Главная  >  Общество   >  Социальные группы


Богатые и бедные в социальной структуре российского общества

11 октября 2007, 68

Богатство и бедность в современной России не гомогенны и имеют несколько уровней, которые различаются и по материальному положению, и по социально-профессиональной деятельности, и по досуговым предпочтениям.

Богатство и бедность в современной России не гомогенны и имеют несколько уровней, которые различаются и по материальному положению, и по социально-профессиональной деятельности, и по досуговым предпочтениям.

Что касается бедности, то, по крайней мере, два таких уровня выделяются довольно отчетливо – это просто бедность, представители которой составили в нашем исследовании 17,7 %, и нищета, в условиях которой живут 5,7 % опрошенных. Судя по полученным данным, характерные отличия уровня и образа жизни, соответствующих, скорее, понятию «нищета», чем просто бедность, – накопившиеся долги, в том числе и по квартплате, отсутствие таких предметов домашнего имущества (пусть даже очень старых), как пылесос, мебельная стенка или мягкая мебель, ковер, цветной телевизор, плохие жилищные условия. Среди представителей нищеты оказалась вдвое бoльшая доля проживавших в общежитиях, коммунальных квартирах и снимавших жилье, чем среди просто бедных (34,7 %). Причем свыше половины из них имели не более 10 квадратных метров общей площади на человека, в то время как среди просто бедных последний показатель составлял 28,7 %. К этому добавим недоступность любых платных услуг, плохие взаимоотношения в семье, в среднем более низкие, чем у просто бедных, доходы. В целом можно сказать, что на уровне нищеты в настоящее время сконцентрированы в основном семьи «старых» бедных, которые и в советское время относились к самым неблагополучным слоям общества, а на уровне собственно бедности – семьи «новых» бедных, которые до начала реформ относились к вполне обычным семьям.

Такой вывод подтверждает и специфика социально-демографического состава представителей этих двух уровней бедности. Что касается семей, находящихся на уровне нищеты, то следует отметить, что около половины данной группы составляют семьи рабочих. Особенно велик в ней удельный вес неквалифицированных рабочих, почти каждый пятый из которых оказался живущим в условиях нищеты (при том, что в среднем по массиву в этих условиях живет лишь каждый двадцатый россиянин), и еще 25,9 % – на уровне «просто бедности». В то же время, как видно из полученных данных, даже у неквалифицированных рабочих большинство семей все-таки не относилось не только к нищим, но и к бедным. Кроме того, немаловажно, что около 20 % в группе нищих были так называемые социально слабые семьи – неполные, многодетные и т.п.

Для социально-демографического состава просто бедных было характерно заметно большее представительство лиц с высшим и незаконченным высшим образованием (26,4 % при 13,4 % в группе «нищих»), специалистов и служащих (19,0 % при 4,2 % у «нищих») и гораздо меньшая доля неквалифицированных рабочих (9,6 % против 22,3 %), а также меньшая доля социально слабых семей (9,6 %). Таким образом, группа просто бедных служит наглядным подтверждением справедливости взглядов россиян на макроэкономический характер причин бедности большинства бедных в сегодняшней России.

Внутренне неоднородна и группа богатых. Во всяком случае, в нашем исследовании удалось зафиксировать минимум три их группы, различающихся по многим показателям, включая и материальное положение, и социально-профессиональный статус, и характер досуга. Одним из важнейших различий разных слоев богатого населения выступали качество и характер занимаемого ими жилья. В этой связи нельзя не отметить, что жилье впервые за время наших наблюдений вышло на авансцену как важнейший стратифицирующий признак. Еще совсем недавно казалось, что в силу особенностей существовавшей в Советском Союзе системы распределения жилья оно не является признаком принадлежности человека к тому или иному слою общества. Однако за последние 10-15 лет, после возникновения легального и колоссального по объемам рынка жилья, картина качественно изменилась, а буквально за последние год-два происходит и соответствующий перелом в общественном сознании, который нам удалось зафиксировать в своем исследовании. Как уже отмечалось выше, произошла смена приоритетов в оценке критериев принадлежности к тому или иному слою общества в сознании самого населения. Даже для бедных среди характерных особенностей их жизни население в целом поставило на третье место (после питания и одежды) качество занимаемого жилья.

Если же говорить о богатых, то и население в целом, и сами богатые, и бедные наиболее характерным отличием их от всех остальных назвали именно качество занимаемого жилья. И, действительно, в характере и площади занимаемого жилья богатые сильнее всего отличаются сегодня от остальных слоев населения. Так, среди опрошенных бедных только 13,9 % проживают в 3-4-комнатных квартирах, и ни один человек не живет в коттедже или особняке. В то же время среди богатых 61,4 % имеют 3-4-комнатные квартиры и 11,2 % проживают в особняках. При этом и другие варианты проживания у них качественно различались: так, если бедные могли снимать только комнату в коммуналках, то богатые – высококачественные просторные квартиры или особняк на Рублевском шоссе. Не имея своего жилья, бедные могли и не снимать жилье, а просто жить у знакомых, что полностью отсутствовало у богатых, и т.д.

Что же касается метража занимаемого жилья, то среди бедных свыше 80 % имеют менее 25 квадратных метров общей площади на человека, при этом более трети всех бедных имеют до 10 квадратных метров на человека. У богатых же менее 25 квадратных метров общей площади на человека имеют менее 20 %, зато около половины имеют более 40 квадратных метров, а четверть – свыше 60 квадратных метров на человека. При этом значительная часть богатых недовольна своими жилищными условиями – только 73,3 % из них оценивают свои жилищные условия как хорошие (среди населения в целом – 24,7 %, бедных – 7,2 %). В основном, чтобы считать свои жилищные условия хорошими, им требуется как минимум трехкомнатная квартира и не менее 40 квадратных метров общей площади на человека. Неудивительно, что, учитывая реальную жилищную обеспеченность богатых, среди них бурно шел процесс обновления жилья – почти две трети из них за последние три года улучшили свои жилищные условия, в то время как у населения в целом этот показатель составил 13,9 %, а среди бедных – 7 %.

Как видим, качество жилья и объективно, и, что еще более важно, субъективно стало в России предметом престижного потребления, свидетельством благополучия и состоятельности семьи, принадлежности ее к определенному социальному слою.

В этой связи нельзя не отметить, что тот «бум» на рынке загородной недвижимости, который фиксируется в последние месяцы, теснейшим образом связан с осознанием, по крайней мере, в определенных слоях населения наличия второго жилья как важнейшей характеристики богатых, что также ранее было для России нехарактерно. Стандартный набор «квартира - машина - дача» был, скорее, формулой советского среднего класса, и первоначально загородная недвижимость как второе комфортабельное жилье не имела для богатых того значения, которое она приобрела сегодня. Теперь же картина качественно изменилась – более половины богатых в нашей выборке (55,6 %) имеют второе жилье, пригодное для круглогодичного проживания (в среднем среди россиян – 4,3 %). Основных моделей использования второго жилья две – либо 3-4-комнатная квартира, в которой живет семья, и коттедж, который периодически используется для отдыха, либо загородный особняк или коттедж, в котором семья постоянно проживает. При этом квартирой в городе пользуются лишь по мере необходимости или же в ней постоянно проживает кто-то из детей-студентов, которых еще «не отселили», но с которыми вместе постоянно все-таки не проживают.

Немаловажно отметить также, что, хотя в аренду сдается 16,1 % имеющегося второго и т.д. жилья, но у богатых это делают всего 13,1 %. Таким образом, использование второго жилья как капитала, приносящего доход, характерно сейчас в большей степени для среднеобеспеченных и малообеспеченных слоев российского населения, которые в силу различных обстоятельств (прежде всего, наследования) имеют второе жилье.

Учитывая вышесказанное, вернемся к трем основным слоям богатых, выделенных по уровню их материальной обеспеченности. Первый из них – это, фактически, тот пограничный слой, который россияне в большинстве своем включают в понятие «богатые», хотя с точки зрения стандартов жизни в странах Западной Европы и Северной Америки, они все-таки ближе к понятию верхнего слоя среднего класса. В данной группе второе жилье имеет всего четверть представителей. Во второй группе богатых, которых можно было бы условно назвать «просто богатые», – около половины, а в третьей, включающей очень богатых людей, – свыше 90 %. В этих группах также различна удовлетворенность жильем и интенсивность его обновления. Среди очень богатых людей свыше 80 % за последние три года уже приобрели или построили себе новое жилье. Среди просто богатых это сделали около 60 %, а в пограничном слое – всего 35,6 %. Соответственно, и оценили свои жилищные условия как хорошие 90,3 % представителей очень богатых слоев, более 70 % просто богатых и 54,4 % представителей пограничного слоя. Это неудивительно, учитывая, что более 80 % представителей пограничного слоя имеют жилищную обеспеченность менее 40 квадратных метров на человека, в том числе 43,4 % – менее 25 квадратных метров (для просто богатых такое соотношение составляло 60,9 % и 15,5 %, для очень богатых – 29,9 % и 5,3 %).

Вторым характерным признаком принадлежности к тому или иному слою богатых является движимое имущество. Так, иномарки имеют около трети семей из «пограничного слоя», свыше 70 % просто богатых и свыше 90 % очень богатых людей, при этом около 40 % последних имеют иномарки, которым не более одного года. Те же закономерности прослеживаются и при анализе остальных видов имущества.

Немаловажно также отметить, что практически по всем перечисленным видам имущества основные слои богатых различались по времени их приобретения, а также по количеству предметов одного вида в семье. Так, количество иномарок могло составлять от одной, купленной свыше 7 лет назад, до 6, купленных за последние 1-2 года, и т.д. Участки земли, находившиеся в собственности представителей пограничного слоя богатых, не превышали одного гектара, в то время как более половины очень богатых имели в собственности участки земли от одного до 25 гектаров земли, причем, подчеркнем, речь в данном случае идет только о горожанах, более чем на три четверти – о жителях Москвы и Санкт-Петербурга. Кроме того, в двух верхних слоях богатых появляются виды собственности, отсутствовавшие у пограничного слоя. Так, например, у богатых и очень богатых людей, в отличие от их пограничного слоя, есть недвижимость за рубежом, собственные конюшни и т.п.

Немаловажны и те стороны жизни, которые касаются скорее образа, чем уровня жизни, и которые также отличают различные слои богатых. Так, уже удалось побывать за рубежом 71,1 % очень богатых людей, 57,6 % просто богатых и 32,2 % представителей пограничного слоя. На первый взгляд – очень немного, поскольку финансовых ограничителей у данных слоев для такого рода поездок практически не было. И дело даже не в том, что часть из них вовсе не стремилась к этому (даже в пограничном слое богатых только 11,0 % сказали, что они к этому не стремились). Главное, что мешало им сделать это – это характер их производственной деятельности, работа, которую нельзя бросить. Не случайно возможность отдохнуть в период отпуска как хорошую оценили всего 40,4 % представителей пограничного слоя, 48,5 % – собственно богатых и 76,4 % очень богатых людей. С перегрузками, которые по-разному распределяются в разных слоях богатых и в наибольшей степени характерны для их пограничного слоя, связаны и разные возможности в сфере досуга, в частности то, что услугами оздоровительных и спортивных учреждений и клубов пользуются 38,9 % пограничного слоя, 57,6 % богатых и 72,8 % очень богатых людей.

Анализ причин различий в производственных нагрузках показал, что очень богатые люди уже достигли того, чего хотели бы достичь в жизни, и поддержание устраивающего их образа жизни не требует от них плюс к основной работе каких-то дополнительных усилий. Во всяком случае, 76,3 % из них указали, что вообще не предпринимают каких-либо дополнительных усилий для того, чтобы улучшить свое материальное положение. В среде просто богатых людей такой ответ дали 46,5 %, а в пограничном слое – лишь 41,1 % опрошенных. Учитывая социально-профессиональный состав этих слоев, приведенные данные не вызывают удивления. Как показало исследование, 88,8 % очень богатых людей – руководители первого уровня, причем большинство из них является хозяином или сохозяином тех фирм и организаций, которыми руководит. Остальные 11,2 % приходятся на специалистов высшей квалификации, работающих по найму в частном секторе (например, главный бухгалтер крупной нефтедобывающей компании), руководителей второго уровня в очень крупных корпорациях, а также самозанятых (например, преуспевающих адвокатов).

Среди просто богатых людей руководителями первого уровня являются 65,8 %, причем подавляющее большинство из них – владельцы или совладельцы предприятий, которыми они руководят. Примерно каждый девятый – самозанятый, десятую часть составляют специалисты, двадцатую – руководители второго уровня, начинают появляться в этом слое и сотрудники правоохранительных органов. В целом профессиональный портрет данной группы оказался более разносторонним и насыщенным, чем у очень богатых.

Наконец, пограничный слой богатых оказался самым пестрым по своему профессиональному статусу. На 45,1 % он состоит из тех, кто является руководителем первого уровня, основную часть которых составляют владельцы и совладельцы предприятий, 18,3 % его составляют специалисты высшей квалификации, работающие по найму, далее идут самозанятые (11,3 %), служащие (8,5 %), сотрудники правоохранительных органов (7,4 %), руководители второго уровня, встречаются даже единичные случаи высококвалифицированных рабочих (с которыми идентифицировали себя некоторые фермеры). В этой связи надо отметить, что более 90 % жителей сел, идентифицированных нами как богатые, пришлись именно на пограничный слой богатых, а оставшиеся – на просто богатых. Тем самым, представители различных слоев богатых имеют очень четкую «привязку» к определенным типам поселений.

Давая характеристику социально-профессионального портрета богатых слоев, надо сказать, что их представители различаются между собой уровнем образования и квалификации. 87,6 % представителей очень богатых имеют высшее образование, в том числе 5,6 % – доктора и кандидаты наук. Все остальные имеют незаконченное высшее образование. Среди просто богатых основная масса (77,9 %) также имеет высшее образование, в том числе 4,4 % – кандидаты и доктора наук. В этом слое начинают встречаться люди со средним специальным образованием. Наконец, в пограничном слое общее среднее образование имеют 11,8 %, среднее специальное – 15,7 %, незаконченное высшее – 7,8 %, высшее – 64,7 %, в том числе 3,9 % – кандидаты и доктора наук. Тенденция более высокого образовательного и квалификационного уровня более богатых слоев подтвердилась и при анализе их навыков. Так, только 12,4 % очень богатых людей не умеют работать на компьютере при 23,5 % в пограничном слое. 50,5 % очень богатых людей могут работать с использованием иностранного языка, при 21,6 % в пограничном слое. Более трети очень богатых людей (и только каждый десятый в пограничном слое) за последние три года изучали иностранные языки на курсах или самостоятельно, треть получила второе высшее образование при 11,1 % в пограничном слое. Просто богатые всегда занимали промежуточное положение. Учитывая, что наша выборка по богатым не носила репрезентативного характера, эти цифры нельзя абсолютизировать, тем не менее они достаточно наглядно отражают специфику образовательного уровня представителей различных слоев богатого населения России.

Возможно, именно с разницей образовательного уровня была связана и специфика досуговых предпочтений богатых слоев. Точнее: общая тенденция в этой сфере была характерна для всех богатых, но проявлялась она в разной степени. Так, в пограничном слое простой и традиционный типы досуга с характерной для них ориентацией на различные виды домашней деятельности предпочитали 27,3 %. В то же время в среде богатых и очень богатых людей данный показатель составлял около 15 %, зато активный тип досуга характеризовал уже около 85 % всех представителей этих слоев. Причем среди них в полтора раза чаще, чем в пограничном слое (свыше 60 % при 42,0 % в пограничном слое), были распространены различные типы досуговой активности, связанной с социальным участием, – клубная, общественная, политическая деятельность.

Учитывая все вышесказанное, неудивительно, что и разные слои бедных, и разные слои богатых по-разному видят свое место в социальной структуре российского общества. Однако сначала посмотрим, как вообще выглядит эта структура, если суммировать самооценки людьми своего места в ней, т.е. когда они располагают себя на одной из ступенек десятиступенчатой социальной лестницы.

Основная масса россиян сосредоточилась на средних позициях. При этом на нижних ступенях социальной лестницы «толпится» достаточно много людей, считающих себя социальными аутсайдерами, а на верхних ступеньках сосредоточены считанные проценты всех россиян. Если посмотреть, какое место здесь занимают бедные и богатые, то окажется, что основная масса бедных (73,1 %) попала на три нижние ступеньки из 10 возможных, а богатые на три четверти сосредоточились в верхней половине модели. Если учесть, что позиционирование на социальной лестнице определяется не только реальным социальным статусом людей, но и уровнем их запросов, который у богатых заметно выше, чем у бедных, вряд ли покажется удивительным, что не все богатые по самооценке попали в верхнюю часть приведенной модели, так же как и то, что не все бедные оказались в самом низу.

Если же от ситуации с богатыми и бедными в целом перейти к положению различных слоев, то картина их реального места в социальной структуре станет еще ярче. Так, среди нищих на трех нижних ступеньках социальной лестницы оказались более 80 %, при этом более половины – на двух последних ступеньках. Среди просто бедных 71,5 % также поставили себя на три последние ступени, но при этом на двух нижних ступенях оказались всего 39,8 %. Основная часть просто бедных расположилась на наиболее «людной» третьей снизу позиции.

Что же касается богатых, то в их пограничном слое три четверти поставили себя на 5-7 позиции, среди просто богатых три четверти группы заняли уже 6-8 позиции, а среди очень богатых людей – 80,0 % группы оказались на 7-9 позициях. На самую высшую – 10 позицию ставили себя 1-3 % в каждой из этих групп, как правило, – представители студенческой молодежи, которая еще не обладает достаточным жизненным опытом, чтобы адекватно оценить свой реальный социальный статус.

Характеризуя место тех или иных групп российского общества в его социальной структуре, немаловажно отметить также и то, что по своим запросам они различались достаточно мало. Пожелания россиян относительно того, какое место они хотели бы занимать в обществе, носят прямо обратный характер по отношению к реальной социальной структуре, и в целом таковы, что в принципе невыполнимы. В этом смысле можно сказать, что анализ пожеланий различных слоев российского населения относительно их места в социальной структуре показал утопичность реализации в России модели общества, которая устроила бы большинство населения. И причиной принципиальной невозможности реализации некоего устраивающего всех общественного идеала является не мифическое стремление россиян к уравнительности. Главная причина невозможности реализации такого идеала в другом – большинство россиян хочет не равенства, а хотя бы быть немного повыше других своих «равных» сограждан.

В этой связи вспомним, что горбачевская перестройка в немалой степени начиналась с лозунгов борьбы с уравнительностью, которые население в массе своей активно поддерживало. При этом, как становится теперь ясно, каждый в глубине души думал о том, что от ликвидации уравниловки должен выиграть именно он. Управленцы так думали потому, что в тот момент в их руках сосредоточивался реальный властный ресурс, которым грех было не воспользоваться. Интеллигенция – потому, что всегда считала, что ей недоплачивают за образование и квалификацию, которые, как она твердо знала, в рыночной экономике ценятся очень высоко. Рабочие в большинстве своем полагали, что реальные блага производят именно они, и ликвидация уравниловки приведет к тому, что им не придется кормить разных «нахлебников» с высшим образованием, которые (исключая врачей и учителей) непонятно, чем занимаются. Крестьяне рассчитывали, что без продуктов питания прожить невозможно, и в условиях ликвидации твердых закупочных цен именно они окажутся в выигрышном положении. Пенсионеры, которые за десятилетия существования государства с ярко выраженными геронтологическими приоритетами привыкли к «заслуженной старости», не сомневались, что их пенсия и накопления сохранятся, только товаров станет больше.

Когда эти ожидания разрушились, и от последствий реформ в той или иной форме пострадали практически все слои общества, то, во-первых, возник эффект обманутых ожиданий, который, хотя постепенно и сходит «на нет», но все-таки пока еще сохраняется. Во-вторых, возникло и продолжает укрепляться убеждение в том, что получилось совсем не то, на что рассчитывали. Именно с этим чувством связан и тот установленный в ходе исследования факт, что во всех слоях населения – и бедных, и средних, и богатых – многие считают, что общество нуждается в существенных переменах.

www.ispr.ru
Читайте также:



 
©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты