Главная  >  Наука   >  Российская наука   >  Очерки по истории естествознания в России в XVIII столетии


Колебания России между Западом и Востоком

10 января 2008, 189

Для западного культурного человечества в конце XVII в. простиралась за пределами Швеции и Польши огромная , загадочная страна московских царей.

Для западного культурного человечества в конце XVII в. простиралась за пределами Швеции и Польши огромная , загадочная страна московских царей, [по мнению Запада] едва доступная культуре и терявшаяся где-то у пределов Тихого океана. Самые пределы северных частей Тихого океана наносились на карты совершенно произвольным образом: ни северо-восточные берега Азии, ни северо-западные берега Северной Америки еще ни разу не были посещаемы европейскими судами. За пределами России находилась еще более чудесная и еще менее известная страна китайского богдыхана.

Но в понятиях европейцев того времени Китай рисовался совершенно иначе, чем он представляется сейчас нам в нашем знании Дальнего Востока и его истории. По отношению к Китаю европейцы конца XVII столетия делали ошибку, обратную той, которая была ими делаема по отношению к России. Московское царство представлялось в сознании западного европейца варварской страной. Китай казался культурным государством, равной, а может быть, и более высокой культуры, чем культура Европы того времени.

В это время в кругу образованных людей Запада существовало своеобразное представление о географическом распределении культурного человечества, резко не отвечающее реальным фактам. Казалось, что между двумя центрами цивилизации - Западной Европой и Китаем - лежат варварские и полуварварские страны, первым форпостом которых являлась Московия. Возможный морской путь в Китай мог идти только из Европы, так как вся западная часть Американского континента в это время или была terra incognita, 8 или едва была населена и находилась в тяжелом упадке в связи с общей разлагающей политикой Испанского государства. Но и этот морской путь давал редкие и случайные сведения о Китае. Из Китая в это время шли в Европу сведения иезуитских миссионеров, приобретших в Китае известное значение и очень высоко ставивших культуру Китая.

Высокое представление о китайской цивилизации вызывало в образованном европейском обществе конца XVII в. тягу на Дальний Восток, аналогичную той, какую вызывала в более ранние века эпохи великих открытий легенда о христианском царстве преемников священника Иоанна в глуби Азии [ 21 ].

И то и другое стремление имело, конечно, некоторые реальные основания, сильно измененные, однако, и искаженные наросшей легендой. Конечно, Китай был страной с древней, своеобразной, высокой культурой; несомненно, в эти годы, при упадке древней культуры, его военное могущество с началом владычества маньчжур выросло и он явился более важной силой, чем был столетие раньше. Воз было думать, что такое же возрождение может произойти и в области научного творчества.

Несомненно и другое. Как раз во второй половине XVII в. произошел перелом, который дал окончательное первенство европейской науке по сравнению с наукой, созданной на Дальнем Востоке. Перелом этот не был виден и понят европейцами-современниками. Если сравнить XVI в. европейского знания со знанием той же эпохи Китая, едва ли считать европейцев достигшими более высокого уровня научной мысли. В это время было думать, что старый Восток пережил многое из того, что считалось важным, новым и неожиданным для Европы. И невольно являлась мысль, что еще больше неизвестного европейцу сейчас известно ученым дальней Азии или может быть открыто в книгах, отвечающих эпохе расцвета китайской цивилизации.

Несомненно, такова была мысль и ученых Дальнего Востока, столкнувшихся впервые с неожиданными знаниями европейских варваров. И она передавалась сталкивающимся с ними европейцам и оказывала сильное влияние на культурно-географическое мировоззрение Западной Европы конца XVII столетия. К тому же в это время, действительно, в некоторых областях знания был расцвет интереса к более культурному прошлому на Дальнем Востоке - в Китае и Японии. Любопытно с этой точки зрения возрождение древней математики - попытки нового научного творчества, о которых было известно и европейцам через посредство иезуитов. Аналогичные живые идейные течения возрождения известны в это время - и в области литературы, медицины, искусства. Вторая половина XVII в. не была веком полного упадка или творческого застоя древней азиатской цивилизации.

В это время здесь произошла последняя борьба двух форм научного творчества и научной мысли, причем между ними в XVII столетии еще не было того различия, какое быстро было создано позже. В математике великие китайские и японские математики XVII столетия могли еще спорить в достигнутых результатах с западноевропейскими учеными, не охваченными высшим анализом и новой геометрией. В Китае и Японии под влиянием внесенных иезуитами европейских знаний начался в XVII в. новый расцвет алгебры, высшей арифметики. 9 Они пошли дальше того, что было им дано из западной математики. Однако в это время математика на Западе переживала новый подъем, который скоро оставил далеко в стороне искания Дальнего Востока. Именно в начале XVIII столетия новая математика проникла в общее сознание, началось ее энергичное применение к задачам жизни, и быстрыми шагами - в течение немногих лет - Западная Европа опередила и оставила далеко позади еще недавно близких к ней, шедших путями отцов ученых мыслителей Дальнего Востока. Европейская техника победила технику китайскую окончательно только после введения пара - в конце XVIII в., европейская медицина-лишь после того, как здравые понятия об анатомии и физиологии человека были усвоены к началу XVIII столетия...

Прежнее серьезное и несколько опасливое отношение к Китаю западноевропейское общество XVIII столетия перенесло в форму благодушную и эстетическую, которая сказалась в "китайщине" - chinoise-ries - литературы и искусства XVIII в.

Но совсем другое настроение было в Западной Европе в XVII столетии, и это настроение отразилось самым глубоким образом на истории естествознания в России - оно определило те первые задачи, которые были заданы новой культурной силе, которые надолго определили характер научной работы на нашей родине.

Любопытно, что отголоски того же настроения наблюдали мы и в русском обществе этого времени. Для Московской Руси Китай XVII в. был в научной области живой культурной силой. Чувствуя необходимость выйти из того положения, в котором оно очутилось благодаря изменению общих условий жизни и строя Западной Европы, русское правительство пыталось привлечь к себе знающих людей, которые могли бы внести в страну новые знания, ремесла, новую технику. С этой целью оно обращалось не только к Западной Европе, но и к Китаю. С существованием культурного государства в пределах [азиатских] безграничных пространств, куда распространялась русская вольная народная волна, встретилось Московское царство очень рано. Уже, по-видимому, в 1608 г. московское правительство пыталось вступить с ним в сношения. В это время томские воеводы В. Волынский и М. Новосильцев писали в Москву со слов инородцев: "... а живет де Китайский государь, и у нево де, государя, город каменной, а дворцы де в городе с рускова обычая, палаты на дворах каменные, и люди де сильные Алтына царя и богатством полные. А на дворе де у Китайского государя палаты каменные; а в городе де стоят храмы у нево, и звон де великой у тех храмов, а крестов на храмах нет; тово де у них не ведают, какая вера; а живут с рускова обычая, и бой де у нево огняной; и приходят де из многих земель с торгом к нему; а платье де оне носят все золотое, а привозят де к нему всякие узорочья из многих земель". 10 В 1618 г. в Китай уже проехал послом томский казак И. Петлин, грамотный толмач местных казаков [ 22 ]. От него сохранилась недавно изданная "Роспись Китайскому государству и Лобинскому и иным государствам, жилым и кочевным, и улусам, и великой Оби, и рекам и дорогам". 11 В ней говорится и о богатстве Китая, и о морском его сношении с "манны-а по нашему немцы". Перед московским правительством открылась неожиданно богатая культурная страна, связанная морским путем с Западной Европой.

Посылая своих послов на Запад или Дальний Восток, русское правительство поручало им набирать и приглашать в Московскую Русь людей, знающих полезные технические производства, - ремесленников, пушкарей, рудознатцев и т. д. Так, например, посланному в 1675 г. в Китай Н. Г. Спафарию поручалось вызвать в Россию китайских купцов, "договорить" мастеров для постройки каменных мостов [ 23 ]. Попытки Спафария были неудачны, однако нельзя не отметить впечатления Н. Г. Спафария, человека очень бывалого и в Европе, и в России и очень образованного. Он писал, между прочим, о китайской этике:

"Иныя такия приказания многия есть, что и старые наши философии не токмо не писали, но и в соние не видали", а об их постройках: "и всякое строение так красно, что и у старых римлян так не было". 12

Спафарий был умный, европейски образованный человек, сам бывший и в Европе, и в Китае, могший сравнить все сам. Но гораздо более преувеличены были представления ученых, знавших обо всем лишь по литературным данным, переписке или путем чтения.

Ученые европейцы конца XVII - начала XVIII в. с этой точки зрения оценивали значение европеизации России. Ее высказывал уже в 1697 г. в частной переписке и публично Лейбниц, 13 неуклонно державшийся этой мысли до конца своей жизни. Под его влиянием предпринимала свои шаги и Прусская академия наук [ 24 ]. Эти идеи о связи Европы с Китаем через Россию имели в это время не одно только научное значение. Уже в 1697 г. Лейбниц связывал их с мировым распространением христианства, 14 к чему стремились всегда европейцы, попадавшие в Китай.

Задача, стоящая перед Россией, с этой точки зрения была сформулирована Лейбницем позже - в проекте письма к Петру Великому в 1712 г. - следующим образом: "Кажется, что божиим намерением (Schickung) является, чтобы наука обошла земной круг и чтобы теперь изошла из Скифии и что Ваше Величество избраны в этом случае (dies-falls) за ея орудие, так как Вы, с одной стороны, из Европы, с другой - из Китая можете взять лучшее и улучшить то, что обе (страны) сделали". 15

____________________________________

8 Земля неведомая, неизвестная область [лат.]. - Ред.

9 См.: Y. Mikami. The development of mathematics in China and Japan. London, 1913.

10 Ф. И. Покровский. Путешествие в Монголию и Китай сибирского казака Ивана Петлина в 1618 году. - Известия ОРЯС АН 1913 г., СПб., 1914, т. 18. кн. 4, с. 265.

11 Ф. И. Покровский. Там же, с. 287. [См. также: Мясников В. В. Новые документы о поездке в Китай И. Петлина.- Советское китаеведение, 1958, 1. - Ред .].

12 См. литературу о Н. Г. Спафарии в Русском биографическом словаре (СПб., 1909, т. 19, с. 189). [В. И. Вернадский цитирует по Русскому биографическому словарю, с. 188. См также: Н. Г. Спафарии. Сибирь и Китай. Кишинев, 1960, с. 62-184. - Ред. ].

13 G. W. Leibniz. Novissima Sinica. 169 Novissima Sinica historiam nostri ternporis illustratura, in quibus de christianismo publica nunc plurmuin auctoritate propagate missa in Europam relatio exhibetur. Utrecht, 1698 p. 1-11. Об этих идеях Лейбница см.: В. И Герье. Лейбниц и его век. Отношения Лейбница к РОССИИ и Петру Великому по неизданным бумагам Лейбница в Ганноверской библиотеке. СПб., 1871 с. 25.

14 См.: Сборник писем и мемориалов Лейбница, 13, с. 14; 32, с. 37 (1698).

15 Сборник писем и мемориалов Лейбница, 143, с. 207. Ср. другое выражение той же мысли в записке этого же года, 148, с. 217.

Источник в интернете:

http://www.volna.medialist.ru/volna/knigi/knigi/bib/bib/03/WERNADSKIJ/hist-rus.html#tth_sEc4.3

В.И. Вернадский
Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты