритуальных гонгов и барабанов, по ночам в нем хозяйничали крысы. Стало очевидно, что необходимо строить собственный дом.

Власти Хакодате собирались отвести чужеземцам место подальше, за чертой города. Лишь по настоянию И.А.Гошкевича удалось приобрести земельный участок в центральном районе Мотомати - у подножия горы Гагюдзан. Уже к 1860 г. на береговом откосе поднялся двухэтажный особняк, ставший украшением города.

Одной из первых забот консульства явилось устройство лазарета. Первоначально врачи (после Альбрехта там работали Зеленский, Матвеев) лечили только свою колонию и заходивших в порт Хакодате российских моряков. Чтобы принимать японцев, понадобилось специальное разрешение правительства. По получении санкции из Эдо от жаждущих исцеления не стало отбоя - тем более что лечение и лекарства были бесплатными. В 1862 г. русские врачи вели не только амбулаторное лечение, но и госпитализировали до ста человек в год20.

Важной областью деятельности консульства стало обучение местных жителей русскому языку. За распространение грамоты взялись люди, имевшие образование и соответствующие склонности. Существенный вклад в это начинание внес Иван Махов, который составил элементарный букварь. Его небольшая книжечка (20 страниц) имела заглавие: "Русского чиновника подарок японским детям. Русская азбука. Росия-но ироха"21.

Над букварем И.Махов трудился пять месяцев; его размножили ксилографическим способом. Сохранилось имя мастера, который вырезал доски: Цунэки Дзюкити. Отпечатано было 500 экземпляров, предназначенных для бесплатной раздачи в Хакодате, Эдо, Киото, Нагасаки. В подарок губернатору Хакодате букварь переплели особенно нарядно. Высокий чиновник оценил сувенир по достоинству: "Превосходно, поистине превосходно! Весьма любопытная вещь и отлично сделана, я восхищен!" Одна книжка предназначалась главе государства, ее отпечатали на разноцветной почтовой бумаге22. (Букварь И.Махова хранится в Институте востоковедения РАН в Санкт-Петербурге. Обложка имеющегося экземпляра украшена - довольно неожиданно - изображением Эчмиадзинского монастыря. Поскольку книжки делались вручную, отделка каждой из них имела, по-видимому, свои особенности - в зависимости от наличия иллюстрированного материала, а иногда сообразуясь с адресатом, которому конкретный ксилограф предназначался).

В 1858 г. между Россией и Японией был подписан второй, так называемый Эдоский договор о торговле и мореплавании. Смысл многих статей Симодского трактата 1855 г. существенно расширялся. Русские дипломаты не ограничивались более в своем передвижении тридцативерстной полосой вокруг открытых портов, появилась возможность ездить более свободно. Устанавливалась связь на уровне послов. Для ратификации этого договора И.А.Гошкевич ездил в Эдо - в резиденцию верховного правителя, сегуна. От Хакодате до столицы консул (вместе с супругой и госпожой Альбрехт) проследовал морским путем. Обратный же их путь оказался по тем временам весьма необычным для иностранцев: они проследовали через весь центральный остров Хонсю по суше, лишь в бухте Саи (у пролива Цугару) их взял на борт русский клипер. В знак особого расположения сегуна к ним была приставлена многочисленная свита, 24 дня сменяющиеся слуги несли их в паланкинах. Тем временем, как стало известно русским позднее, националисты из клана Сэндай готовили на консула покушение; спасло его лишь благоприятное стечение обстоятельств23.

Если до 1858 г. российское общество имело весьма отдаленное представление о дальневосточных соседях, то с обоснованием И.А.Гошкевича и его сотрудников в Хакодате разносторонняя информация стала поступать из первых рук. Консульство в Хакодате являлось в 1858-1865 гг. единственным официальным представительством России. Через него осуществлялись не только все дипломатические, но и культурные связи; И.А.Гошкевич, по существу, исполнял функции посла. Именно тогда были заложены основы всех дальнейших отношений "со столь замечательным государством", как называл Японию адмирал-дипломат Е.В.Путятин. Благодаря просветительской деятельности служащих консульства самым распространенным из иностранных языков на Хоккайдо стал тогда русский. В условиях настороженного отношения к иностранцам русские дипломаты своим тактичным поведением и полезными для населения делами сумели внушить японцам уважение к России.

Русских уважали за бескорыстие, за стремление понять местные обычаи и культуру. Город Хакодате, насчитывавший в ту пору всего 6 тыс. населения, заметно оживился под влиянием благотворных контактов. От той поры остались и сохраняются памятники архитектуры: белокаменная церковь Христа Спасителя и двухэтажное здание консульства - ныне перестроенное, оно используется в качестве молодежного клуба24. Служащие хакодатского консульства способствовали техническому просвещению японцев. И.А.Гошкевич сообщал: "...мы устраиваем модель ветряной мельницы, до сих пор еще неизвестной в Японии". С одного из российских судов был снят и подарен для освещения местной гавани прожектор, познакомились японцы и с барометром. С именем Гошкевича связывают приобщение жителей Хакодате к фотографическому искусству. Консул увлекался "светописью", бывшей тогда еще в диковинку, и охотно показывал желающим свой фотоаппарат25.

Сам И.А.Гошкевич снискал расположение своей образованностью, знанием языков, своими учеными занятиями. Простой в обращении, искренний человек, он всемерно старался наладить добрые отношения с японцами. Его отчеты, посылаемые в Петербург, выражали волю поддерживать добрососедство на Дальнем Востоке (см., например, "Северная пчела", 15.10.1859). Обстановка продолжала оставаться напряженной. 4 марта 1864 г. он сообщал, что сегун намерен снова закрыть страну для иностранцев. Тем более ценной была его миролюбивая позиция, о которой тогдашний министр иностранных дел Горчаков писал: "Достаточно заметить, что Хакодате - порт есть единственный, в котором не совершилось ни одного из тех ужасных злодеяний, которыми ознаменовалась жизнь в европейских факториях других портов..."

Первый российский консул вернулся в Петербург в 1865 году. Два года прослужил на прежнем месте - в Азиатском департаменте Министерства иностранных дел. Затем по состоянию здоровья вышел в отставку. Купил небольшую усадьбу "Мали" под Вильно, где и провел последние годы. До конца своих дней продолжал ученые занятия. Скончался И.А.Гошкевич в 1875 году. Его исследование "О корнях японского языка" было опубликовав посмертно26.

Библиотека И.А.Гошкевича хранится Институте востоковедения РАН (Петербургский филиал) . Она была куплена у И.И.Гошкевича, сына консула, в 1910 г. В ней насчитывается 1346 японских ксилографов и старопечатных книг, 47 листов географических карт. Собранные письменные памятники свидетельствуют о разносторонних интересах ученого-дипломата; они касаются вопросов географии, этнографии, истории, языка, причем не только японцев, но и народов сопредельных стран - Китая, Кореи. Материалы, привезенные И.А.Гошкевичем в Петербург, явились первым крупным собранием японской литературы, поступившей в Азиатский музей (предшественник Института востоковедения). Поступила она еще до того, как в Академии наук началось регулярное изучение японской культуры27.

Память о первом русском консуле в Японии сохраняется и до сего дня. Имя И.А.Гошкевича, который заложил основу дружбы, взаимного познания народов России и Японии, увековечено на географической карте мира: в его честь назван залив в Японском море28. Чтят своего земляка и в Белоруссии. В 1968 году в Минске вышел роман, принадлежащий перу В.Гузанова и озаглавленный: "Одиссей с Белой Руси"29.

Список печатных трудов И. А. Гошкевича:

1. Способ приготовления туши, белил и румян у китайцев. - Труды членов Российской духовной миссии в Пекине. Т. 1. СПб., 1852.

2. Китайские счеты и производство на них четырех арифметических действий. - Труды членов Российской духовной миссии в Пекине. Т. 2. СПб., 1853.

3. О разведении шань яо (картофель). - Труды членов Российской духовной миссии в Пекине. Т. 3. СПб., 1857.

4. Японско-русский словарь, составленный И. Гошкевичем при пособии японца Тацибана-но Коосай. СПб., 1857.

5. О шелководстве. - Труды членов Российской духовной миссии в Пекине. Т. 3. СПб., 1857.

6. Императорское или благовонное пшено (скороспелое). - Труды членов Российской духовной миссии в Пекине. Т. 3. СПб., 1857.

7. О корнях японского языка. Вильно, 1899.

8. Хонкон. Из записок русского путешественника. - Труды членов Российской духовной миссии в Пекине. Т. 3. СПб., 1857.

9. Извлечение из письма русского консула в Японии от 1 февраля 1959 г. - Северная пчела. 13.10.1859.

10. Извлечение из письма русского консула в Японии. - Морской сборник. 1859, №10.

11. Из письма русского консула в Японии. - Северная пчела. 1861, №58. 44

Примечания:

1 Иванова Г. Д. Русские в Японии ХIХ-начала ХХ в. - М. 1993, с. 25.

2 По другим данным, это имело место 19 ноября (Госархив Тверской области (ГАТО). Ф. 103. Оп. 1. Ед. хр. 2643. Л. 19 об.).

3 Русский биографический словарь. Т. 1. - СПб. 1896, с. 22.

4 Иванова Г. Д., указ. соч., с. 26.

5 Некоторые подробности о плавании фрегата "Паллада" можно найти в "Рассказах" об И. С. Унковском, командире "Паллады", в: Русский архив, 1887, т. 2; 1889, т. 3.

6 Цит. по: Ляцкий Е. Гончаров. Жизнь, личность, творчество. СПб. 1912, с. 310.

7 Иванова Г. Д. Русские в Японии Х1Х - начала ХХ в. - М. 1993, с. 26-27.

8 Архимандрит Аввакум (Честной). Дневник кругосветного плавания на фрегате "Паллада" (1853). - Тверь, 1998, с. 72.

9 Гончаров И. А. Фрегат "Паллада". Очерки путешествия в двух томах. - Л. 1986, с. 337-338

10 Гончаров И. А., указ. соч., с. 566.

11 См. Отчет о плавании фрегата "Паллады" // Морской сборник, 1855, №1.

12 Гончаров И. А., указ. соч., с. 389.

13 Иванова Г. Д. Русские в Японии Х1Х - начала ХХ в. - М. 1993, с. 27-28.

14 Гончаров И. А. указ. соч., с. 463-464.

15 Иванова Г. Д., указ. соч., с. 28-29.

16 Иванова Г. Д. Русские в Японии Х1Х - начала ХХ в. М. - 1993, с. 28.

17 Бабинцев А. А. Из истории русского японоведения // Японская филология. - М. 1968, с. 124-125.

18 Японско-русский словарь. СПб.1857, с. XVII.

19 Отечественные записки, 1857, №12, с. 67-69.

20 Иванова Г. Д. Русские в Японии ХIХ - начала ХХ в. - М. 1993, с. 30-31.

21 Там же, с. 31.

22 Там же, с. 32.

23 Там же, с. 35-36.

24 Иванова Г. Д. Русские в Японии Х1Х - начала ХХ в. М. 1993, с. 42-43.

25 Там же, с. 34-35.

26 Там же, с. 43-44.

27 Там же, с. 24.

28 Там же, с. 44.

29 См также: Грицкевич В. П. Путешествия наших земляков. - Минск, 1968; Грицкевич В. П. Беловолосый консул. - Неман. 1973, №1.

Источник в интернете:

http://religion.russ.ru/style/20020712-avg.html

Августин (Никитин)
Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты