Главная  >  Политика   >  Государственные деятели   >  Первооткрыватели, путешественники, исследователи


Вадим Лебедев. «Аэроград Жуковский»

12 декабря 2007, 334

Владимир Михайлович Семенов родился в 1937 году в Москве. С самого детства он не представлял своей жизни без авиации.

Арктические истории

Владимир Михайлович Семенов родился в 1937 году в Москве. С самого детства он не представлял своей жизни без авиации. Учась в школе, занимался в аэроклубе. Затем ему предложили пойти в Калужскую центральную планерную школу ДОСААФ, готовившую инструкторов-летчиков для аэроклубов. После окончания школы Владимир Семенов более года проработал в Егорьевском аэроклубе. Потом ему захотелось «романтики», и он отправился на Север, в Коми АССР, где в г. Ухте формировался новый авиаотряд. Вскоре 22-летний Владимир Семенов был назначен командиром звена вертолетов Ми-1. Через 4 года он перешел на работу в полярную авиацию. В качестве пилота вертолета ходил на ледовую разведку, выполнял полеты с палубы ледоколов. Дрейфовал на льдине. Шесть раз принимал участие в высокоширотных воздушных экспедициях на Северный полюс. В общей сложности Владимир Михайлович пролетал в Арктике 16 лет (налет - без малого 9000 часов)...

После окончания школы летчиков-испытателей Владимир Михайлович Семенов 18 лет проработал в ЛИИ. Он летал на всех типах вертолетов, которые испытывались в ЛИИ, принимал участие в совместных испытаниях на ОКБ Миля, Камова. Участвовал в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. В 1990 г. получил звание Заслуженный летчик - испытатель СССР.

Мы публикуем воспоминания Владимира Михайловича об «арктическом» периоде его работы.

Белое безмолвие

Это было в 1960 году. Кто-то из инженеров по специальному применению авиации заключил договор на производство полетов по проведению гравиметрической съемки в самом дальнем Заполярье. С этой целью в апреле руководство приняло решение перегнать на небольшой остров Варандей, находящийся в 480 км от пункта нашего вылета, два вертолета Ми- 1, чтобы потом, когда наступит полярный день, на них можно было работать в нормальных условиях.

До Варандея надо было лететь более трех часов над Северным Ледовитым океаном. На вертолетах стоял указатель направления курса - магнитный компас КАИ-11 и радиополукомпас РПКО-10, который просто мог дать информацию о направлении на какую-то радиостанцию, излучающую сигнал. В условиях же полярной ночи нас занесло на 150 км в сторону от Варандея. Когда мы это поняли, выяснилось, что у нас не хватает бензина, чтобы долететь до ближайшей базы. Мы посовещались и решили слить остатки топлива в один вертолет, чтобы долететь на нем до Варандея. Связались с вахтой, попросили включить командную радиостанцию, по которой мы могли бы сориентироваться. Потом выяснилось, что на Варандее просто не смогли ее запустить - стоял 50-градусный мороз.

Мы пролетели минут десять, и неожиданно началась пурга, что привело к сильному обледенению. На наши вызовы никто не отвечал, в эфире - тишина. Мы решили немного переждать непогоду. В сумерках через обледеневшее лобовое стекло заметили черное пятно - землю. Стали снижаться - и врезались в гору... Долго с механиком вылезали из-под обломков вертолета. Мороз - под 50 градусов. Сидеть и ждать помощи - бесполезно, никто не знал, где нас искать. Мы встали и пошли. Шли наугад, компас не мог помочь - магнитная аномалия, стрелка вращалась во все стороны. Шли, падали, поднимались и снова шли. Шли, чтобы просто не окоченеть. Шли без еды, в жутком «белом безмолвии», при страшном морозе. Ели снег. Один раз видели самолет Ан-2, пролетевший на большой высоте. Нас, конечно, не заметили.

Мы вышли на Варандей каким-то чудом, я до сих пор не пойму, как нам это удалось. Как выяснилось, мы шли 8-9 суток... Нас уже давно перестали искать. Я панически боялся, что меня посадят в тюрьму за разбитый вертолет, но потом выяснилось, что виновато начальство, пославшее людей практически на верную гибель.

Я похудел на 20 килограмм. Месяц отлеживался в больнице, где почему-то мне поставили диагноз «острая дизентерия». Этот эпизод, закончившийся так счастливо, - самое «светлое» воспоминание о начале моей авиационной карьеры.

Морж

В 1965 г. около девяти месяцев я жил на станции «Северный полюс-13», на льдине, которая дрейфовала в Северном Ледовитом океане. Я был командиром экипажа вертолета Ми-4. По заданию НИИ геологии Арктики мы на несколько суток улетали в определенном направлении, через каждые 50 км делали посадки и производили подводные взрывы. На каждой точке мощность заряда увеличивалась. В момент нажатия кнопки взрывной машинки подавался радиосигнал, который принимался на станции, а затем рассчитывалась длительность прихода подводной волны.

Взяв на борт более тонны взрывчатки, мы в очередной раз вылетели в океан. Машина была старого образца, без автопилота. Экипаж-командир, штурман, бортмеханик и бортрадист. Все шло нормально, по плану, и на четвертые сутки мы оказались в пятистах километрах от станции в районе пика Ломоносова - подводного хребта, который является продолжением островов Новой Земли.

Когда дрейфующий многолетний лед Северного Ледовитого океана проходит отроги этого подводного хребта, происходят крошение и ломка льдин. Летом здесь все равно стоит мороз, но проникающая солнечная радиация очень высокая, все тает. Ледовитый океан в это время года превращается в огромную лужу, сквозь которую кое-где с трудом просматривается лед.

Мы нашли подходящий кусок льдины, приземлились. Стали устанавливать заряд 150 кг тротиловых шашек. Лед весь поломанный, идти приходилось чуть ли не по пояс в ледяной воде.

Устанавливая провода, я довольно далеко отошел от вертолета. Сделал очередной шаг и вдруг почувствовал, что под ногами нет опоры... Когда через несколько секунд я очухался, то понял, что нахожусь под водой. Температура поверхностного слоя воды - 4 градуса. Я почувствовал, что тело мое сжалось, от него остались лишь ребра да кости, между которыми ничего нет, все остальное - жуткая ледяная вода.

Раньше я слышал о том, как один полярник провалился под лед. Когда его спрашивали, как же он выплыл, он отвечал, что открыл под водой глаза, увидел сверху какой-то просвет и поплыл к нему. Также сделал и я, хотя открывать глаза в ледяной воде довольно трудно. Я увидел, что меня уже метра на два затянуло под лед. Толщина льда - метров пять. Необыкновенное ощущение - отовсюду идет какой-то фосфоресцирующий зеленый свет. Я поплыл на просвет, вынырнул, долго выбирался на льдину - мешало сильное течение. Наконец, выбрался, но на противоположный кусок льдины, не на тот, на котором остался вертолет. Прямо на глазах трещина увеличивается, вертолет уплывает... Температура воздуха - минус 14, ветер - 20 метров в секунду, и я, как генерал Карбышев, быстро превращаюсь в ледяную глыбу Попытался перепрыгнуть через трещину и снова попал в ледяную воду... Сколько времени я там находился - не помню, но все-таки каким-то чудом вылез. С трудом добираюсь до вертолета. Меня увидел бортмеханик, Иван Крючков:

- Володя, где ты так долго был?

- Провалился в трещину, под лед... - Ну, иди тогда посушись...

Чтобы я не заболел, механик нацедил из противообледенительной системы полную кружку чистого спирта. Я отказывался, но он меня все же убедил. Никогда не думал, что кружку спирта можно выпить как воду, - просто булькает какая-то жидкость. И только потом все внутри заполыхало, как будто развели костер...

После этого я залез в пилотскую кабину и сразу же заснул. Мне показалось, что только я сомкнул глаза, как тут же почувствовал, что меня кто-то сильно трясет. А я никак не могу прийти в себя. С трудом открываю осоловевшие глаза и вижу, что запущен двигатель, включена трансмиссия, все готово к взлету. Стоит страшный грохот, перебивающий шум мотора. А в ухо мне кричат: «Володя, ради Бога, взлети хоть как-нибудь!» Прямо перед вертолетом выпирает огромная льдина высотой метров семь и уже нависает над нами - лед ломается, проходя через пороги подводного хребта. И вот-вот эта глыба должна рухнуть на нас... Второго пилота в нашем экипаже не было. А я все еще не могу очухаться и понять, что от меня хотят... В конечном итоге они меня все-таки убедили, что нужно взлетать. Кое-как мы поднялись в воздух. Потом я сказал: «Мужики, вы как хотите, но летите сами, а я посплю. Разбудите, когда подлетим к станции». Летели мы более трех часов. Почти все это время я проспал.

За горючим

Горючее для вертолетов завозилось на полярную станцию на самолетах Ан-12. Случалось, что на посадочной полосе проходила трещина, и тогда приходилось искать другую полосу. Поэтому горючее в бочках разгружалось по всей округе. Когда горючее подходило к концу, мы садились в вертолет и направлялись на его поиски.

Нашли в океане отколовшуюся льдину 15x15 метров, на которой разглядели бочки. Я посадил вертолет поближе к ним, нам следовало закатить бочки с горючим через задние створки и привезти к себе на базу.

На всякий случай двигатель не выключаю, сижу за рычагами. Механик, штурман и радист ломом вырубают бочки, которые капитально вмерзли в лед. Потом они пытаются закатить их по доскам в вертолет, но втроем у них это не получается. Я осмотрелся - вроде все нормально - и спрыгнул вниз, чтобы им помочь.

Закатываем бочку с горючим, вдруг - страшный грохот... Льдина трескается прямо между задними и передними колесами, вертолет начинает медленно проседать. А до другой ближайшей льдины - километров пятнадцать-двадцать...

Я, наверное, перегнал всех рекордсменов мира - за какие-то сотые доли секунды влетел в кабину, схватился за рычаги. Однако резко мощность двигателя повышать нельзя. Смотрю через открытую дверь - колеса погружаются в воду. Штурман, обняв стойку и поджав ноги, сидит на колесе. Бортмеханик уцепился руками за поручень, ноги у него висят. Бортрадист болтается на задней створке.

Колеса погружаются. Как только выхлопные патрубки коснутся воды, двигатель заглохнет, и я это чувствую. Наконец, постепенно вывожу двигатель на обороты. Колеса перестали тонуть, вертолет оторвался, полетел. А мужики мои висят: один - вцепившись в стойку, другой - просто на руках, третий - болтается на задней створке туда-сюда... Приличную скорость из-за этого набрать не могу. Наконец, слава Богу, долетели до какой-то льдины. Я посадил вертолет, отцепил штурмана и радиста. А у бортмеханика, висевшего на поручне, свело руки. Пришлось ему до крови разбивать фаланги пальцев и отдирать от металла...

Источник в интернете:

http://www.testpilots.ru/tp/review/zhuk/semenov.htm

Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты