Главная  >  Наука   >  История   >  История России   >  СССР


Побег советского летчика Беленко на МиГ-25П в Японию для эмиграции в США

21 сентября 2018, 211

Виктор Иванович Беленко — советский лётчик-перебежчик. 6 сентября 1976 года он перелетел на перехватчике МиГ-25П в Японию, где передал властям самолёт, оснащенный секретной аппаратурой. После этого эмигрировал в США и получил там политическое убежище, а затем и американское гражданство.

Виктор Беленко совершил свой побег из идеологических убеждений. По его собственным словам, несовершенства советского строя, несправедливость и зарегулированность советской политической системы побудили его изучить историю США. В результате он пришел к выводу, что американский строй является более совершенным и соответствующим природе и потребностям человека, более свободным и демократичным.

На Родине Беленко, по его словам, ничего не держало. Единственного сына забрала к себе «на воспитание» теща, отношения с женой были напряженными – по словам Виктора, он ее ненавидел, так как она требовала развода и собиралась уехать, оставив его.

В то же время в своей книге "Пилот МиГ", написанной уже в США в соавторстве с американским писателем, Беленко писал, что перед побегом его сын был с ним. Также и жена Беленко не подтверждала впоследствии версию о разводе и напряженных отношениях, которые, по ее словам, на самом деле были "душа в душу".

По мнению сослуживцев, летчик был эмоциональным и амбициозным человеком. На момент побега ему было 29 лет. Исходя из этого, можно предположить, что побег был вызван прежде всего личными амбициями и раздражением из-за задержек продвижения по службе, усугубленными идеологическими убеждениями, мечтой о собственном "восстании Спартака" и бегством в лучший мир. Всю последующую жизнь после побега Беленко фактически пытался доказать правильность своего трагического и необратимого выбора, скорее всего преследуемый обвинениями в предательстве и измене, разорвавший со своей страной и обществом. К концу жизни забытый и списанный со счетов, он остался в одиночестве, о его смерти нет сведений.

Детство

Виктор Беленко родился в Нальчике в семье рабочих 15 февраля 1947 года. В двухлетнем возрасте родители развелись, он был брошен своей матерью и воспитывался родственниками, а затем отцом с мачехой.

В 1965 он окончил среднюю школу с серебряной медалью и до призыва в армию работал на предприятиях Омска, посещая вечернюю школу, в которой получил направление на учёбу в лётное училище. Один семестр учился в Омском мединституте и занимался в аэроклубе ДОСААФ.

Служба в Советской армии

В 1967 году, закончив срочную службу, Виктор Беленко поступил в Армавирское высшее военное авиационное училище лётчиков, окончив его через четыре года в 1971 году. Был направлен на службу лётчиком-инструктором в Ставропольское высшее военное авиационное училище лётчиков и штурманов. На всём протяжении службы в армии в служебных характеристиках и аттестациях характеризовался положительно. Стал членом КПСС, избирался в комсомольское и партийное бюро.

В 1975 году был по его желанию переведён на Дальний Восток, где получил назначение в 530-й истребительный авиационный полк 11-й отдельной армии ПВО Чугуевского района Приморского края. Летал на истребителе-перехватчике МиГ-25П в должности старшего лётчика.

Побег

6 сентября 1976 года в 6:45 Беленко вылетел с аэродрома Соколовка, расположенного у села Соколовка, рядом с райцентром Чугуевка, с целью выполнения полётного упражнения.

При этом благодаря халатности механика Беленко смог заправить полный бак вместо половины, сославшись на то, что собирается потренироваться и не хочет возвращаться для дозаправки.

«Маршал Савицкий в этот день находился в подземном командном пункте радиотехнической бригады, в которой я служил, — вспоминал полковник в отставке Гончарук. — Около 14 часов маршал и командующий отдельной армией ПВО уехали обедать. А через несколько минут поступил доклад о том, что радиолокаторы „потеряли“ один из истребителей. Как затем оказалось, это был МиГ, на котором летел Беленко. В воздух на поиски немедленно подняли дежурные самолеты и вертолеты. Тем временем радиолокаторы зафиксировали новую цель: она набирала высоту и удалялась в направлении японского острова Хоккайдо. Я провел расчеты и высказал начальнику штаба предположение, что это уходит пропавший самолет. Кто и как доложил маршалу Савицкому и командующему армии об исчезновении МиГа, мне неизвестно, но знаю одно: останься они обедать у нас в подземном бункере (там были накрыты столы, но руководство предпочло летнюю столовую наверху), события могли бы развиваться иначе. Ведь командующий армией имел полномочия оперативно принять решение о пресечении полета цели.

Затем удалось выяснить, как Беленко спрятался от радаров: резко пошел на снижение, имитируя падение самолета, и скрылся за огромной сопкой, поэтому и исчез с экранов радиолокаторов. На предельно малой высоте между сопок он направился в сторону Японского моря. Перебежчик хорошо изучил систему ПВО этого района, знал зоны, через которые можно уйти незамеченным, учел и то, что первые лица, от которых зависело решение в подобных случаях, будут заняты высоким гостем из Москвы».

Оторвавшись от напарника по учебному полёту, Беленко снизился до около 30 метров, избежав обнаружения советскими и японскими радарами. Углубившись в воздушное пространство Японии, Беленко поднялся до около 6000 м и был замечен японскими средствами ПВО. Японцы не смогли связаться с Беленко, так как рация МиГ-25 была настроена на другую частоту. На перехват неизвестного нарушителя были подняты истребители, однако к их прибытию Беленко снова снизился и пропал с радаров.

Беленко собирался сесть на авиабазе Титосе, но из-за недостатка топлива был вынужден приземлиться на ближайшем аэродроме, которым стал Хакодате.

— Беленко некоторое время сумел остаться незамеченным для средств противовоздушной обороны Японии, — рассказал сотрудник Государственного политехнического музея при Национальном техническом университете «КПИ» Сергей Грачев. — Перебежчик держал курс на военную авиабазу в Японии «Титосе». Его приближение засекли и подняли на перехват два истребителя. Видимо, опасаясь быть сбитым, Беленко «нырнул» на малую высоту и ушел на юг. Так он оказался над небольшим гражданским аэродромом Хакодате. Топливо в баках МиГа было на исходе, и летчик направил машину на посадку. На его пути оказался взлетавший пассажирский «Боинг». Беленко сумел вовремя среагировать и избежал столкновения. Взлетно-посадочная полоса там слишком короткая для такого самолета, как МиГ-25, поэтому он пронесся по всей длине бетонки и выкатился на 250 метров за ее пределы, слегка задев крыльями аэродромные антенны. И это при том, что остановиться истребителю помогал тормозной парашют. Кстати, за покореженные антенны Япония выставила счет Советскому Союзу. Что же касается самолета, то сверхпрочный корпус МиГа практически не пострадал от столкновения с этими препятствиями.

О посадке советского истребителя в этот же день сообщили телевидение, радио и газеты десятков стран. Журналисты со слов многочисленных очевидцев рассказывали, что якобы пилот с пистолетом в руках не подпускал к самолету сбежавшихся людей, жестами требовал от сотрудников аэропорта зачехлить МиГ.

Выбравшись из кабины, Беленко сделал два предупредительных выстрела из пистолета, в то время как автомобилисты на близлежащей автостраде фотографировали происходящее.

В 9:15 японское радио передало, что самолёт МиГ-25П с бортовым номером «31», пилотируемый Беленко, совершил посадку в аэропорту Хакодате на острове Хоккайдо. Впоследствии японские власти официально уведомили, что Беленко попросил политического убежища.

Однополчанин Беленко Виктор Подмолода в книге «Полет без возврата» рассказал, как на следующий день после исчезновения МиГа летчики договорились послушать подробности случившегося из… передач западных радиостанций, собравшись вечером в его квартире: «Включив приемник ВЭФ и настроив его на „Голос Америки“, затаив дыхание, мы стали слушать выпуск новостей, который начался с сообщения о Беленко. С этого момента ни у кого из нас не оставалось сомнений, что он действительно „за бугром“. Поначалу же мы не верили в предательство, искренне полагали, что Виктор погиб».

Советскому представителю Садовникову все же разрешили с ним встретиться. Садовников служил в КГБ, но в этом случае выступал под видом дипломата. Он вспоминал, что сказал перебежчику: «Правительство знает: вы сбились с курса, вас заставили совершить посадку, а затем применили наркотики. Я пришел, чтобы помочь вам вернуться домой к любимым жене и сыну». Летчик его прервал: «Не нужно меня агитировать. Я прилетел в Японию добровольно». Когда Беленко уводили, Садовников шепотом произнес: «У нас предателей не любят. Рано или поздно мы тебя найдем».

9 сентября Беленко был вывезен из Японии в США. Самолёт разобрали, детально изучили японские и американские специалисты, после чего он был возвращён в СССР 15 ноября 1976 года. При этом Беленко протестовал против возвращения самолёта, советуя США оставить его для изучения ещё на пару лет.

Льва Шенгелаю, одного из главных разработчиков МИГа-25, спустя месяц после угона отправили в Японию на расследование. Советский Союз надеялся вернуть истребитель, и нужно было понять, что успели американцы, и потребовать возмещения ущерба. Первое время представителей СССР недооценивали, их внешний вид вызывал недоумение.

"Военные не имеют много обмундирования гражданского значения, поэтому есть 10 управление по генеральному штабу, где есть все, что хочешь. Вот мы выбрали себе одинаковые галстуки, одинаковые костюмы, одинаковые шляпы. Вкусы у нас совпали. Вот в таком виде мы и приступили к работе", - рассказывает Лев Шенгелая.

По договору сторон СССР дают сутки на разбор контейнеров. По истечении срока нужно представить Японии свои претензии, иначе – никакой компенсации. Расчет на то, что советская делегация из трех человек – двое летчиков и конструктор – просто не успеет даже распаковать ящики, не то что оценить масштабы бедствия за это время.

"Ломами наши ребята под видом моряков (на самом деле, это были лучшие технари, которые обслуживали этот прекрасный самолет) сломали за 40 минут весь деревянный хлам и стали показывать что-где они натворили. Они видели каждый винтик, пытались запустить двигатель, проверить штурвал, что внутри, снять много проб", - вспоминает Шенгелая.

Ущерб составил 2 миллиарда рублей. По возвращении Шенгелая приступает к срочной модернизации МИГа, а американская пресса в это время высмеивает советские истребители.

"Критика была в адрес того, что у нас слабо развита радиоэлектронная промышленность, что пользуемся старыми лампами, как будто каменный век. Но сейчас они поняли, что наша аппаратура, в отличие от их, не выходит из строя", - объясняет Лев Шенгелая.

Самолет был снова собран, но больше к полётам не допущен и использовался как учебное пособие в Даугавпилсском высшем военном авиационном инженерном училище ПВО им. Яна Фабрициуса.

Реакция СССР

Лишь спустя 22 дня, 28 сентября 1976 года, в 12:05 по московскому времени ТАСС опубликовало пресс-релиз с текстом официальной реакции МИД СССР по поводу побега Беленко. В нем утверждалось, что, во-первых, В. И. Беленко совершил «вынужденную» посадку на аэродроме Хакодате. Во-вторых, он якобы был «вывезен» в США против своей воли.

В-третьих, действия японской стороны в отношении самолёта и пилота были квалифицированы как «недружественные» по отношению к СССР и «противоречащие нормам международного права».

Через 20 минут вышел уточняющий материал ТАСС, в котором посадка Беленко в Хакодате была названа «сделанной при невыясненных обстоятельствах». Публикации в западной прессе о том, что перелёт Беленко был преднамеренным, а не вынужденным, назывались «кампанией пропаганды». Предположения на тему, что полёт Беленко, по всей вероятности, был побегом, назывались «лживыми», официальный представитель МИД СССР Л. В. Крылов заявил: «Всё это ложь, от начала и до конца». Крылов также заявил, что требования СССР о встрече советских дипломатов с Беленко встречали отказ Японии без объяснения причин, а когда они наконец устроили такую встречу 9 сентября, то сделали всё, чтобы помешать советскому представителю побеседовать с Беленко наедине.

28 сентября в Москве состоялась пресс-конференция, на которую были привезены жена пилота Л. П. Беленко и его мачеха Л. С. Беленко, которые слёзно просили его вернуться, жена, в частности, заявила журналистам, что он «будет помилован, даже если допустил ошибку». В подтверждение этого представитель МИД СССР Л. В. Крылов сообщил, что «соответствующие официальные гарантии были даны компетентными советскими органами», назвав действия американских властей «равнозначными насильственному разделению семьи Беленко». Кроме того, и жена, и мачеха Беленко единогласно заявили, что он «патриот советской родины», назвав его «любящим мужем и сыном». Их заявления были растиражированы всеми официальными советскими печатными органами, а также по радио и телевизионным каналам СССР за рубежом в расчёте на то, что вести об этом дойдут до перебежчика.

В тот же день советское правительство пригрозило Японии далеко идущими последствиями за несвоевременный возврат самолёта, начались переговоры между советской делегацией во главе с Министром иностранных дел СССР А. А. Громыко и Министром иностранных дел Японии Дзэнтаро Косакой. Громыко потребовал незамедлительного возврата самолёта и пилота, который уже находился в США, на что Косака ответил, что японская сторона готова к переговорам о возвращении самолёта. Для этого он попросил Посла СССР в Японии Д. С. Полянского связаться с МИД Японии.

В конце сентября официальная версия инцидента в советской прессе осталась той же: «Старший лейтенант Беленко совершил вынужденную посадку на Хоккайдо из-за нехватки топлива, был преступно похищен японскими властями под диктовку Вашингтона». При этом ещё 19 сентября Директор Центральной разведки Джордж Буш-старший назвал инцидент «побегом» и «крупной разведывательной удачей», сообщив попутно, что работа сотрудников американской разведки с перебежчиком идёт успешно.

5 октября того же года Председатель Комитета палаты представителей по иностранным делам и Комиссии по безопасности и сотрудничеству в Европе Данте Фасцелл получил письмо за подписью жены и мачехи Беленко, в котором его просили оказать содействие в «возвращении Виктора домой».

Письмо аналогичного содержания было направлено в тот же день на имя Президента США Джеральда Форда, где помимо прочего от имени этих двух женщин его просили помочь в установлении контакта с В. И. Беленко по телефону, но не для них, а для сотрудников Посольства СССР в США.

Расследование причин побега

В попытке максимально понять причины побега Беленко компетентные органы провели опрос о нем ста шестнадцати человек из родственников и сослуживцев. Были собраны данные о состоянии его здоровья, взаимоотношениях с командованием и в семье, о его морально-политических качествах и отношении к советской действительности.

К удивлению следователей, никаких данных об изменнических намерениях Беленко не было известно, он ранее не был замечен в заинтересованности уровнем жизни на Западе, в частности американским.

Со слов его жены, он не слушал сам передач зарубежных радиостанций и не разрешал слушать ей. Запретил переписываться со школьной подругой, которая вышла замуж за иностранца и жила в Италии.

Вместе с тем выяснилось, что Беленко высказывал недовольство условиями жизни лётного состава, нерегламентированным рабочим днём и частой отменой выходных. Он говорил, что американские лётчики заняты по службе меньше. Распространяемые на Западе сведения о том, что Беленко был до побега завербован американской разведкой, не подтвердились.

Полученные в ходе расследования данные не дали оснований считать, что Беленко совершил перелёт за границу из корыстных побуждений. О себе самом он впоследствии говорил, что ставил во главу угла политические мотивы.

Окончательно свет на этот вопрос пролил сам Беленко в своем интервью Карен Редшторм:

Вопрос: Когда Вы были лётчиком-истребителем в России, Вы, должно быть, жили лучше, чем обыкновенный рабочий. Что пробудило в Вас желание покинуть Россию, когда Вы ещё не знали, какие Вас ожидают условия жизни в США?

Беленко: Советская пропаганда в то время изображала вас (американцев) как дефективное гнилое общество, которое вот-вот развалится на куски, нет, уже развалилось, без каких-либо человеческих прав и так далее. Но у меня на уме были вопросы по этому поводу, сразу несколько.

Вопрос: Что заставило Вас усомниться?

Беленко: Я человек очень практичный, «технарь». Предпочитаю быть в глуши в одиночестве со швейцарским ножом и спичками, нежели иметь с собой неподъёмные излишки и огромную толпу под боком. Когда тебе доверено очень высокотехнологичное оборудование, у тебя волей-неволей вырабатывается специфичное отношение к жизни, справишься — живи и радуйся, «напортачишь» – умрёшь. Ты не можешь использовать идеологию для практических нужд или уподобиться американским юристам, которые своей риторикой могут выкрутиться из любой ситуации. Поэтому я засомневался в советской системе на основе своих технических знаний. Я сказал себе: хорошо, раз в США так плохо, как же они отправили человека на Луну и обратно? Русские могли отправить людей на Луну только в один конец. Если в США настолько всё плохо, как у них выходит производить лучшие истребители в мире? Если США уже развалились, откуда у них столько нобелевских лауреатов, больше, чем дало «прогрессивное коммунистическое общество»? Тогда я не мог задать эти вопросы кому-либо. Если бы я это сделал в то время, в конце 1960-х, я бы оказался в психиатрическом учреждении. Поэтому я сам сделал вывод, что Соединённые Штаты не так уж плохи.

Таким образом, допуск Беленко к полётам стал лишь дополнительным стимулом к его бегству за рубеж, определив его непосредственный способ. Приблизительно за год до побега у Беленко была беседа со случайным попутчиком, который поделился мыслью, что американцы, вероятно, отдали бы кучу денег, чтобы заполучить в свои руки МиГ-25. Поначалу Виктор не придал разговору значения, но через несколько месяцев у него появился план. Перед побегом его налёт на МиГ-25 составил 30 лётных часов.

Причины побега

Изучение личности Беленко, а также его поведения на службе и в быту показало, что у него неоднократно складывались острые конфликтные ситуации с командованием.

В период службы в Ставропольском авиационном училище он выражал настойчивое желание уйти с инструкторской работы и в связи с этим искал возможности для перевода в боевой полк. Однако попытки успеха не имели, так как командование, как правило, не отпускало лётчиков-инструкторов из училища в войска. По этой причине Беленко стал проявлять недовольство и резко обострил отношения с командирами.

В 1975 году обратился с рапортом к начальнику училища с просьбой уволить его из Советской Армии, мотивируя тем, что не желает служить с командирами, постоянно злоупотребляющими спиртными напитками.

В первые полгода службы на Дальнем Востоке Беленко зарекомендовал себя с положительной стороны, успешно прошёл курс переподготовки на новом для него типе самолёта МиГ-25П, был назначен исполняющим обязанности начальника штаба эскадрильи, избран заместителем секретаря партийного бюро эскадрильи. К служебным обязанностям относился добросовестно. Недовольства положением или неустроенностью не высказывал.

С июля 1976 года стали замечаться странности в поведении Беленко, он стал нервозным, взвинченным, болезненно переживал задержку с присвоением очередного воинского звания капитан и назначением на должность начальника штаба эскадрильи, обещанную при переводе.

Несмотря на конфликтную ситуацию, 6 сентября он был включён в плановые полёты и прибыл на аэродром. Когда он направлялся к боевому самолёту для совершения полёта, один из лётчиков заметил, что Беленко был бледен, на лице и шее выступили красные пятна. После посадки в кабину, находясь в состоянии сильного нервного возбуждения, дрожащими руками долго не мог присоединить фишку радиостанции и смог сделать это только с помощью техника.

Как показали материалы следствия, у Беленко действительно были основания к недовольству своим служебным положением. Срок выслуги в воинском звании старший лейтенант у него окончился 10 января 1976 года, однако до сентября звание капитан из-за нерасторопности командования он не получил. Обычно, массовое присвоение очередных званий советским военнослужащим происходило либо ко Дню СА и ВМФ в феврале, либо ко Дню Великой Октябрьской социалистической революции в ноябре. Обещанная должность начальника штаба эскадрильи давала ему право на поступление в академию, куда он очень стремился.

По словам Беленко, на побег его вдохновил прочитанный ещё в детстве исторический роман «Спартак» Говарда Фаста.

Из интервью:

Вопрос: Как долго Вы планировали свой побег, и что включало в себя планирование?

Беленко: Что касается эволюции моих взглядов и принятия решения бежать, я не могу назвать точного времени. Я принял это решение в связи с недовольством этой страной. Я старался изо всех сил. Я был одним из их лучших пилотов-истребителей. Когда я был молод, то был увлечён идеями социализма и коммунизма, — они были очень привлекательны, потому что сулили полную занятость, бесплатное образование, бесплатную медицинскую помощь, хорошую пенсию, бесплатный уход за детьми и так далее. Но позже я обнаружил, что эти идеи служили только коммунистической номенклатуре, а остальное население было фактически рабами. Я сделал вывод, что не могу изменить эту систему. Система настолько велика, что я не могу её изменить, как и существовать внутри неё нормальным человеком. Лучшим выходом для меня было «развестись» с этой системой. Я был лётчиком-истребителем, но это не имело никакого отношения к моему решению бежать. Если бы я не был лётчиком, я все равно нашёл бы способ убежать из этого концентрационного лагеря. Даже сегодня (1996 год), со всеми лозунгами и всеми свободами, эта страна по-прежнему остаётся закрытым обществом. Мне потребовалось длительное время, чтобы принять решение, но окончательное решение я принял за месяц до бегства, и когда его принял — был очень доволен собой! Я чувствовал, как шагаю на вершине облаков. Я чувствовал себя свободным. Но для достижения своей цели мне требовались хорошая погода в Японии и полные баки топлива, и потребовался месяц, чтобы свести вместе эти два компонента. В течение этого месяца я выполнял свои обязанности так хорошо, что мои командиры были готовы меня повысить. Но 6 сентября 1976 года все компоненты сложились в целое. Кстати, я не «крал» самолёт. У меня было диспетчерское разрешение на вылет. Я просто немного изменил план полёта в воздухе.

Итоги расследования

На встрече с послом СССР Беленко сразу заявил о своем добровольном перелёте. К моменту передачи самолёта в СССР он уже переехал в США. Попыток связаться со своей прежней семьёй, в отличие от некоторых других перебежчиков, он не делал. Попытки подойти к нему от имени родственников, предпринимавшиеся органами советской разведки для установления его местонахождения, он игнорировал. Сотрудники советской разведки, очевидно, надеялись сыграть на его семейных чувствах, не зная об истинном положении дел в его отношениях с супругой. О своей прошлой жене он сказал, что ненавидит её, отношения с мачехой у него были весьма прохладные, а своего трёхлетнего сына Дмитрия он видел последний раз перед тем, как тёща забрала его «на воспитание» к себе.

В то же время жена Беленко Людмила во всех своих немногочисленных интервью повторяет: «Я до сих пор не знаю, за что мне ставить свечку в церкви — за здравие или за упокой мужа». По ее словам, жили они с супругом душа в душу, на притеснения на службе он никогда не жаловался.

- Никаких причин не было. Мы жили хорошо, в достатке. Мои родители с Севера, поэтому мы и поехали служить поближе к ним. Хотя писали, что Витя специально искал место ближе к границе и чтобы там были самые последние «МиГи», - сказала она журналистам КП.

- Пять лет мы прожили душа в душу, у нас рос сын. У Виктора были перспективы на службе. Зачем ему улетать? Чем бы он мог там заняться - максимум ему бы доверили спортивный самолет.

- Неужели он и сыну ни разу не звонил, не писал?

- Ни разу. Сын уже взрослый. Ему 33 года. Когда он спрашивал об отце, я от него ничего не скрывала, но всегда говорила, что его папа был лучшим на свете. И вы знаете, ко мне всегда военные и власти очень хорошо относились, даже уважительно (сейчас Людмила Петровна работает заведующей детсадом в одном из кубанских городков. - Прим. авт.). Никаких преследований со стороны кого бы то ни было за эти годы не было.

От сына она не скрывает правду о случившемся в 1976 году, но говорит ему, что его папа лучший на свете. Вторично Людмила не вышла замуж.

Жизнь Беленко в США

В своем интервью он пояснил причины выбора именно США как страны для бегства.

Вопрос: Почему вы выбрали именно США, а не другую страну?

Беленко: В средней школе мы изучали историю Соединенных Штатов. Я считал Соединенные Штаты страной иммигрантов, а также провёл собственный анализ достижений этой страны. Я сделал вывод, что США были и остаются лучшей страной в мире. Но в то же время у меня не было чёткого представления о США.

Вопрос: После вашего прибытия, что для Вас было самым трудным для понимания в США?

Беленко: После моего приезда самое сложное для постижения для меня была свобода выбора. Когда вы живёте в закрытом обществе и правительство принимает решения, где вам жить, чем вам заниматься и даже где вам умирать, очень трудно постичь свободу выбора. Те люди в США, которые проводят много лет в тюрьме, испытывают трудности после освобождения. Но когда я всё-таки открыл для себя свободу выбора в США, это стало лучшей частью моей жизни.

Менее чем через трое суток после перелёта, 9 сентября 1976 года, Беленко получил разрешение на постоянное проживание в США. Вскоре после прибытия он получил политическое убежище в США. Разрешение на предоставление гражданства подписал лично президент Джимми Картер.

14 октября 1980 года Закон № 96-62 «О предоставлении Виктору Ивановичу Беленко гражданства США» был принят Конгрессом США.

Беленко устроился инженером по аэрокосмической технике и консультировал ВВС США. Его военный билет и полётный журнал хранятся в музее ЦРУ в Вашингтоне.

Первые месяцы в США

Во время одной из его поездок по близлежащей Виргинии с тремя русскоговорящими компаньонами, владелец придорожного ресторана греческой кухни «Nick’s Seafood Pavilion» в Йорктауне узнал, что в зале советский лётчик, явился лично обслужить гостя и принял заказ на $75, после чего заявил посетителям за столиком, что советских лётчиков заведение угощает бесплатно. Однако Беленко не поверил происходящему и решил, что это очередная постановка ЦРУ.

Из интервью:

Беленко: В то время у меня не было чёткого представления об американском обществе. И когда я приехал в США, я вёл себя как пришелец из космоса, из-за чего оказывался в очень забавных ситуациях. Американцы смеялись надо мной. Я вёл себя похлеще, чем Морк в «Морке и Минди» [инопланетянин в исполнении Робина Уильямса, прибывший на Землю для исследования человечества].

Вопрос: Например.

Беленко: Ну, для начала — американский супермаркет, мой первый визит туда был под наблюдением ЦРУ, и я решил, что всё было подстроено. Я не верил, что супермаркет был настоящим. Я думал, раз я необычный гость, они, вероятно, выгнали всех оттуда. Это такое красивое, большое место с невероятным количеством продукции и без длиннющих очередей! В России ты привыкаешь к длинным очередям. Но позже, когда я обнаружил, что супермаркет был реальным, мне стало по-настоящему весело исследовать новые продукты. Я стал каждый день покупать какую-то новую вещь и пытался выяснить её функцию. В России в то время, и даже сегодня [1996], трудно найти консервы, хорошие консервы. Поэтому каждый день я покупал новые консервы с разной пищей. Однажды я купил консервы, на которых было написано «обед». Я приготовил их с картошкой, луком и чесноком — было очень вкусно. На следующее утро мои друзья спрашивают меня: «Виктор, ты что, завёл кота?». Оказалось, это были кошачьи консервы на куриной основе. Но это было вкусно! Это было куда вкуснее, чем даже консервы для людей в России нынешней. И я это проверил. В прошлом году [1995] я привёз четырёх человек из России для коммерческого проекта и провёл с ними эксперимент. Я купил крекеры, — пищу для человека, — и намазал их паштетом, а это уже был кошачий корм. Они это съели и им понравилось. Так что вкус [советских и российских консервов] не изменился. Кстати, для тех, кто не знаком с американским кошачьим кормом, он абсолютно безвреден. Это очень вкусно, а подчас даже лучше, чем человеческая пища, — благодаря человечному обществу.

Для акклиматизации Беленко, который до этого никогда не видел американских шопинг-молов и об Америке мог судить только по публикациям в советской печати, повествовавших о нищенском существовании американского пролетариата в трущобах, на новом месте жительства шефство над ним попросили взять отставного полковника авиации Джорджа Уиша (George W. Wish) с которым они, несмотря на разницу в возрасте и в звании, подружились и вместе ездили в Лас-Вегас играть в азартные игры.

Знакомство с организацией службы и бытом военнослужащих военной авиации США

Вскоре после побега Беленко заявил американцам, что готов сотрудничать с ними, а в обмен на это хочет только две вещи: побывать на американской авиабазе и на борту авианосца, но с условием, не на образцово-показательных, а первых попавшихся, — в нём играло любопытство, ему хотелось выяснить для себя истинное положение дел в американских авиационных частях и сопоставить увиденное с тем, что ему было известно на эту тему из политзанятий от лекторов-пропагандистов.

Его пожелания вскоре исполнились. В конце 1976 года он посетил авиабазу ВВС «Лэнгли». В «Лэнгли» ему устроили отработку навыков пилотирования американских боевых самолётов на авиационном тренажёре пилотов, на котором в момент его прибытия заканчивали занятия двое сержантов технического состава, которые были операторами тренажёра для посетителей.

Беленко был весьма удивлён увиденным и сказал своим спутникам, что в СССР авиатренажёры существуют не для подготовки пилотов, а для очковтирательства, с такого рода техники «сдувают пыль», а к такому тренажёру обязательно приставили бы двоих полковников и гражданского кандидата наук, и никого к нему не подпускали даже близко.

Во время его пребывания на авиабазе его весьма поразила неформальность в отношениях рядового и сержантского состава с офицерами, что, по его словам, было невозможным в СССР. Побывав в коттеджном посёлке авиабазы, в домах расквартировки рядового состава вместе с семьями, он отметил, что рядовой состав советских частей на дальневосточных авиабазах обитает в бараках за колючей проволокой, по пятьдесят-шестьдесят человек в одном бараке, а о встрече их с членами семей даже речи не было. Частота случаев суицида и дезертирства при такой организации службы зашкаливала и, по его словам, доходила до пяти случаев или попыток самоубийства в месяц среди рядового состава его полка.

Кроме того, в «Лэнгли» ему продемонстрировали подборку технических снимков внутреннего устройства МиГ-25 с различного ракурса, устройства оборудования самолёта, которое было для него загадкой и тщательно скрывалось от советских лётчиков. Уезжая с авиабазы, он сказал своим спутникам: «Если бы в моём полку поглядели хоть пять минут на то, что я видел сегодня, началась бы революция».

Затем Беленко съездил на рыбалку на горное озеро в Аппалачах, в январе 1977 года посетил авианосец «Джон Кеннеди», находившийся на якорной стоянке на рейде военно-морской базы «Норфолк». На борту корабля ему устроили встречу с рядовыми американскими матросами и лётчиками палубной авиации флота, пригласили отведать морской паёк в корабельной столовой. Для лётного состава его пригласили провести инструктаж на предмет последовательности действий при встрече с советской боевой авиацией, — американские лётчики высоко оценили его высокую лётную квалификацию и высокий профессионализм вообще. На борту авианосца он попросил сводить его в корабельный карцер, чтобы посмотреть на быт военнослужащих, отбывающих наказание за дисциплинарные проступки. Его удивило, что провинившиеся матросы размещаются не на шконках, а на кроватях, и питаются не сухарями.

По свидетельству начальника курсов подготовки лётных инструкторов истребительно-бомбардировочной авиации ВМС США контр-адмирала Роджера Бокса (Roger E. Box), Беленко был настолько заворожен зрелищем взлёта-посадки самолётов вкупе со слаженной работой технического состава на палубе авианосца, что отказался от предложения спуститься на ночь в каюту, — он решил провести ночь прямо на палубе, наблюдая за лётным процессом в ночное время.

Покидая корабль, он признался офицерам ВМС, что сперва подозревал их в том, что всё увиденное было подстроено специально для него, но после того как сутки подряд он наблюдал как днём и ночью взлетали и садились самолёты, он решил, что это было бы слишком сложно, — организовать такое авиашоу только чтобы произвести на него впечатление. Также он сказал им, что на занятиях по технике и вооружению иностранных армий и флотов его политруки лгали ему и другим лётчикам об истинных тактико-технических характеристиках американских авианосцев и напрасно они их высмеивали.

Как на авиабазе, так и на авианосце, Беленко был озадачен простотой организации службы лётного состава ВВС и ВМС США, отсутствием круговой поруки, отсутствием такого количества мероприятий допуска и необходимости оформления разрешительных документов, которые требовались для советских лётчиков. Наблюдая взлёт и посадку самолётов на палубу авианосца, он отметил, что никогда не видел «столь согласованных и профессиональных действий технического состава, без чьих-либо приказаний и без того, чтобы кто-то орал на них в процессе».

Сотрудничество с разведкой США

В первые месяцы пребывания в США с Беленко работали каждодневно, практически круглосуточно, не только сотрудники ЦРУ, но также специалисты по вопросам советской авиации из РУМО и РУ ВВС США, а также профессиональные доктора и психоаналитики (с целью установления его физического и психологического состояния, так как американские власти не сразу поверили в столь крупную удачу). Попутно с этим он начал изучать английский язык по программе учащихся колледжей и быстро достиг успехов на этом поприще, — это было необходимо для того, чтобы работавшие с ними сотрудники спецслужб могли обходиться без переводчиков. Как охарактеризовал его один из офицеров разведки, который с ним работал, кроме предоставления американцам передового советского истребителя с массой секретного оборудования на борту, он сам по себе был «золотой жилой» технической, тактической и оперативной информации о советской авиации. Помимо перечисленного, разведслужбы занялись уточнением картографической информации и топографических данных дальневосточных пунктов базирования советской авиации, организации службы, ежедневных мероприятий боевой учёбы и проверки боевой готовности, почасовой и поминутный график несения службы советскими лётчиками и т. д. Беленко сам был удивлён своей разноплановой осведомлённостью: «Я никогда не задумывался над тем, что, оказывается, я та́к много знаю». Через три месяца его пребывания в США сотрудники разведслужб говорили о том, что им потребуется не несколько месяцев, а как минимум ещё год на общение с Беленко для сбора всей интересующей их информации, — настолько ценным кадром он оказался для них.

Работа и личная жизнь Беленко в США

По прошествии времени шефствующий над ним Джордж Уиш посчитал, что его подопечный уже достаточно акклиматизировался, чтобы в одиночку ездить по стране, подарил Беленко ключи от своего собственного Dodge Charger и сказал: «Виктор, вылезай из Вашингтона и открой для себя Америку!». Тот последовал совету и совершил поездку по стране, где встретил свою будущую жену, которая тогда работала официанткой в закусочной. Позже Уиш, уже будучи пенсионером, регулярно навещал своего бывшего подопечного.

Беленко большую часть времени проводил в Вашингтоне, где работал по совместительству на нескольких высокооплачиваемых должностях: консультантом федеральных правительственных структур по вопросам советской авиации и консультантом авиастроительных компаний военной промышленности, которым он помогал совершенствовать вооружение и бортовую аппаратуру американских военных самолётов для борьбы против советской авиации (как он позже сам признался, по его убеждению «американские истребители — лучшие в мире»),[10] снимался в рекламе для различных американских компаний, был приглашён читать лекции в американских военных учебных заведениях, нередко приглашался в качестве эксперта для телевидения и печатных средств массовой информации по различным вопросам (например, после уничтожения южнокорейского «Боинга» в советском воздушном пространстве, после начала расширения сети советских аэродромов и по другим поводам, затрагивающим вопросы авиации). В США он поддерживал дружеские отношения с бригадным генералом Чарльзом Йегером, с которым они вместе рыбачили, с членом пилотажной группы «Blue Angels» Эрни Кристенсеном и со многими инструкторами, преподавателями и выпускниками нескольких выпусков знаменитых лётных курсов истребительно-бомбардировочной авиации ВМС США (более известных как TOPGUN[en]), а также со своими знакомыми из ЦРУ в период их работы там и после того как они вышли на пенсию.

На основе рукописи, написанной Беленко вскоре после натурализации в США, в литературной обработке американского писателя Джон Бэррона на английском и русском языках в нескольких нью-йоркских книжных издательствах, вышла книга «Пилот МиГа», где описываются причины, побудившие его к перелёту за рубеж, а также подробности инцидента, описываемые с его точки зрения.

В СССР книга в русскоязычном варианте и все другие работы Бэррона была доступна только в спецхране для лиц, имеющих соответствующий допуск.

По признанию Беленко, Бэррон «проделал хорошую работу», сгладив чрезмерно эмоциональные пассажи автора о его советской жизни и сделав их более понятными для рядовых американских читателей, которым прежде всего и адресовалась книга.

В браке с американкой у него родились трое детей. После развода по условиям брачного контракта оставил второй жене дом. В 1980 году в сотрудничестве с писателем Джоном Барроном издал книгу «Пилот МиГа». По утверждению некоторых российских источников, в 1997 году Беленко при загадочных обстоятельствах погиб в автокатастрофе. Однако в 2000 он дал интервью американскому корреспонденту в ходе авиашоу в шт. Висконсин, США, в котором, в частности, сказал

В 2000 году Беленко дал интервью американскому корреспонденту на авиашоу в шт. Висконсин, США, в котором, в частности, сказал: «В США я встретился с космонавтом Игорем Волком. Он говорит: «Ты же вроде бы умер!», — я ответил: «Не так быстро». КГБ распространил слухи о моем убийстве, чтобы отбить охоту у других».

Последствия побега

Были изучены и вскрыты перегибы в действиях партийно-должностной элиты, принявшие к тому времени систематический характер и массовость. Например, равнодушие к жизни честно выполняющих свой долг офицеров на фоне личных карьерных мотивов (в частности, превращение выходных дней подчинённых в рабочие с целью быстро выделиться видимыми результатами).

К дисциплинарной ответственности (с получением выговоров, предупреждением о неполном служебном соответствии, понижением в звании и должности, переаттестацией и т. д.) были привлечены лица из числа старших и высших офицеров ПВО, которые были признаны ответственными за побег комиссией, проводившей расследование.

Военной коллегией Верховного суда СССР гражданин Беленко Виктор Иванович 1947 года рождения заочно осуждён по статье 64 УК РСФСР («Измена родине») и приговорён к высшей мере наказания — расстрелу.

Организационные мероприятия

Организационные мероприятия по итогам инцидента выразились в отстранении от полётов всех холостых, разведённых и других «морально неустойчивых» и ведущих «раскрепощённый образ жизни» лётчиков, и переводе их на другие должности, не связанные с пилотированием самолётов, — сверху было спущено указание выявить и отстранить их от лётной работы, а фамилии выдать наверх. Командирам авиачастей было приказано не жалеть никого, при малейшем сомнении «сдавать» заподозренных властям без колебаний. Всех попавших в разряд неблагонадёжных немедленно удалили от приграничных гарнизонов к новым местам несения службы на должностях лётно-подъёмного, технического и обслуживающего состава во внутренних районах страны. Некоторые из попавших «под раздачу» вообще были переведены в другие виды вооружённых сил и рода войск. Оргмероприятия, начатые вскоре после побега, продолжались ещё очень долго. Сослуживец Беленко, Виктор Подмолода в своей книге воспоминаний написал об этом следующее:

Позже меня перевели служить в Ростов. Поддерживая отношения с сослуживцами, я знал, что запущенный репрессивный каток продолжал «утюжить» человеческие судьбы и держать остальных летчиков в страхе за свою летную деятельность и служебную карьеру. <…> Проводимая «утюжка» призвана была, кроме страха, поддерживать в лётчиках и высокие морально-политические качества по придуманному ими [начальством] образцу. Требования к лётчикам были подняты на заоблачную высоту. Казалось, что они должны быть чище, чем сам Иисус Христос, и не могут посещать даже туалет.

Стратегические последствия

По итогам анализа самолёта американские технические специалисты пришли к заключению, что МиГ-25 не годится для перехвата высотных разведчиков SR-71, в первую очередь уступая ему по целому ряду лётно-технических характеристик, а скоростные параметры самолёта были в большей степени пропагандистским штампом для повышения его экспортной привлекательности, как «второго самого быстрого самолёта на планете». Как отмечает один из редакторов «Flightglobal» Стивен Тримбл, до 1976 года высшее военно-политическое руководство США не санкционировало разведвылетов SR-71 над советской территорией, поскольку не было уверено в том, что у СССР нет эквивалентных по своим качествам перехватчиков. Благодаря побегу Беленко эти опасения были развеяны. Кроме того, американцам удалось ознакомиться с системой управления вооружением самолёта и получить достоверные технические данные о его реальных боевых возможностях, что было ценным приобретением в плане доводки собственных военных летательных аппаратов до уровня, позволяющего эффективно противостоять МиГам или даже превосходить их в том или ином аспекте. В плане баланса сил и их диспозиции, побег Беленко повлиял на перераспределение авиапарка истребителей-перехватчиков в рамках вооружённых сил стран Советского блока, — в то время как для нужд ВВС и истребительной авиации ПВО СССР интенсифицировалась разработка новых перехватчиков, МиГ-25 было решено спешно экспортировать в соцстраны и страны социалистической ориентации, пока он не устарел окончательно. Косвенно, побег Беленко повлиял на ход работ (в сторону интенсификации) и ускорил принятие на вооружение МиГ-31.

Более того, Беленко сообщил американцам о том, что ему удалось выяснить от сослуживцев и вышестоящего начальства о модифицированной модели МиГ-25, которая ещё не поступила в войска, а именно, её усовершенствованные радиолокационные средства и система управления полётом самолёта, более мощный авиадвигатель и новая авиапушка с вращающимся блоком стволов.

Другим немаловажным следствием побега Беленко стало возобновление полемики вокруг авиационных систем радиолокационного обнаружения и наведения типа «Эйвакс». Несрабатывание системы раннего обнаружения в Японии, позволившее советскому боевому самолёту пролететь незамеченным наземными средствами системы ПВО, привело к дебатам о возобновлении переговоров на межгосударственном уровне по Договору о взаимодействии и безопасности между США и Японией, а также в рамках НАТО и других военно-политических блоков, относительно закупок американских самолётов ДРЛО с оборудованием указанного типа для стран-партнёров США по военным блокам.

Внешнеэкономические последствия

Советское руководство пыталось осуществить нажим на Японию, угрожая в случае невозврата пилота вместе с самолётом прервать в одностороннем порядке выполнение им договорных обязательств по двусторонним внешнеторговым соглашениям, в частности, закрыть доступ для японских инвестиций в советскую экономику и народно-хозяйственный комплекс, прекратить японское участие в строительстве предприятий советской деревообрабатывающей, целлюлозно-бумажной промышленности, обмене технологиями ядерной энергетики и др. Это сразу отразилось на инвестиционном климате. В долгосрочном плане, экономические последствия возникшей напряжённости (и убытки СССР из-за позиции занятой советским руководством) ещё длительное время давали о себе знать в советско-японской торговле. Но несмотря на целый ряд недружественных шагов со стороны советского руководства, в японских деловых кругах всячески стремились к сохранению партнёрских отношений с СССР.

Возвращая самолёт в СССР, Япония выставила счёт в $40 тыс. за организацию непредусмотренной стоянки иностранного самолёта в японском аэропорту, оплату услуг охраны, технического обслуживания, транспортировки и другие расходы, включая ремонт повреждений аэродромной инфраструктуры, имевших место во время приземления самолёта. Счёт советской стороной оплачен не был.

Последние сведения

По некоторым данным, из военной академии Беленко вскоре уволили в связи с потерей интереса спецслужб.

Беленко всю жизнь жил в страхе и боялся мести.

"Когда я был в Америке, один наш разведчик, теперь уже можно рассказать, поведал мне такую историю. Однажды Беленко летел через один из американских аэропортов, где установлены горизонтальные эскалаторные линии, которые скользят вдоль зала. И один из наших разведчиков, которого, видимо, он узнал, потому что тот раньше служил в ВВС, ехал на этой эскалаторной ленте навстречу Беленко. Он приподнял черные очки и пристально посмотрел на Беленко – тот выронил чемодан и выскочил с эскалатора, убежал с бешеной скоростью в туалет и стал орать, звать полицию", - вспоминает Виктор Баранец.

После того, как его теоретические знания устарели, перебежчик читал лекции об СССР. Однако с развалом геополитического противника эта информация в штатах уже никого не интересовала. В 90-х он пытался заниматься бизнесом.

Режиссер Акиро Мицумори по заказу канала Nexus снял о нем фильм. На момент съемок Виктору Беленко было 69 лет, он жил в съемном номере отеля и имел вид неустроенного в жизни человека. Советское удостоверение личности перебежчика и сегодня, как трофей, хранится в музее ЦРУ.

По некоторым данным, Беленко скончался от инфаркта в 2006, одинокий, в дешевом придорожном отеле.

Читайте также:



 
©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты