Главная  >  Политика   >  Страны и регионы мира


О разведывательной деятельности МИД России в начале ХХ века

11 октября 2007, 14

В России в начале ХХ века "не было почти ни одного ведомства - министерства, которое бы в том или ином виде не занималось бы зарубежной агентурной разведкой или контрразведкой", утверждал знаток деятельности спецслужб К. К. Звонарев

     В России в начале ХХ века "не было почти ни одного ведомства - министерства, которое бы в том или ином виде не занималось бы зарубежной агентурной разведкой или контрразведкой", утверждал знаток деятельности спецслужб К. К. Звонарев /1/. Наряду с другими министерствами - военным, морским, внутренних дел, финансов - добывание секретной информации за границей и в пределах империи осуществляло Министерство иностранных дел. В Положении об учреждении Министерства иностранных дел, утвержденном Александром I в 1803 году и подтвержденном Николаем II в 1897 году, эта задача формулировалась следующим образом: "всестороннее наблюдение за явлениями политической и общественной жизни в иностранных государствах, поскольку таковые затрагивают внешние политические и иные интересы России" /2/ .

     

     Структурно МИД состоял из двух составных частей. Первая - заграничные установления, образовавшие Департамент внешних сношений. По внутриминистерской иерархии все страны мира подразделялись на три группы: великие державы - с ними поддерживались дипломатические отношения на уровне посольств (в рассматриваемый период - 9); второстепенные государства - в них Россия была представлена на уровне миссий (22 - 24); прочие страны - там были учреждены генеральные консульства (32), консульства (71 - 81), вице-консульства (28) и консульские агентства. Всего в 1907 году насчитывалось 169, в 1912 году - 175 штатных заграничных установлений /3/. Вторую часть составлял центральный аппарат Министерства, состоявший из Канцелярии, где была сосредоточена вся политическая переписка МИД с загранпредставительствами России и с иностранными державами, а также между подразделениями министерства внутри империи; Департамента внутренних сношений, в чье ведение входили все политические дела, касавшиеся Западной Европы и Западного полушария, а также все дела русских подданных этих регионов; Азиатского департамента, в чью компетенцию входили (помимо прочих) политические дела стран Ближнего Востока и турецкой Европы, стран Средней Азии, Дальнего Востока, Африки; Департамента личного состава и хозяйственных дел, ведавшего кадрами МИД как внутри, так и вне империи и составлением финансовых смет.

     

     Ведение разведки Департаментом внешних сношений, точнее, входящими в него дипломатическими представительствами различных рангов, осуществлялось с помощью агентуры из числа иностранцев, доверительных, оперативных и иных связей, а также на безагентурной основе. Российские дипломаты придерживались дифференцированного подхода к решению разведывательных задач в каждой конкретной стране в зависимости от оперативной обстановки, одним из основных элементов являлся контрразведывательный режим. Так, в ряде ведущих государств Западной Европы руководители диппредставительств, не прибегая к агентурным методам работы, стремились занять привилегированное положение при главе государства с тем, чтобы с максимальной отдачей выполнять свой профессиональный долг. Главы посольств и миссий активно работали с руководителями внешнеполитического и других ведомств страны пребывания с целью налаживания устойчивых доверительных отношений, помощью которых можно было оперативно решать поставленные перед ними задачи.

     

     Российский посол в Париже А. П. Извольский писал министру иностранных дел С. Д. Сазонову в январе 1913 года: "Как Вам известно из телеграмм моих... я имел 15-го и 16-го сего месяца длинные беседы с новым министром иностранных дел г-ном Жоннаром и с только что выбранным в президенты республики г-ном Пуанкаре... Г-н Пуанкаре выразил мне желание и после своего вступления в Елисейский дворец часто видеться со мной и просил меня обращаться непосредственно к нему каждый раз, когда это покажется мне желательным; подобное отступление от принятых здесь обычаев может при нынешних сложных обстоятельствах оказаться весьма для нас полезным и удобным" /4/. Несколько позже, в апреле того же года, Извольский докладывал Сазонову: "Как я уже имел случай писать Вам, французское министерство иностранных дел уверяет, что оно имеет возможность осведомляться весьма секретным путем о переговорах, происходящих между Берлином, Веною и Римом, причем получаемые из этого источника сведения оно считает безусловно достоверными... Сведение это, как Вам известно из телеграмм моих, в высшей степени встревожило французское правительство и г-ну Делькассе /5/ было тот час поручено весьма доверительно сообщить его Вам. ...Из полученной мною сегодня от Вас весьма доверительной телеграммы Э 894, я вижу, что сведения... получены Вами не только от г-на Делькассе, но и из собственного Вашего весьма секретного источника, чем вполне подтверждается их подлинность" /6/.

     

     На результативность работы послов влиял целый ряд факторов - политические взгляды, широта кругозора, уровень связей с местными политическими и деловыми кругами страны пребывания, знание истории и практики международных отношений. Так, российское посольство в Берлине до 1912 года возглавлял престарелый Н. Д. Остен-Сакен. За 1907 год посольство направило в Центр всего 87 донесений, из которых лишь 20 были посвящены вопросам внешней политики. Основным источником информации, как видно из содержания донесений, являлась открытая пресса. В этой связи посольство в Берлине до 1912 года не пользовалось особым доверием МИДа.

     

     В странах, входивших в орбиту внешней политики России, как, например, Сербия и Черногория, руководители дипломатических миссий получали секретную информацию непосредственно от членов правительства или даже его руководителя. В этой связи показательной является деятельность российского посланника в Белграде (Сербия) Н. Г. Гартвига, пользовавшегося в высших кругах этой страны непререкаемым авторитетом и, по существу, определявшего ее политический курс.

     

     Основным, хотя далеко не единственным, источником информации российского дипломата был премьер-министр Сербии Н. Пашич. Практически все информационные телеграммы Гартвига начинались со слов: "Пашич из секретного источника осведомился..." (шифртелеграмма Э 24 от 4 февраля 1912 года), "Пашич под величайшим секретом осведомил меня..." (то же, Э 63 от 8 февраля 1913 года). "Лично. Весьма доверительно. Пашич под строжайшим секретом сообщил мне..." (то же, Э 108 от 3 марта 1913 года), "Пашич обращает мое внимание на полученные им из секретного источника данные:" (то же, Э 443 от 5 мая 1913 года) /7/ .

     

     Влияние Гартвига на развитие военно-политической ситуации в этом важном регионе, имевшем в тот период (равно как и в последствии) стратегическое значение для России, вызвало попытки ряда политических деятелей Австро-Венгрии скомпрометировать этого дипломата-разведчика через свои связи в Петербурге, что даже вынудило его оправдываться: "Периодически, именно в критические минуты, направляемые против меня голословные инсинуации, не подтверждаемые фактическими данными, имеют определенную цель подорвать значение делаемых мною сообщений, будто бы не соответствующих принятым в Петербурге решениям. Мне хорошо известно, что не только австрийским агентам, но и некоторым другим претит занимаемое мною здесь совсем исключительное положение, каковым, казалось бы и должно быть положение русского представителя в славянской земле" /8/ .

     

     Сотрудники российского МИДа вели активную разведывательную работу и на Дальнем Востоке, в частности, в Китае, где ими были созданы прочные агентурные позиции среди китайцев, служивших надежным источником разведывательной информации по широкому кругу политических и оперативных вопросов. Наглядное представление об этом дает отчет российского посланника в Пекине С. Колоколова директору 1-го Департамента МИДа: "Собирание сведений политического характера, касающихся действий местной китайской администрации, сношения ее с центральным правительством и провинциальными органами, общественного настроения, деятельности китайских секретных религиозно-политических обществ, миссионеров и других иностранцев, как проживающих в пределах провинции, так и посещающих города и поселения Южной Манчжурии, при разбросанности населенных пунктов и сравнительно большой площади Шэнь-Цзинской провинции, соприкасающейся в наиболее удаленных от Мукдена частях ее с теми районами, в которых сгруппировываются интересы англичан и японцев, вызывает необходимость содержания некоторого штата негласных агентов, в круг наблюдения которых входили бы известные районы. К сожалению, к такого рода деятельности не могут быть призваны русские подданные, проживающие по торговым делам в разных городах провинции, так как все они принадлежат к той категории лиц, которая не имеет намерения прочно осесть в Маньчжурии и ставит свое пребывание в связь с продолжительностью оккупации ея нашими войсками. С другой стороны, лица эти не обладают и достаточными сведениями для выполнения тех требований, которые предъявляются к разведчикам. Таким образом в этом отношении приходится ограничиваться услугами китайцев" /9/ .

     

     Одним из приоритетных направлений разведывательной деятельности МИДа являлась Турция, которая занимала одно из важнейших мест в системе геополитических интересов Российской империи /10/ . Наглядным тому подтверждением служит факт, что по данным за 1905 год из 326 сотрудников МИДа, занимавших штатные должности за границей, 67 служили в Оттоманской империи. Для полноты картины добавим, что второе место по численности сотрудников занимало российское посольство в Китае (43 человека). В Германии служили 38 русских дипломатов (1-е место в Европе), в Персии - 32 сотрудника /11/

     

     Хотя традиции разведывательной деятельности российских дипломатов в Турции восходили к эпохе Петра I, как явствует из архивных источников и много лет спустя из посольства в Петербург постоянно поступала важная секретная информация по приоритетной международной тематике. Наиболее ярким в этом отношении примером является деятельность российского посла И. А. Зиновьева /12/ . Под его руководством посольство России в Константинополе превратилось, по существу, в форпост разведывательной деятельности МИД. Мнение посла высоко ценилось в Петербурге. Он являлся автором нескольких развернутых аналитических записок, русского варианта проекта судебной реформы в Македонии, обсуждавшегося в 1907 году послами великих держав /13/. Вместе с тем необходимо отметить, что в 1908 - 1909 годах И. А. Зиновьев в своей информационно-аналитической деятельности основное внимание уделял освещению международных проблем, почти не касаясь проблем внутриполитических и в результате фактически проглядел начало младотурецкой революции в 1909 году, за что и был отозван со своего поста.

     

     Правомерно утверждать, что Турция являлась страной, где российская разведка имела надежные источники во всех представлявших интерес слоях общества. Этот вывод находит свое подтверждение, в частности, при анализе финансовой отчетности посольства за период с 1888 года по 1905 год. Достаточно сослаться на перечень наиболее часто повторяющихся статей оперативных расходов посольства за указанный период: чиновнику в Порте за доставление сведений в течение всего года; телеграфному чиновнику за доставление телеграмм в течение всего года; за доставку секретных сведений /14/; лицу, находящемуся в сношениях с чинами администрации; за доставление секретных сведений при Министерстве иностранных дел; за секретные документы из Порта; за доставление сведений из Дворца за весь год; известному г-ну послу лицу во Дворце /15/; за доставление секретных телеграмм из МИД; за доставление секретных документов и сведений из Великого Везирата; за доставление секретных телеграмм из Ильдыза /16/ .

     

     При этом основной упор делается на агентуру из служащих среднего звена. Лица этой категории располагали не менее ценной информацией, чем высокопоставленные сотрудники госаппарата, а устанавливать и поддерживать с ними конспиративные отношения было значительно проще. Так, И. А. Зиновьев писал министру иностранных дел А. П. Извольскому в апреле 1908 года: "Получение сколько-нибудь точных сведений возможно лишь секретным путем при помощи лиц, пользующихся скромным положением и имеющих вследствие этого возможность поддерживать негласные сношения с мелкими турецкими чиновниками... Этим же путем мне удалось с 1904 года почти постоянно получать с константинопольской телеграфной станции копии с турецких секретных телеграмм" /17/. Благодаря большому агентурному аппарату посольство на протяжении ряда лет добывало важную политическую информацию по широкому кругу вопросов международной политики. О напряженной деятельности свидетельствует тот факт, что только за 1907 год оно направило в МИД 363 донесения. Важно отметить фактор преемственности, являвшийся нормой во взаимоотношениях отечественных дипломатов высшего ранга. Многие послы, сознавая, что разведка в данной стране не с ними началась, не с ними и прекратится, принимали все меры для поддержания ее на стабильном уровне, как в агентурном, так и финансовом отношениях. Об этом, в частности, свидетельствует письмо предшественника Зиновьева на посольском посту А. И. Нелидова министру В. Н. Ламздорфу от 15 января 1897 года, в котором, помимо прочего, затрагивается вопрос "об истощении особого кредита на добывание секретных сведений": "Ныне, имея в виду огромную пользу, приносимую интересам Императорского Правительства возможностью получать этим путем самые секретные и важные сведения, о чем хорошо известно Императорскому Министру, я считаю долгом в интересах службы тем более ходатайствовать о возобновлении этого кредита, что для нового Посла еще важнее будет иметь средства следить негласным образом за изменчивою и неискреннею деятельностью Султана и Его Правительства. Но кроме этого, для действительного тайного советника Зиновьева весьма важно будет мочь сохранить на службе Императорского посольства лицо, заведующего этой частью, и которое под званием штатного драгомана оказывает посольству неоценимые услуги. Лицо это, Викентий Хаджибиар, человек, душою преданный своему делу, пользующийся всеобщим доверием и уважением, вместе с тем умеющий ловко употребить свои многочисленные связи в Турции, христианских и иностранных кругах, для доставления Императорскому посольству полезных сведений" /18/ .

     

     Получаемая российскими загранпредставительствами разведывательная информация тщательно изучалась и строго оценивалась. Зачастую формы и методы ее добывания, степень достоверности служили предметом оживленной дискуссии между руководством центрального аппарата и главами диппредставительств. Так, в конце 1899 года в одном из писем, подводившим итоги разведывательной деятельности посольства, прозвучала следующая оценка добываемой им секретной информации: "Наряду с весьма интересными сообщениями в Императорское министерство за последнее время от вверенного Вашему Высокопревосходительству Посольства не мало поступило и так называемых документов, добытых весьма секретным путем. Но от внимания Вашего Высокопревосходительства, конечно, не ускользнуло то обстоятельство, что за последнее время все чаще стали попадать в распоряжение вверенного Вам Посольства "секретные" документы, носящие слишком явные следы грубой подделки. К таковым нельзя не причислить сообщения, доставленные Вам, например, при депешах за NN.: за последние месяцы минувшего года" /19/ .

     

     В феврале следующего года И. А. Зиновьев направил министру Н. И. Муравьеву обстоятельный отчет где, помимо прочего, детально разобрал вопрос о степени достоверности сведений, добытых с помощью агентуры. Он, в частности, писал: "В Турции, где двоедушие и ложь господствуют повсеместно и где скрещивается столько противоположных один другому интересов, получение сколько-нибудь точных сведений возможно лишь секретными путями. Ввиду этого, Посольством в Константинополе уже давно организовано было добывание сведений этими путями; убедившись по прибытии моем в Константинополь в целесообразности существования организации, я ввел в нее лишь незначительное изменение" /20/ . Касаясь причин, вследствие которых удалось найти доступ к источникам секретной информации, Зиновьев, отмечая, среди прочего тот факт, что в стране пребывания "уровень общественной нравственности крайне низок, а патриотизм составляет редкое исключение", писал: "При свойственной восточным Правительствам беспечности, государственные тайны не особенно старательно оберегаются и нередко становятся достоянием лиц, которые не имеют никакого к ним отношения. При этом условии устраняется необходимость подделывать документы, не говоря уже о том, что подделка - дело очень сложное" /21/ .

     

     Обязательным компонентом оперативной деятельности любого разведывательного органа является проверка добываемой информации. Как явствует из служебной записки, российское посольство в Константинополе регулярно проводило мероприятия по определению соответствия действительности сведений добываемых его сотрудниками: "В видах проверки документов я требую в некоторых случаях предъявления подлинников. Лицо, доставляющее Посольству конфиденциальные данные, весьма дорожит получаемым им постоянным вознаграждением и зная, что данные эти могут быть подвергнуты негласной проверке, что и делается, не могло решиться на поступок, вследствие которого лишится доверия Посольства, а вместе с тем и упомянутого выше весьма существенного для его вознаграждения" /22/. Заканчивал свое письмо И. А. Зиновьев словами, которые вполне могли бы стать критерием деятельности нынешнего поколения российских дипломатов: "... я позволяю себе еще раз уверить Вас, что добываемые вверенным мне Посольством из весьма секретных источников сведения и данные, как это издавна ведется, по большей части тщательно проверяются и что отпускаемые на этот предмет нашей казной средства реализуются с большой осмотрительностью" /23/.

     

     Ведение разведки с позиций центрального аппарата осуществлялось путем перехвата (также с помощью загранпредставительств) дипломатической переписки тех государств, чьи подлинные политические позиции и устремления являлись предметом пристального интереса российского руководства, а также путем перлюстрации и дешифровки почтовой и телеграфной переписки посольств, консульств и т. д., аккредитованных в столице, Москве, Киеве, Одессе, Варшаве, Владивостоке, Иркутске и других городах. Перехват и дешифровка шифртелеграмм посольств третьих стран, перлюстрация их почтовой корреспонденции обеспечивали руководство страны достоверной информацией обо всех нюансах внешнеполитического курса противников России: Германии, Австро-Венгрии, ее давних и недавних союзников: Франции, Англии, целого ряда нейтральных стран: Бельгии, Испании, Швеции и т. д.

     

     Архивные материалы свидетельствуют, что МИД России требовал от своих послов, чтобы те, по возможности, добывали все телеграммы посольств третьих стран. Многие страницы служебной переписки посвящены этому вопросу. Центр вел тщательный учет присылаемых материалов и добивался досылки недостающих. Так, в феврале 1906 года И. А. Зиновьев за подписью товарища министра иностранных дел получил следующую депешу: "Милостивый государь, Иван Алексеевич! Уведомляя Вас об исправном получении 75 зашифрованных английских телеграмм, разборы коих будут Вам сообщены по мере возможности, считаю долгом покорнейше просить Вас в дополнение к письму моему от 18-го сего января прислать в министерство копии недостающих еще телеграмм, а именно... Означенная секретная переписка представляет драгоценный материал для министерства и было бы существенно необходимо иметь полное собрание всех обмененных между Великобританским посольством в Константинополе и министерством иностранных дел в Лондоне телеграмм" /24/. В России за работу с шифрами, как отечественными, так и получаемыми по каналам разведки из-за границы, отвечал Цифирный комитет МИДа, который возглавлял один из заместителей министра. За его подписью в российские загранпредставительства направлялись указания о необходимости добывания шифрпереписки того или иного посольства, он же поддерживал контакты с руководством военного ведомства, Особого отдела МВД, другими ведомствами по этим вопросам, ходатайствовал о премировании наиболее отличившихся сотрудников. Следует отметить, что все российские министры иностранных дел уделяли самое пристальное внимание вопросам дешифровки секретной переписки иностранных диппредставительств, не жалели финансовых средств для поощрения сотрудников МИД. Об этом свидетельствует большое количество ведомостей на выплату весьма крупных сумм отличившимся чиновникам министерства. Еще в апреле 1838 года министр иностранных дел К. В. Нессельроде писал: "...чиновники, доказавшие свои способности по дешифрованию, будут иметь преимущество перед другими служащими в Министерстве, как по отношению к производству в чинах, так и по отношению к знакам отличия" /25/. Как гласил один из финансовых документов, "на основании Высочайшего повеления от 1 ноября 1886 года предлагаю Департаменту сделать разрешение о единовременных выдачах лицам, состоящим по цифирной части за криптографические работы: статскому советнику Сабанину 1000 руб., надворному советнику Долматову 3300 руб., надворному советнику Напирскому 1300 руб., коллежскому секретарю Мандельштаму 300 руб. Министр Иностранных дел Муравьев. 10.05.1897г." /26/.

     

     Сохранившиеся архивные документы дают возможность судить о масштабах проделанной работы. В Канцелярии МИДа еженедельно составлялись отчеты о количестве дешифрованной корреспонденции. При их отправке заполнялись листы /27/, с которыми они направлялись руководству страны (императору, премьер-министру, руководителям заинтересованных ведомств: министру внутренних дел, военному министру, министру финансов и т. д.). Все ведомства активно обменивались перехваченной корреспонденцией. При этом руководитель каждого из них имел право самостоятельного доклада лично Николаю П отдельных материалов, представлявших, по его мнению, особый интерес и значение.

     

     Разнообразие и полноту документальной информации, поступавшей из российских посольств за рубежом, иллюстрирует такой факт. Один из ведущих дешифровальщиков, старший чиновник канцелярии МИДа А. Долматов располагал возможностями "заказать" перехват именно тех телеграмм, которые он считал необходимыми для освещения конкретного круга проблем, и отказывался от ненужных. "Телеграмм итальянских и французских я Вам перестал высылать согласно заявлению Долматова. А на разбор германских возлагаю большие надежды" /28/, - писал И. А. Зиновьев товарищу министра иностранных дел Н. В. Чарыкову. Столь же интенсивно российские дешифровальщики продолжали работать накануне и в годы Первой мировой войны. В 1913 - 1914 годах они расшифровали 2939 телеграмм из переписки государств противника, в том числе 569 из Австрии, 171 из Германии, 246 из Болгарии, 181 из Турции /29/.

     

     Подводя итог анализу разведывательной деятельности МИД России в предвоенный период, следует констатировать, что его центральный аппарат и дипломатические представительства, в целом, успешно справились с поставленными задачами, обеспечив руководство страны важной, секретной информацией по широкому кругу вопросов.

     

     Первая мировая война вызвала необходимость проведения глубокой структурной реформы и перераспределения функциональных обязанностей в аппарате МИД. Среди прочих мер, в апреле 1916 года в Министерстве создается Осведомительный отдел с целью получения и обработки информации о развитии политической ситуации за границей. На него возлагались следующие задачи: осведомление руководства страны и МИД на основе материалов прессы и донесений агентов отдела в нейтральных странах о положении за рубежом; добывание информации путем разведки.

     

     Естественно, что в период военных действий основное внимание этого подразделения было направлено на получение сведений по германской проблематике. Так, в записке, озаглавленной "Задачи политической разведки в Германии", в частности, говорится: "Задачи политической разведки следует прежде всего строго отграничить от задач разведки военной и экономической. Военная разведка может производиться исключительно средствами военного ведомства. Что касается разведки экономической, хотя во многом она выполняет те же задачи, что и разведка политическая, определить непосредственный круг ее деятельности возможно лишь по соглашению с Комитетом по ограничению снабжения неприятельских стран при Министерстве торговли, так как в нем сосредоточены все экономические сведения о Германии из вражеских и союзных источников. Задачи чисто политической разведки могут быть определены только по мере опыта в этом деле, когда из получаемых сведений выяснится обстановка работы агентов. Заранее же возможно лишь дать общую схему тех сведений, потребность в которых ощущается и не может быть удовлетворена обыкновенными средствами. При этом предполагается, что в основе деятельности агентов будет поставлено два правила: 1) Сообщать лишь сведения не сделавшиеся достоянием гласности путем печати и т. п. Это не исключает необходимости для агента освещать скрытые стороны известных фактов. 2) Сообщать только конкретный материал, преимущественно факты. Личные впечатления агентов также важны, но они должны быть подкреплены данными: именами, сроками, местом и т. п." /30/.

     

     25 октября 1917 года ознаменовало очередной, последний этап, в деятельности Министерства. Началась коренная ломка всего государственного аппарата управления страной. В полной мере она коснулась и МИД. В целях организации, обсуждения и подготовки решений по внешнеполитическим вопросам 2(15) ноября 1917 года в составе ВЦИК был создан международный отдел. Практическая деятельность в области внешних сношений была поручена Комиссии по делам иностранным, позднее переименованной в Народный комиссариат иностранных дел. Первым наркомом иностранных дел был назначен Л. Б. Троцкий, его заместителем В. Г. Чичерин. Почти все чиновники центрального аппарата МИД отказались служить новой власти и приняли участие в общепетроградской забастовке государственных служащих, возглавленной бывшим товарищем министра А. М. Петряевым. Приказом наркома от 16(29) ноября все они были уволены. Уполномоченному НКИД И. Залкинду комиссаром военно-революционного комитета при НКИД М.

     

     С. Урицким были выданы ордера с представлением права подвергать аресту чиновников МИД, заподозренных в деятельности против наркомата. 22 ноября (5 декабря) 1917 года НКИД направил за границу циркулярную телеграмму, в которой всем руководителям и сотрудникам заграничных установлений предлагалось немедленно уведомить руководство об отношении к советской власти и согласии проводить внешнюю политику, определенную Вторым съездом советов. Положительный ответ дали лишь поверенный в делах в Португалии Р. Р. Унгерн-Штернберг и временный поверенный в делах Испании Ю. Я. Соловьев. Все остальные дипломаты общим числом 27 человек, руководители посольств и миссий, были уволены со своих постов приказом по НКИД от 26 ноября (19 декабря) 1917 года без права на пенсию и занятие иных должностей в госаппарате.

     

     _____________________________

     

     1 Звонарев К. К. Русская агентурная разведка всех видов до и во время войны 1914 - 1918 гг. М., 1929. Т.

     

     1. С. 1.

     

     2 Свод Законов Российской империи. СПб., 1898. Т. 1. С. 638.

     

     3 В архиве внешней политики России (АВПР МИД РФ) сохранились данные только за 1907 - 1912 годы.

     

     Помимо штатных представительств, интересы Российской империи за границей представляли  нештатные установления, состоявшие из 1 генконсульства, 45 консульств, 228 - 301 вице-консульства.

     

     4 АВПР. Ф. Канцелярия МИД. Оп. 970. Д.131. Л.198 - 199.

     

     5 Т. Делькассе (1852 - 1923) - посол Франции в России в 1913 - 1914 годах.

     

     6 АВПР. Ф. Канцелярия МИД. Оп. 470. Д. 131. Л.24 - 25.

     

     7 Там же. Д. 113. Л. 407, 644, 890, 3073.

     

     8 Там же. Л. 1710.

     

     9 АВПР. Ф. ДЛС и ХД. Секретные дела. Оп. 481. Д. 176. Л.3.

     

     10 Достаточно упомянуть о политическом и экономическом значении важнейшей зоны жизненных интересов России, которую контролировала Турция - проливов Босфор и Дарданеллы, через которые в начале ХХ века проходила 1/3 всего русского экспорта, в том числе 3/4 хлебного.

     

     11 Игнатьев А.В. Внешняя политика России в 1905 - 1907 гг. М., 1986. С. 287.

     

     12 Иван Алексеевич Зиновьев (род. 1853) - один из выдающихся российских востоковедов, кадровый дипломат, с 1883 года директор Азиатского департамента МИД. С 1887 года по май 1909 года - посол в Константинополе. Николай П высоко ценил И. А. Зиновьева, назначив его членом Государственного Совета.

     

     13 АВПР. Ф. Канцелярия МИД. Оп. 470. Д. 32. Л. 12 - 13.

     

     14. Там же. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 3245. Л. 63.

     

     15 Там же. Л. 69 - 70.

     

     16 Там же. Л. 152.

     

     17 Там же. Оп. 482. Д. 3245. Л. 10.

     

     18 Там же. Л. 111.

     

     19 Там же. Д. 3246. Л. 2.

     

     20 Там же. Л. 3.

     

     21 Там же. Л. 5.

     

     22 Там же. Л. 7.

     

     23 Там же. Л. 16.

     

     24 Там же. Ф. Канцелярия МИД. Оп. 480. Д. 32. Л. 4.

     

     25 Там же. Ф. ДЛС и ХД. Секретные дела. Оп. 481. Д. 78. Л. 1.

     

     26 Там же. Д. 36. Л. 5.

     

     27 Из содержания листа 82 от 5 апреля 1906 года видно, что в данный перечень входили как отдельные документы (письмо австрийского советника, рапорт болгарского посланника в Вене), так и целые их серии (письма китайского посланника). Иногда просто указывался источник: бельгийское посольство в Париже, британское вицеконсульство в Кронштадте и т. д. - АВПР. Ф. Канцелярия МИД. Оп. 470. Д.

     

     75. Л. 166.

     

     28 Там же. Д. 216. Л. 4.

     

     29 См.: Соболева Т. А. Тайнопись в истории России. М., 1994. С. 233.

     

     30 АВПР. Ф. Отдел печати и осведомления. Оп. 1. Д. 804. Л. 27 - 28.

     

Лебедев В. А.
Читайте также:



 
©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты