Главная  >  Общество   >  Народы России   >  Русская нация   >  История русского вопроса


Александр III в борьбе за Русскую Россию

11 октября 2007, 61

«Русский вопрос» стоял довольно остро еще с XIX века. Именно тогда началась перекачка финансово-экономических ресурсов из Великороссии на инородческие окраины. Она была обусловлена бюрократизацией государственного аппарата, который достиг своего пика в первой половине позапрошлого века.

«Русский вопрос» стоял довольно остро еще с XIX века. Именно тогда началась перекачка финансово-экономических ресурсов из Великороссии на инородческие окраины. Она была обусловлена бюрократизацией государственного аппарата, который достиг своего пика в первой половине позапрошлого века.

     Бюрократы – исполнительская прослойка, ее основной задачей является своевременное выполнение задач, сформулированных интеллектуальными центрами нации. Таковыми центрами могут быть – Монарх (Глава Государства), аристократия, партия, орден, но никак не чиновничество. Последнее отличается неким интеллектуальным минимализмом, который вполне естественен для чиновника, призванного не творить, а исполнять. И когда бюрократия узурпирует власть, то она предпочитает идти путем интеллектуально легких путей. Одним из таких путей было постоянное задабривание окраин, попытка удержать их в составе России не столько за счет их собственного развития, сколько за счет перекачки ресурсов из Великороссии.

     При этом не учитывалось, что некоторые русские регионы были беднее иных окраин, пользовавшихся налоговыми льготами. Депутат 3-й Государственной думы Н. Ладомирский утверждал по этому следующее: "…Я не буду говорить о такой беднейшей губернии, как наша Новгородская. И вот, в нашей Новгородской губернии, в некоторых городах обложение доходит до 1, 13 %; следовательно, в ней сборы повышаются. Ее города платят больше, чем Варшава, Лодзь и Сосновицы (крупнейшие промышленные центры в Царстве Польском - А. Е.). Укажу… губернию еще более бедную, совершенно уже тощую губернию: Олонецкую, и в Олонецкой губернии города платят больше, чем такие большие центры, как Варшава, Лодзь и Сосновицы. В Олонецкой губернии города платят 1, 26 %, А Варшава, Лодзь и Сосновицы - 1, 04 %." Экономическая политика тех лет вообще довольно сильно напоминает политику «пламенных интернационалистов» совдеповской поры. Так, Привислинский край на каждый утрачиваемый в общеимперскую казну 1 рубль получал из нее, в виде дотационных вливаний, 1 рубль 14 копеек, между тем как русские регионы уплачивали в казну гораздо больше, чем получали: на каждый уплачиваемый рубль Северный край получал 81 копейку, Средне-Промышленный - 72 копейки, а Средне-Черноземный - всего 74 копейки.

     "Угнетаемая" царизмом Финляндия не участвовала в общеимперских расходах на содержание Императорского Двора, МИДа, военного и морского ведомств и т. д., что вполне объясняет стремительный рот ее экономического развития, на который столь любили обращать внимание финские сепаратисты и либералы-западники, ставящий этот "европейский" край в пример "азиатской, отсталой" Великороссии.

     На народное образование в Царстве Польском тратилось от 51 до 57 копеек на одного жителя, тогда как в Центральной России - всего 9-10 копеек. Стоит ли удивляться тому, что с 1861 г. по 1897 г. число грамотных в Польше увеличилось в 4 раза (с 9 до 35 %), а в России этот показатель к тому времени достиг всего лишь 19 %.

     Да ладно бы перекачка! Кое-где уже имело место быть правовое притеснение русских. Так, в XIX в. Лифляндская, Курляндская и Эстляндская губернии находились под полным контролем господствующего там немецкого элемента. Русские терпели притеснения и в Финляндии.

     Все это органично дополнялось попустительством в отношении инородческих элит, многие представители которых были настроены в пользу сепаратизма. К примеру, весьма сложная ситуация сложилась в начале XX в. на Кавказе. Для тамошней администрации, возглавляемой кавказским наместником, было характерно вопиющее потворство различным антирусскими элементам. Они почти безнаказанно вели террористическую, разбойничью деятельность в отношении русского населения. Это привело к систематическому бегству русских с территории Закавказья. Администрация наместника практически никогда не заботилась об интересах русских жителей края. Так, наместник внес в начале XX в. законопроект об учреждении бакинского градоначальничества, предложив создать при нем особое присутствие, основанное на участии местных общественных представителей, в число коих не предполагалось включить ни одного русского. Еще один законопроект наместника, предусматривающий введение городского самоуправления в г. Карсе, также умалчивал о хоть каком то участии в нем двухтысячного русского населения, что было уже откровенным предательством государственных интересов, т. к. указанный город представлял собой пограничную крепость, крайне важную в военно-стратегическом отношении. Подобному ущемлению прав русских в Русской империи, во многом способствовала специфика управления Кавказом. Под властью наместника Северный и Южный Кавказ искусственно объединялись с чисто русскими землями: Ставропольской губернией и областями Терского и Кубанского казачьих войск (общее население - 3 млн. чел. по переписи 1897 г.). Естественно, такая система никак не способствовала учету интересов русского населения, административной констатации его особенностей.

     Попустительство сепаратистам было характерно и для туркестанской администрации. Оно практически проигнорировало подготовку вооруженного восстания мусульманских фанатиков (руководимых имамом Мухаммед Али-Хальфи из кишлака Мин-Тюпе), которое произошло 18 мая 1898 г. Администрация совершенно не обращала внимания на оголтелую антирусскую пропаганду, которую вел этот имам, каждый день в течении всего 1897 г. собиравший у себя несколько сот своих сторонников. Без внимания осталось и распространение подметных писем, призывавших к «священной войне» против русских, а также резко участившиеся грабежи и разбои, чинимые последователями имама.

     Но дореволюционная Россия все же была Русским государством, пусть и не лишенным бюрократических извращений. В то время постоянно принимались меры, призванные покончить с подобными перекосами. Здесь особенно выделяется патриотическая и национально-консервативная деятельность Александра III. Он был убежденными сторонниками усиления национально-русских, самобытных начал. Тому, в немалой степени, способствовало увлечение Государя славянофильством и другими версиями русского консерватизма. Во многом развитию этого увлечения способствовал К. П. Победносцев. Исследователь Ю. В. Готье отмечал: "...Через Победоносцева и, вероятно, через близкую когда-то придворным сферам, Анну Александровну Аксакову, Александр вошел в соприкосновение с московскими славянофилами и очень ими заинтересовался, несмотря на то... что то время славянофилы не могли похвалиться расположением высших правящих сфер".

     Так, Александр III, еще будучи Цесаревичем, радушно принимал в своем Аничковом дворце консерваторов и русофилов, которые противостояли западничеству и либерализму. Среди его посетителей можно встретить такие имена, как Аксаков, Катков, Мещерский, Майков. При этом Александр Александрович открыто возмущался господством иностранных языков при русском дворе.

     В 1867 году будущий Государь стал председателем Императорского Русского исторического общества и на этом посту сделал очень много для поощрения различных исследований.

     Взойдя на престол и отвергнув конституционные домогательства высокопоставленных либералов, Александр Александрович приступил к укреплению великорусского ядра великой Империи. «Россия для русских» - это положение было официальном лозунгом его славного правления. И речь шла не об угнетении других народов, но о восстановлении в полном объеме руководящего статуса русского народа.

     В трех прибалтийских губерниях – Лифляндии, Курляндии и Эстляндии – полиция была изъята из ведения немецкой администрации и передана русским. Русский язык стал официальным языком в делопроизводстве правительственных и общественных учреждений, он заменил немецкий язык и в школах. С русских были сняты обязательные расходы в пользу лютеранских кирх и пасторов. Знаменитый Дерптский университет превратился из немецкого в русский, а сам город Дерпт был переименован в Юрьев (такая же судьба постигла города Динабург и Динаминд, которые стали именоваться Двинском и Усть-Двинском). В Прибалтике было введено русское судопроизводство.

     Русский порядок пришел и на земли Финляндии. Русских стали активно назначать на высшие должности. Многие учреждения были переданы в ведение МВД России, в государственные и общественные учреждения стали принимать платежи русской монетой. Дела православной церкви, ранее находящиеся в ведении протестантов (!) передали Священному Синоду.

     Государь уделял огромное внимание защите православных общин, действовавших в западной губернии и испытывавших серьезное давление со стороны некоторых инославных элементов. При его покровительстве произошло создание многих православных братств.

     Александр III всемерно поощрял самобытные начала в отечественной культуре, противодействуя ее вестернизации, которая наметилась в петербургский период. Так, он поддерживал национальную русскую оперу в противовес итальянской.

     Именно при этом великом Государе в среде русской научной интеллигенции стали возникать разнообразные академические кружки, получившие название «партий русских националистов». Профессор П. И. Ковалевский писал по этому поводу: «Нельзя не отметить, что это возникновение национализма в профессорской среде обязано всецело обаянию Императора. Пишущий эти строки испытал на себе это влияние и с тех пор остался навсегда глубоким приверженцем заветов великого Императора-Националиста».

     К сожалению, революционная смута, которая началась в 1905 году, во многом затормозила начавшееся русское национальное возрождение. Но это, конечно же, ничуть не умаляет великих заслуг Императора Александра III.

     

Александр Елисеев
Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты