Главная  >  Наука   >  Российская наука   >  Очерки по истории естествознания в России в XVIII столетии


Россия в научном познании европейцев в конце XVII века

10 января 2008, 46

Если мы попытаемся охватить то знание, какое имел или мог иметь образованный человек второй половины и даже конца XVII столетия о Московской Руси - ее физической географии, ее этнографии, ботанике, зоологии, геологии, мы удивимся той поразительной бедности знаний, какая здесь наблюдается.

Мы уже видели, 6 что очаги точного научного знания кончались в Западной Европе в конце XVII столетия за сотни верст от Московской границы [ 16 ]. Ближайшими городами, где шла в это время научная творческая работа, были Стокгольм, Данциг, может быть, Краков и Або. Вся область Польши, значительная часть восточных владений шведской короны - с Остзейским краем и Финляндией, значительная часть Австрии, ее восточные пределы были в это время лишены научной творческой деятельности [ 17 ]. Юг современной России, весь балканский мир, восточные и южные части теперешней Австрии и Венгрии были в это время захвачены Турцией или только что от нее отвоеваны. Им было не до научной работы [ 18 ]. Все эти области, находившиеся тогда на границе культурного мира, точно так же мало были известны в это время в научном отношении. Как увидим, было очень характерно, что сюда направилась в самом начале XVIII в. научная исследовательская работа, когда был ей создан новый центр в Петербурге. Из Петербурга пошла работа не только на восток, но и на юг, и на запад.

Правда, натуралист мог легче проникать в эти крайние области Швеции, Польши, Австрии, чем в охраненную заставами и мало доступную чужеземцу и иноверцам Московскую Русь. Но он мало сюда проникал, и чужды были научной мысли и научной работе в этих областях знания образованные,люди этих окраинных стран.

Если мы попытаемся охватить то знание, какое имел или мог иметь образованный человек второй половины и даже конца XVII столетия о Московской Руси - ее физической географии, ее этнографии, ботанике, зоологии, геологии, мы удивимся той поразительной бедности знаний, какая здесь наблюдается. Карта географическая для значительной части России отсутствовала. Показания путешественников XVI столетия были живыми через несколько поколений спустя и отражались на картах конца XVII в. Весь север Азиатского материка - Сибири - вскоре за Таймыром - был совершенно неизвестен и наносился на карты совершенно произвольно. Граница между Азией и Америкой совершенно не была ясна: в это время русские еще не дошли до Камчатки и страны чукчей [ 19 ]. Внутри Московии карта наносилась главным образом на основании московских чертежей и не давала ясного и точного понятия даже согласно требованиям XVII в.

Еще менее, чем картографических, было сведений об естественно-исторических и физико-географических условиях нашей страны. Здесь в это время, более чем через 100 лет, сохранял значение Герберштейн, сведший в единое целое свои наблюдения и знания московских людей, им записанные в эпоху [Василия] Иоанновича [ 20 ]. Не было данных об общем рельефе, не изучены ни фауна, ни флора страны.

Лучше всего понять состояние наших знаний о России частью по тем вопросам, какие ставились учеными при начале изучения России, по книгам, которые имели научный авторитет в это время, по первым произведениям иностранцев, выпущенным, когда открылась для них петровская Россия, и оказавшим огромное влияние на европейское общественное мнение.

Как на пример первого рода интересно обратить внимание на некоторые вопросы Лейбница. 7 Так, в 1697 г. он считал нерешенным вопрос, не сохранился ли венгерский язык в провинциях России - отголосок Великой Венгрии средневековых путешественников. Для второго надо взять указания на Герберштейна, Олеария и т. д. Для третьего - шведа Страленберга, поляка Ржоницкого.

Источник в интернете:

http://www.volna.medialist.ru/volna/knigi/knigi/bib/bib/03/WERNADSKIJ/hist-rus.html#tth_sEc4.3

В.И. Вернадский
Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты