Главная  >  Политика   >  Российская власть   >  Спецслужбы   >  Авторские публикации


Чекист из общепита

24 ноября 2007, 32

Начальник Особого отдела ОГПУ до расстрела руководил московскими столовыми.

Начальник Особого отдела ОГПУ до расстрела руководил московскими столовыми.

ЛИЧНОСТЬ

Жарким июльским днем 1933 года в небольшом конференц-зале столичного объединения "Моснарпит" собрался почти весь коллектив этого учреждения. Предстояло открытое партийное собрание ячейки ВКП(б), посвященное проверке (а фактически - чистке) членов партии. Список тех, кто подвергался проверке, открывал руководитель аппарата "Моснарпита" Ян Каликстович Ольский (Куликовский).

О чем угодно спрашивали Яна Каликстовича - и о взаимоотношениях с сотрудниками, и о количестве созданных под его руководством столовых на заводах и фабриках столицы, и об отношении к оппозиции в партии. Но что удивительно, никто из участников собрания не поинтересовался у Ольского причиной перехода его, опытнейшего чекиста, руководителя советской контрразведки, в сферу общественного питания.

Из автобиографии: "В 1915-1916 годах... с группой товарищей - Корейво, Юхневич, Клыс и другие (сейчас все члены ВКП(б)) создали нелегальный кружок польской молодежи, который был после преобразован в Союз польской социалистической молодежи... и связан с социал-демократией Польши и Литвы (Лещинским-Ленским, Берковичем, Циховским и др.). В 1917 году, после Февральской революции, почти весь союз вступил в группу социал-демократов Польши и Литвы".

Революционная работа свела Яна Куликовского с людьми, которые во многом определили его дальнейшую судьбу. Это были будущий председатель Всероссийской Чрезвычайной комиссии Феликс Эдмундович Дзержинский и его соратник Иосиф Станиславович Уншлихт. Именно они в октябре 17-го рекомендовали Куликовского для избрания секретарем польской секции петроградской большевистской организации и одновременно привлекли к технической работе в Военно-революционном комитете, занятом в тот период подготовкой восстания.

В разгаре Гражданская война. Петроградский комитет РКП(б) мобилизует большую группу коммунистов в Красную Армию. Ян Куликовский не мог остаться в стороне и рядовым бойцом вступает в одну из формирующихся воинских частей. Но совершенно неожиданно ему дают новое назначение на подпольную работу в его родной город Вильно. Объявив друзьям и знакомым, что уезжает на фронт, Куликовский незаметно исчезает из Петрограда и переходит линию фронта. Через несколько дней на явочную квартиру виленских подпольщиков зашел молодой человек и, обменявшись паролем с хозяином, представился: "Ольский, Ян". С этого времени свою настоящую фамилию - Куликовский - Ян Каликстович будет упоминать лишь только в официальных анкетах.

В один из августовских дней 1919 г. его пригласил к себе член Реввоенсовета 16-й Красной Армии Иосиф Станиславович Уншлихт: "Слушай, Янек, я внимательно изучил представленные тобой материалы ревизии губернского чекистского аппарата в Минске и пришел к выводу, что опыт подпольщика, навыки партийной и советской работы позволяют тебе объективно судить о деятельности органов ЧК, давать неплохие рекомендации. Но это, как говорится, взгляд со стороны. Думаю, для общего дела будет лучше, если ты непосредственно займешься борьбой с контрреволюцией и шпионажем. Давай-ка возвращайся в Вильно и вместе с Филиппом Демьяновичем Медведем организуй там особый отдел. Вот тебе предписание Центрального Комитета". Так начался новый период в жизни Яна Каликстовича. Тринадцать последующих лет посвятил он чекистской работе. Из автобиографии: "...С августа 1919 года работаю в органах ВЧК-ОГПУ. Был начальником особого отдела 16-й Армии, в 1920 году назначен особоуполномоченным особого отдела Западного фронта... При формировании 1-й Польской Красной Армии мне была поручена организация ее особого отдела, а после я вновь назначен в 16-ю Армию".

Осенью 1920 года по инициативе РСФСР и Украины начались переговоры с буржуазно-помещичьей Польшей, завершившиеся (хотя и с большим трудом) подписанием договора о перемирии. Естественно, что в договоре нельзя было предусмотреть все нюансы, поэтому возникали спорные вопросы, в том числе и между противостоящими друг другу войсками. Для их решения стороны обменялись группами офицеров связи.

Одна из таких групп находилась и при штабе 16-й Красной Армии. Но, как вскоре выяснилось, польских представителей больше занимал поиск путей сбора разведывательной информации о красноармейских частях, а не исполнение дипломатических функций. Это не осталось незамеченным военными контрразведчиками. Если бы не решительные действия чекистов, возглавляемых Яном Каликстовичем, то тайная возня польских офицеров могла привести к весьма опасным последствиям для наших войск.

Дело в том, что руководители миссии связи майор Равич-Мысловский и подхорунжий Езерский успели-таки установить связь с существовавшей еще с 1918 г. польской шпионской организацией в Могилеве. В той или иной степени на Равича работали 58 человек, среди которых были отдельные командиры и солдаты, железнодорожники, служащие органов снабжения армии и даже... несколько сотрудников особых отделов - поляков по национальности. Один из предателей вознамерился передать "дипломатам" шифр особого отделения первой дивизии, другой даже обратился с письмом к польским военным представителям с изложением перечня услуг, которые бы мог оказать в обмен на содействие после бегства в Польшу. Медлить было нельзя. Полностью раскрыв шпионскую деятельность Равича и имея в руках неопровержимые улики, особый отдел армии в начале января 1921 года приступил к ликвидации разросшегося филиала польской разведки.

Итог пребывания Равича и Езерского в Могилеве был печальным: все завербованные ими агенты провалились, а сами они по возвращении в Польшу преданы военно-полевому суду как не обеспечившие выполнение важных заданий Генерального штаба. За операцией в Могилеве последовало раскрытие крупной шпионской организации в Витебске. И там Ян Каликстович проявил себя как грамотный и решительный контрразведчик.

Закончилась война. Прекращение боевых действий на польском фронте позволило приступить к налаживанию хозяйственной жизни в Белоруссии. Но реакционные силы не прекратили другой тайной войны. С согласия и при всевозможной поддержке военных и разведки в Польше формировались, а затем перебрасывались в Белоруссию разномастные вооруженные банды. К маю 1921 г. на территории республики уже насчитывалось до четырех тысяч бандитов. "Лесное воинство" постоянно пополнялось за счет все новых и новых групп, просачивавшихся через бреши в охране границы.

В начале лета в Минск прибыла специальная комиссия во главе с Уншлихтом и Каменевым. Выслушав доклады военных и чекистов, они поддержали предложение о создании Реввоенсовета Минского района, наделенного чрезвычайными полномочиями по борьбе с бандитизмом. В его состав вошли командующий 16-й Армии Иероним Уборевич, нарком по военным и внутренним делам Иосиф Адамович и председатель Белорусской ЧК Ян Ольский. Чекистам поручалось не только обеспечить войска информацией о местонахождении и численности банд, но и разгромить подпольные националистические и савинковские организации, тесно связанные с вооруженными группировками. Прицельные удары белорусского ЧК и особых отделов бандиты ощутили очень скоро. В Шуменском уезде удалось вскрыть и ликвидировать контрреволюционную группу савинковского союза, руководившую кровавыми налетами на безоружные крестьянские селения. Недолго просуществовал и так называемый Западный областной комитет с его филиалами в нескольких белорусских городах. Но предстояла еще упорная борьба. Реввоенсовет Минского района издал приказ о сохранении на территории Белоруссии военного положения.

16 декабря 1921 г., выступая на III Всебелорусском съезде Советов, председатель республиканской ЧК Ян Ольский с уверенностью заявил, что "бандитизм к данному моменту полностью ликвидирован". По докладу Яна Каликстовича участники съезда приняли резолюцию, где деятельность чекистов признавалась правильной. Съезд вновь утвердил Ольского председателем Белорусской чрезвычайной комиссии. Отмечая заслуги Яна Каликстовича в деле искоренения бандитизма, Президиум ЦИК Белоруссии направил ему письмо с выражением благодарности, а Реввоенсовет наградил орденом Красного Знамени.

В 1923 г. по настоянию заместителя председателя ОГПУ Уншлихта Яна Каликстовича переводят на работу в Москву, где он возглавляет одно из подразделений контрразведки. Кто-то может подумать: все понятно, свою роль сыграли высокопоставленные связи, вот и взяли в центральный аппарат. Да, Ян Каликстович был непосредственно знаком с некоторыми руководителями ОГПУ, но по совместной работе.

Из характеристики комиссии по аттестации сотрудников ОГПУ: "Работоспособный, с широкой инициативой, безусловно, честный, усовершенствованно знакомый со всеми отраслями чекистской работы... Имеет колоссальные заслуги в области разработок разных контрреволюционных и шпионских организаций, известных ВЧК. Вполне соответствует своему назначению и, несмотря на молодость (родился в 1898 г.), способен занимать более высший пост". А ведь все это было сказано о двадцатичетырехлетнем Ольском еще за год до переезда его в столицу. В середине 1924 г. в ОГПУ создается отдел пограничной охраны, и первым его руководителем становится Ян Каликстович, одновременно назначенный лавным инспектором войск ОГПУ и начальником Высшей пограничной школы. Даже по тем временам нагрузка на Ольского легла немалая. Охрана наших рубежей, по существу, только приобретала облик стройной системы, сочетающей войсковое прикрытие и чекистскую работу в местах наиболее вероятного проникновения шпионов и контрреволюционеров.

Значительную активизацию оперативной работы в приграничных районах отметил начальник КРО ОГПУ Артур Христианович Артузов. Видимо, не без его участия Ольский реализовал свое стремление вернуться в контрразведку. В конце 1925 г. он стал помощником у Артузова, а через некоторое время заместителем. Во второй половине 20-х гг. Ольскому пришлось руководить многими операциями чекистов и лично участвовать в наиболее важных мероприятиях. В этот период его работа отмечена двумя знаками "Почетный чекист", а к десятилетию органов госбезопасности Коллегия ОГПУ наградила его почетным боевым оружием с надписью "За беспощадную борьбу с контрреволюцией". В 1927-м Ян Каликстович сменил на должности начальника контрразведывательного отдела легендарного Артузова, возглавил фактически все органы борьбы со шпионажем после объединения КРО и особого отдела в единый Особый отдел ОГПУ. 1929-1931 гг. - особый период в чекистской биографии Ольского. Заняв исключительно ответственный пост в центральном аппарате органов госбезопасности, Ян Каликстович много внимания уделял обеспечению законности в деятельности чекистов и особенно следователей. Известны многочисленные факты, когда он жестко реагировал на нарушения законов со стороны работников ОГПУ. Даже судя по его кратким заметкам на полях документов и записок, адресованных Главному военному прокурору, можно судить, как далеко умел смотреть чекист, как стремился уберечь своих коллег и подчиненных от пренебрежения нормами закона при ведении следствия. Несмотря на крайнюю загруженность работой, он нашел время и совместно с работниками ГВП подготовил циркуляр, в котором категорически требовал от всех начальников особых отделов обеспечить соблюдение законности, устранить трения с военной прокуратурой.

Сложно протекал процесс устранения разногласий военной прокуратуры и органов ОГПУ. Однако Ян Каликстович и его ближайшие сотрудники смогли стать выше ведомственных амбиций во имя интересов людей, тех, кто по каким-либо причинам оказался под следствием. Ольскому пришлось столкнуться с другим подходом. Суть его была проста: арестовать побольше подозреваемых, а потом послушные следователи сумеют слепить дело любых размеров. ветераны-чекисты вспомнили много фактов столкновений Яна Каликстовича с заместителем председателя ОГПУ Ягодой. И если бы не поддержка таких известных чекистов, как Е.Евдокимов, С.Мессинг, С.Реденс, то очень сомнительно, что Ольский остался бы в центральном аппарате ОГПУ.

Однако конфликт с Ягодой усиливался, и кульминация его пришлась на лето 1931 года, когда принималось решение по малоизвестному в исторической литературе, но значительному по масштабам делу "Весна". Возникло оно на Украине, а вдохновителем и организатором всех мероприятий по нему стал печально известный Леплевский, расстрелянный впоследствии за грубейшие нарушения социалистической законности. При явной поддержке Ягоды он хотел раздуть дело "Весна" до масштабов "Промпартии". И это ему удалось. В числе арестованных оказались известные военные специалисты, такие, как Верховский, Какурин, Линтау, Лукирский, Свечин, Снесарев и многие другие. Ольский и его непосредственный начальник Евдокимов резко выступили против арестов, проводимых по делу "Весна". Они допросили многих содержащихся под стражей военных, изучили большое количество документов и утвердились в своих предположениях: дело "Весна" - "липа".

Ягода был очень встревожен таким поворотом событий. Тем более что ему стало известно о намерении Ольского, Евдокимова и еще ряда крупных чекистов опротестовать не только дело "Весна", но и некоторые другие и довести до руководства страны, что ОГПУ сворачивает на путь чрезмерных репрессий. Ягода кинулся за советом к тогдашнему руководителю Московского горкома Лазарю Кагановичу. И не ошибся. Лазарь Моисеевич не терпел "гнилого либерализма", был сторонником жестких мер к любому, кто пытался противодействовать линии на немедленное и тотальное подавление даже потенциальных противников "генеральной линии" Сталина. Силы оказались неравными. На совещании в ЦК Генсек однозначно поддержал Кагановича и Ягоду, и по предложению Сталина единогласно в августе 1931 г. было принято кардинальное решение разогнать бунтарскую группу в ОГПУ, не останавливаясь перед увольнением ее членов и переводом их на работу в гражданские учреждения. Так, Ян Каликстович Ольский оказался в системе общественного питания столицы. Серьезнейший поворот в своей жизни он тяжело переживал, расставаться с делом, которому была отдана большая часть сознательной жизни, было нелегко.

Когда 30 мая 1937-го в дверь его квартиры настойчиво постучали, Ян Каликстович все понял... Дело Ольского вел Зельман Пассов. Когда-то этот "заплечных дел мастер" работал под руководством Яна Каликстовича, ловил каждое слово опытнейшего чекиста, а после событий 1931 года быстро переориентировался на леплевских, гаев, фриновских и им подобных. Зная Ольского, Пассов и не пытался его уговаривать. С первых же допросов начались избиения. "Скажи, - требовал Пассов, - что ты шпион и по заданию польской разведки внедрился в органы ВЧК, а все, что делал потом, - это лишь игра поляков, продвигавших тебя в руководящее звено ОГПУ". От Ольского добивались не только самооговора, но и признания, что многие ответственные чекисты состояли вместе с ним в шпионской организации. В единый список попали Уншлихт, Мессинг, Пиляр, Медведь, Бортновский, Пинталь, Глинский и многие другие чекисты. Все, что говорил Ольский на допросах, преподносилось, как подтверждение выдвинутого против него обвинения.

27 ноября 1937 г. Военной коллегией под председательством небезызвестного Ульриха Ольский был приговорен к высшей мере наказания - расстрелу. В тот же день приговор привели в исполнение. Тяжелая участь постигла и семью Яна Каликстовича: жена отбыла длительный срок в северных лагерях, старший сын был отдан в детский дом, младшего - приютили родственники.

Кровавое колесо репрессий беспощадно подминало под себя всех, в том числе и самих чекистов. Ян Ольский после ареста в 1937 году.

По материалам сайта ФСБ России

Александр Зданович
Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты