Главная  >  Культура   >  Зодчество   >  Славянский дом


Дерево как строительный материал

11 октября 2007, 61

Характер строительного материала, его физические свойства во многом определяют строительные приемы и тектонику архитектурных форм. Многовековой строительный опыт русского народа позволял русским зодчим максимально использовать в строительстве свойства каждой породы дерева.

     Характер строительного материала, его физические свойства во многом обусловливают строительные приемы и тектонику архитектурных форм. Многовековой строительный опыт народа позволил максимально использовать свойства каждой породы дерева. Наибольшее применение находили хвойные породы - сосна, лиственница, ель, ибо они обладают многими ценными в строительном отношении качествами. Прямизна и отсутствие дуплистости позволяли сплачивать бревна в стены, а также раскалывать бревна по слоям для получения пластин и теса. Смолистость упомянутых пород обеспечивала хорошую сопротивляемость гниению. Особенно ценилась мелкослойная (до 16 слоев на 1 см) "кондовая" сосна (произрастающая на сухих песчаных почвах) и лиственница, из которых рубились наиболее ответственные нижние венцы срубов.

     На срубы стен шла сосна и лиственница, из ели изготавливались главным образом элементы кровли (стропила).

     

     

     

     1.1

     Приемы врубок

     а—«в обло» (с остатком); б —«в лапу» (без остатка); в — «в реж»

     

     Из лиственных пород в качестве стенового материала в X—XV вв. в южных районах и для наиболее ответственных сооружений на Севере применялся прямослойный дуб (Софийский собор в Новгороде —989 г., Успенский собор в Ростове —992 г., стены Московского Кремля —1339 г. и др.). Из осины благодаря ее податливости при обработке изготавливали кровельный лемех. Этому способствовали два важных свойства данной породы: увеличение прочности при воздействии дождя и снега и приобретение со временем серебристого оттенка.

     Лес шел в дело прежде всего в виде бревен, средний диаметр которых составлял 25—40 см и лишь в отдельных случаях доходил до 60—80 см (нижние венцы Успенской церкви в Кондопоге и др.). Наиболее употребительная длина бревен—5—10 м, но иногда она достигала 12—16 м. К сращиванию бревен по длине русские плотники прибегали очень редко, предпочитая стыковать срубы. Брусья, пластины (бревна, расщепленные пополам) и тес, изготовлявшийся из бревен, расколотых с помощью клиньев и тесаных особым топором — теслом, употреблялись лишь там, где их нельзя было заменить бревнами.

     Главным орудием производства русского плотника был топор (и его разновидности для различных видов работ), которым выполнялись все операции от рубки деревьев и поперечной перерубки

     бревен до вязки срубов и изготовления резных украшений. Способ производства определял и строительную терминологию — во всех исторических документах, где говорится о постройке деревянных строений, употребляется слово «рубить» вместо «построить»: «Святополк же повеле рубити город на Ветичеве холму»; Владимир, низвергнув Перуна, «повеле рубити церкви».

     Поперечная пила в XVI—XVII вв. была инструментом еще достаточно редким, но и позднее (вплоть до XVIII— XIX вв.) она почти не применялась, ибо разрушала волокна древесины, и торцы бревен начинали «тянуть» воду, тогда как топор при перерубке уплотнял их. Основной конструктивной формой в русском деревянном зодчестве был прямоугольный сруб (четверик) из горизонтально уложенных и притесанных друг к другу бревен, каждый ряд которых (из четырех беревен) составлял венец. Деревянные стены из горизонтально уложенных бревен имели неоспоримое преимущество перед стенами из бревен, врытых вертикально, ибо в последних после усыхания образовывались щели.

     Для сплачивания горизонтальных венцов в бревнах выбирался продольный паз — первоначально в верхней, а позднее в нижней поверхности каждого бревна (для уменьшения возможности затекания воды). В углах срубов бревна соединялись с помощью врубок. Чаще всего применялась врубка с остатком («в обло», рис. 1.1, о) как более теплоустойчивая, реже — без остатка («в лапу», «в шап», рис. 1.1, б). Для экономии бревен в неотапливаемых частях построек (шатры храмов, основания мельниц) делалась врубка с просветом, в четверть дерева («в реж»— рис. 1.1, в). Пазы при рубке жилых зданий прокладывались мхом («мшились») и после сборки конопатились паклей.

     

     

     

     Процесс рубки и сборки построек был далеко не прост. Заготовка, обрубка и притеска бревен требовали немало сил. На один сруб хорошего жилого дома шло 150—170 бревен. Особенно много труда затрачивалось на многократный подъем бревен на сруб для притески и подгонки их друг к другу. При этом выручали сметка и сноровка мастеров-плотников. Высокие постройки (двухэтажные жилые дома, «повалуши», крепостные башни, храмы) разбивались по высоте на два-четыре «чина» (по 8—10 бревен в каждом), которые притесывались внизу. Для сборки каждый чин метился плотницким счетом (первая цифра — номер чина, вторая — номер венца). Подобные приемы позволяли «ставить» постройки в очень короткие сроки, часто — за один день (известны так называемые обыденные церкви, возводимые в течение дня).

     Длина бревен, естественно, имела определенные пределы, а потому стены зданий большей площади вместо четверика рубились шестериком, восьмериком и даже десятериком. Дальнейшее увеличение площади достигалось прирубкой дополнительных срубов (прирубов). Срубы жилых и общественных зданий чаще всего ставились на землю без фундаментов, в связи с чем нижние венцы рубились из кондовой сосны или лиственницы. Иногда под углы срубов и середины стен клались камни — валуны или врывались в землю «стулья» из обрезков толстых бревен.

     Для определения размеров будущих построек русскими плотницких дел мастерами была выработана система простых отношений, в основе которой лежала русская система мер, тесно связанная со средними размерами человеческого тела (рис. 1.2). Методы пропорционирования, выработанные в деревянном зодчестве и определявшиеся способом ведения работ, позднее перешли и в каменную архитектуру. Разметка плана будущей постройки производилась на земле с помощью мерного шнура путем выкладывания («складывания») нижнего венца сруба—«оклада» (рис. 1.3).

     

     

     

     Квадратная клеть, являвшаяся главным элементом почти любой постройки, требовала проверки правильности прямых углов равенством диагоналей квадрата. Таким образом, отношение стороны квадрата к его диагонали — это основа древнерусского пропорционирования. Диагональ квадрата обладала еще одним важным свойством. Став стороной нового квадрата, описанного вокруг меньшего, она позволяла получать без вычислений удвоенную площадь. Соотношение диагонали и стороны квадрата стало принципом сопряжения русских мер:

     

     

     

     1.4

     Схемы пропорционирования

     а — церкви Лазаря (XVI в.) в Муромском монастыре;

     б — Петропавловской церкви (1698 г.) в с. Пучуга Архангельской обл. (по А. А. Тицу)

     а — сторона вписанного квадрата;

     А, — сторона раз-бивочного квадрата;

     А2 — сторона первого описанного квадрата;

     А3 — сторона второго описанного квадрата

     

     мерной маховой сажени— стороны квадрата (176,4 см) и великой косой сажени— его диагонали (249,5 см). И остальные применявшиеся в строительстве меры длины — малая пядь (19 см), нога (27 см), локоть (38 см), большой локоть (54 см), стопа шага (76 см), сажень-локоть (108 см), простая сажень (152,7 см) и косая (казенная) сажень (216 см)— относились друг к другу как сторона к диагонали квадрата. На этой же закономерности был основан и мерный плотничий наугольник (рис. 1.2). Нельзя не отметить, что древнерусские меры длины позволяли при строительстве все время ощущать размеры человека, чего нельзя сказать о современном профессиональном проектировании, оперирующем абстрактным метром.

     Плановые размеры постройки становились в дальнейшем модулем для пропорционирования вертикальных ее размеров, что подтверждается анализом многих памятников деревянного зодчества, в том числе таких, как небольшая церковь Лазаря из Муромского монастыря (XVI в., ныне — в музее «Кижи») или более развитый тип храма — Петропавловская церковь в с. Пучуга (1698 г.). Анализ этих памятников, срубленных в разные столетия, свидетельствует о стабильности описанного метода пропорционирования. Все горизонтальные и вертикальные размеры этих построек основаны на соотношениях простой и косой саженей (рис. 1.4). Такая взаимосвязь горизонтальных и вертикальных размеров будущей постройки позволяла зодчим-плотникам заранее рассчитать размеры и количество требующихся для строительства бревен и точно определять площади всех помещений.

     Таким образом, система пропорционирования, выработанная в русском деревянном зодчестве,— это результат тесной гармонической взаимосвязи размеров сооружений с характером построения архитектурной формы. Но никакая, даже самая гибкая, система пропорционирования не может заменить художественную интуицию зодчего, его индивидуальный «почерк». Недаром в порядных — своеобразных письменных заданиях-договорах на строительство, которые заключались между мастером плотницкой артели и «миром» (крестьянами-заказчиками какого-либо села), нередко указывалось: «...а строить высотою, как мера и красота скажет». Проверка и правка задуманного проводились на месте в ходе строительства и иногда приводили к изменению первоначального замысла. Такая тесная связь проектирования с процессом строительства в народном деревянном зодчестве, несомненно, способствовала достижению блестящих результатов.

     Оконные проемы в срубах, чтобы сохранить прочность стен, делались невысокими. Простейшие окна — волоковые — вырубались в смежных бревнах на полбревна вверх и вниз. Дверные проемы и большие по размеру («красные») кося-щатые окна для придания срубу прочности обрамлялись колодами («косяками») из брусьев (вначале с трех сторон — с боков и сверху с соединением «на ус»). Оконные коробки и резные наличники на окнах появились лишь в XVII в.

     Для ограждения холодных помещений (сеней жилых домов, верхних нежилых этажей хором, папертей и гульбищ церквей) применялись более легкие и экономичные каркасные конструкции, состоящие из стоек, зажатых между верхней и нижней обвязками. В пространствах между стойками устраивались окна, „либо их забирали досками «впрямь» или «в косяк» (рис. 1.5).

     Полы («мосты») в жилых постройках и храмах набирались из досок (тесин) или пластин с притеской в четверть. На нижних этажах полы укладывались по лагам («кладям»), в верхних — по балкам («переводам», «матицам»). Снизу такое перекрытие стесывалось под одну плоскость так же, как и внутренняя поверхность бревенчатых стен в жилых домах («в лас»), либо подшивалось досками «впрямь» или «в косяк».

     

     

     

     Фрагмент каркасной

     паперти

     

     Полы хозяйственных помещений и чердаков делались проще — набирались из притесанного кругляка.

     Чердачные перекрытия для утепления засыпались землей. При больших пролетах помещений (трапезные церквей) балки-матицы опирались на столбы, зачастую с кронштейнами. В храмах с высокими покрытиями устраивались подвесные потолки с подшивкой тесом по балкам, в виде плоских шатров (потолок «небом»), крепившихся железными хомутами к бревенчатым прогонам.

     Покрытия русских деревянных построек XV—XVI вв. были также рубленые. В бревенчатые фронтоны торцевых стен врубались горизонтальные бревна — слеги, которые и несли кровлю. Придавая фронтонам различные очертания, можно было возводить кровлю либо на два ската, либо на два ската с полицами (т. е. с переломом кровли). Кровлям придавалось также криволинейное очертание с килевидным завершением (бочечная кровля)—своеобразный «пересказ» в дереве каменных сводов и закомар.

     

     

     

     Типы кровель

     

     Квадратные в плане постройки перекрывались нередко на восемь скатов (с фронтонами на каждую сторону) либо пересекающимися бочечными кровлями (крещатая бочка — рис. 1.6).

     Центрические здания (четвериковые, восьмериковые) небольшой высоты перекрывались рубленой «в реж» пирамидой, носившей название «колпака» (хоромы, «повалуши»), а более высокие — шатром (крепостные башни, храмы — рис. 1.6 и 1.7, а). Над четвериковыми срубами (реже — восьмериковыми) устраивался еще один тип покрытия —«куб» (кубоватая кровля) — шатер с криволинейными очертаниями, напоминающими профиль бочки (рис. 1.7, б). Кубова-тые кровли, хорошо сопротивлявшиеся ветрам, служили для покрытия храмов и крепостных башен.

     В храмах шатры и кубы завершались главой, в XV—XVI вв. нередко тоже рубленной «в реж» (граненой). Стропильные конструкции при устройстве шатров применялись на крепостных башнях и реже — в храмах и на колокольнях. Иногда прибегали к комбинированной конструкции — нижняя часть шатра рубилась «в реж», а верхняя была стропильной.

     Почти у всех типов рубленых построек верхняя подкарнизная часть сруба расширялась в виде так называемого «повала». Повалы и большие свесы кровель, опиравшиеся на выпуски бревен, нужны были для отвода воды, сливавшейся с кровель, как можно дальше от нижних, наиболее оберегаемых от гниения венцов сруба. Для кровель употреблялся тес, настилавшийся вперехлест, или лемех — короткие дощечки, способные скрывать («чешуйчатое обивание») и округлые формы (бочки, кубы, шеи, главы). Концы лемеха делались заостренными (рис. 1.8, б) или закругленными (рис. 1.8, в), но чаще всего —«город-чатыми», т. е. в виде ступенчатых прямоугольных уступов (рис. 1.8, а). Концы тесин на кровлях и полицах также вырезались («красный тес») (см. рис. 1.6). Подобный свес быстрее высыхал и давал ажурную тень, контрастную суровым срубам. Такое тесное единение двух начал — функционального и художественного — стало одним из важнейших качеств народного деревянного зодчества.

     

     

     Типы кровель

     а - шатёр; б - куб; 1- шатёр; 2- полица; 3- повал; 4- восьмерик на четверике.

     

     

     Лемеха

     а - городчатый; б - заострённый; в - Закруглённый.

     

     

     Многовековой строительный опыт русских плотников помог выработать совершенную и остроумную конструкцию так называемой безгвоздевой («самцо-вой») кровли жилых домов, все части которой крепились без помощи дорогостоящего железа (рис. 1.9). Несущие элементы кровли — горизонтальные слеги — врубались в бревна («самцы») фронтонов дома. На них укладывались срубленные с корнем (комлем вниз) тонкие ели — так называемые «курицы»— своеобразные стропила. На нижние, загнутые, комлевые концы куриц укладывалось выдолбленное бревно («поток», «водотечник»), в паз которого заводились нижние концы тесин кровли. «Поток» собирал воду с кровли и по консольным выносам отводил ее как можно дальше от нижних венцов дома. Наверху стык тесин покрывался выдолбленным снизу бревном («охлупень», «шелом»), крепивщимся к коньковой («князевой») слеге деревянными стержнями («стамиками», «бабайками»). Комлевый конец охлупня декоративно завершался головой коня или птицы.

     Для предотвращения протечек тес на кровлях укладывался в два ряда вразбежку и прокладывался берестой («скала»). Торцы слег, выходившие на фасады, прикрывались резными досками — «причелинами», стык между которыми закрывался вертикальной резной доской («полотенце», «кисть», «ветреница»). Такая конструкция кровли была прочна и не нуждалась в частых ремонтах. В центральных областях Руси и Поволжье для экономии бревен фронтоны домов делались не «самцовыми» (рублеными), а каркасными, обшитыми тесом, в связи с чем конструкция кровли была здесь стропильная.

     

Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты