Главная  >  Наука   >  История   >  История России   >  Кризисы переходных периодов   >  Перспективы "оранжевой" революции в России


Голубой след оранжевых революций

11 октября 2007, 113

В палитре оценок последних событий на Украине и в Молдавии совершенно отсутствует голубой цвет, цвет флага Европейского Союза, сыгравшего в этих событиях далеко не последнюю роль.

Никто не отметил того важнейшего обстоятельства, что вот уже скоро год как эти страны, вместе с Белоруссией и республиками Кавказа официально находятся в зоне действия принятой Евросоюзом «европейской политики соседства» (ЕПС). Объектом этой политики является и Россия. Первым результатом «политики соседства» стало для нас «урегулирование» вопроса о транзите в Калининградскую область. Для Украины и Молдавии – выборы «в пользу ЕС». И то, что следующие парламентские и президентские выборы в любом из объектов ЕПС так же подвергнутся давлению со стороны Евросоюза (а не только США), – это уже не предположение, это данность. Вопрос лишь в том, до каких пор мы будем делать вид, что не замечаем прямого вмешательства в сферу наших стратегических интересов и нашу внутреннюю политику.

Вообще восточная политика Европейского Союза за полтора десятилетия своего существования преодолела несколько важных этапов, прежде чем обрела форму «Европейской политики соседства». Собственно, путь этот - от судьбоносного совещания в Маастрихте, принявшего в 1991 году решения об одновременном углублении и расширении Евросоюза, через Соглашения об ассоциации, выработку «копенгагенских критериев» и «белой книги», до присоединения стран Восточной Европы и Прибалтики - оказался ошеломляюще быстрым, относительно прямым и последовательным. 12 мая 2005 года исполнится год со времени принятия ЕПС, которая является по сути новой стратегией Европейского Союза в отношениях с Россией. Полностью погрузившись в анализ экономических последствий предложенной нам программы «четырех общих пространств», мы легкомысленно недооценили суть стратегии «четырех главных свобод», одновременно предложенной Евросоюзом бывшим западным и кавказским республикам СССР. А между тем, суть этой политики коренным образом меняет характер наших взаимоотношений с Европейским Союзом.

ЕПС не предусматривает учета интересов России и возникающих вокруг нее интеграционных структур. В частности, поддерживая интеграцию в ЕС Украины, брюссельские стратеги подчеркивают, что «установление общего экономического пространства России, Украины, Белоруссии и Казахстана, может стать тормозом в развитии отношений Украины с Евросоюзом». Поэтому де следует поддерживать создание на Украине независимого демократического открытого общества, «которое одно только и может легитимно избрать направление ориентации этой страны». В качестве средства «поддержки» такого общества Евросоюз призвал к мониторингу состояния демократии в ходе президентских выборов 2004 года. Собственно, расписал полную программу действий Европейской политики соседства, направленной, как это трактуется в преамбуле документа, «на преодоление разделительных линий на континенте» (читай: на перенос еще дальше на Восток границы между ЕС и Россией). Схожий план действий, но с поправкой на проблему Приднестровья и иные сроки выборов, принят Евросоюзом в отношении Молдавии. Не удивительно поэтому, что оттуда были высланы российские наблюдатели.

В стратегии ЕПС России, наравне с остальными государствами-наследниками СССР, отводится место объекта политики ЕС, а не равноправного партнера. Очевидно, в глазах европейского сообщества авторитет России, действительно, достиг нижней отметки. Собственно, ЕПС – это второй акт и третий уровень наступления ЕС на российские позиции, после приема в Евросоюз государств Восточной Европы и Прибалтики, включавшего два уровня: экспансию в зону стратегических интересов России (страны Восточной Европы) и экспансию в исторические земли России (бывшие республики СССР, территория которых не одно столетие входила в состав Российской Империи). Теперь, с принятием ЕПС, речь идет об экспансии в пределы возможного интеграционного образования вокруг Российской Федерации и далее вглубь ее собственной территории.

Итак, что на самом деле представляет собой «политика соседства»?

На наш взгляд, основным смыслом ЕПС является последовательная асимметричная конвергенция «соседей», их адаптация к т.н. «западным цивилизационным ценностям». За ней стоит гигантский финансовый и волевой ресурс, четкий план действий. Россию не может не волновать, что в самое ближайшее время Евросоюзу придется определиться с обретенной вместе с республиками Прибалтики теперь уже «своей» русской диаспорой, однонациональной по отношению к населению центра «пророссийской» интеграции. И естественно, решать эти вопросы Брюссель будет исходя из собственной политической выгоды, на что и направлена рассчитанная на десятилетие «Европейская политика соседства».

ЕПС является составной частью Европейской стратегии безопасности, оформившейся в декабре 2003 года, и состоит из двух направлений: «Средиземноморского» и «Запада СНГ», куда примыкают также кавказские республики бывшего СССР. В общей линии развития восточной политики ЕС «политику соседства» можно оценить как соответствующий новому уровню сложности этап западноевропейской экспансии. Задачи ЕПС поражают территориальным и политическим размахом. Заявленную Брюсселем цель («не допустить появления разделительных линий между новыми членами ЕС и их соседями», а также «перенести такие преимущества расширения, как мир, стабильность и процветание, на территорию соседних государств») трудно понять иначе, как начало поэтапного политического давления на восточных соседей с целью их адаптации к стандартам западного общества.

Задача ЕПС – это продолжение экспансии Европейского Союза, прежде всего, в восточном и южном направлении. Задача трудная, поскольку здесь ЕС сталкивается с гораздо более крупными и отличными от себя объектами. Вряд ли кто-то может представить, что вслед за странами Магриба Евросоюз окажется способным поглотить весь Африканский континент или вслед за Украиной – всю Россию до Тихого океана. Кстати, сама Украина - крепкий орешек для ЕС по всем параметрам, включая культурологические. Но за фасадом ЕПС - интересы Германии и Франции, этих скрыто соперничающих основоположников ЕС, стремящихся к симметрии своих флангов. Такое стремление к франко-германскому балансу может далеко завести европейское сообщество, особенно ввиду того, что новые его члены, на которых возложено воплощение «политики соседства», все еще интегрированы в ЕС во многом условно. Пройдет не одно десятилетие, прежде чем они достигнут среднего для ЕС уровня экономического развития. Это только, так сказать, видимая сторона айсберга ЕПС; сам айсберг со всеми его очертаниями еще не показался из моря бумаг на брюссельских столах (возможно, это произойдет к 2007 году). Для нас наиболее важно то, что роль главных субъектов ЕПС отведена нашим бывшим союзникам и бывшим советским республикам. А основными объектами, кроме России, станут наши потенциальные партнеры по пост-Союзной (постсоветской) интеграции – Украина, Белоруссия, Молдавия, а также Грузия, Армения и Азербайджан.

Главный акцент политики соседства возлагается на приграничное сотрудничество, на так называемую готовность соседних стран разделить с вновь принятыми странами ценности ЕС: либерализацию торговли, интенсификацию контактов в области науки, культуры, образования, усиление заботы о правах человека, экологии, решение проблем энергетики и т.п. Сами по себе эти цели можно только приветствовать, но средства их достижения предполагают асимметричную конвергенцию если не целых стран, то хотя бы их приграничных территорий.

Сейчас уже речь идет не о полуторамиллионной Эстонии или трех с половиной миллионах жителей Литвы, а о таких «объектах» как 50-миллионная Украина, превышающая по масштабам столь проблемную для ЕС Польшу, а по политической сложности превосходящей ее многократно. На эти цели, названные «формированием дружеского окружения», брошены гигантские деньги из уже известных программ TACIS, PHARE, ISPA, CARDS и совершенно новых, созданных под очень конкретные задачи асимметричной конвергенции.

Нельзя не сказать о критериях соответствия стран, с которыми Брюссель собирается налаживать добрососедские отношения, стандартам ЕС в области свободы, демократии и прав человека. Пока приняты только планы действий в отношении Украины и Молдавии. Но, если учесть, что основными субъектами ЕПС станут государства, ставшие членами Евросоюза в ходе последней волны экспансии ЕС, нетрудно представить ситуацию, когда «высокие стандарты» европейской демократии и прав человека нам будут диктовать Латвия и Эстония. Здесь, как говорится, комментарии излишни: абсурд политики ЕПС в этом случае совершенно очевиден.

Принятые 9 декабря 2004 года планы действий Евросоюза в отношении Украины и Молдавии, по сути, идентичны. Это оказание влияния в «демократическом русле» на выборы парламентов и президентов, а также одностороннее воздействие на все основные стороны жизни абсорбируемых стран. Налицо стремление к эксплуатации недр и производственных мощностей этих республик, превращению Украины в рынок сбыта для ЕС.

Однако, в отличие от предыдущих стратегий новая стратегия ЕС «радует» некоторым вниманием к специфике новых объектов. (Со странами Восточной Европы и Прибалтики было не так: в Брюсселе лишь за несколько месяцев до их принятия в челны ЕС задумались о преимущественно сельскохозяйственной ориентации экспорта этих стран и об остроте проблемы русской диаспоры в прибалтийских государствах. В результате Польшу и Венгрию теперь постоянно потрясают забастовки фермеров, а Латвию и Эстонию – манифестации русских школьников и студентов. О положении в бывшей ГДР Брюссель и вовсе предпочитает не вспоминать). Теперь Европа четко сознает, что на Украине, например, есть самолетостроительная отрасль, а в Молдавии – русское Приднестровье. Несколько утрируя, можно сказать, что различия между планами по двум этим странам состоит в том, что план по Украине делает особый акцент на «освоении» украинского самолетостроения (очевидно, предполагается вытеснение оттуда России), а план по Молдавии – работу по интеграции Приднестровья в Молдавское государство. Причем последней цели, должна способствовать и Украина. Скорее всего, можно ожидать развития сценария, предложенного Президентом Ворониным еще в 2002 году: признать Приднестровье объектом для международной контртеррористической операции, со всеми вытекающими отсюда последствиями. А что Россия? Россия, как видим, опять в позе - позе уважения «целостности и суверенитета» другого государства без учета новой геополитической ситуации, в которой эти понятия сброшены со счетов, а российские целостность и суверенитет не уважаются.

Где стратегия разрешения приднестровского вопроса? Где вообще российская стратегия в «ближнем зарубежье»? Ее как не было, так и нет. Понятна в этом ключе перспектива восточной Украины и Крыма в случае, если они предпримут попытку сопротивляться «западнизации».

Включение в мае 2004 года восьми стран Восточной Европы и Прибалтики в состав ЕС создало для них качественно новую ситуацию, превратив из объекта в субъект политики Европейского Союза. Но все ли страны готовы к этой миссии? Впрочем, Польша и Литва под руководством комиссара Х.Соланы уже выдержали первый экзамен на так называемое «региональное взаимодействие» в ходе выборов на Украине. Действительно, ЕПС помимо трансграничного сотрудничества, намерена руководить и региональным взаимодействием новых членов и западных республик бывшего СССР. Следует ожидать, что подобно тому, как в свое время Финляндия в программе Северного Измерения, Польша и бывшие республики Прибалтики станут локомотивами новых региональных программ ЕПС, таких, как Программа Балтийского моря, Латвия – Литва – Беларусь, а также Польша – Украина – Беларусь. Понятно, что выполнение функций мотора регионального сотрудничества невозможно без пересмотра отношения к партнеру в сторону смягчения претензий. Совладают ли с новыми задачами Польша, Литва и Латвия, покажут уже предусмотренные программой в качестве первого этапа ближайшие три года. Для России важно, на какой основе будет достигнуто взаимопонимание в этих региональных структурах.

Единственная возможность для государств Восточной Европы и Прибалтики не ухудшить при проведении ЕПС свои отношения с Россией – это способствовать ее вовлечению в новую субрегиональную политику. К сожалению, миссия Польши и Литвы в украинских выборах – очевидный пример негативного сценария. Если взглянуть на проблему глазами восточных европейцев, то очевидно, что ее интеграция одному Евросоюзу не по силам. Поднять Украину, которая по параметрам территории, населения, ресурсного потенциала почти равна всем странам «последней волны расширения», - это действительно сверхзадача. Разорвать Украину куда легче, но при этом неизбежен хотя бы поверхностный конфликт ЕС с Россией. Такой сценарий поглощения Украины был бы выгоден исключительно США. Среди европейских стран ему должна противиться Франция, так как подобное развитие событий ломает весь баланс ее отношений с Германией. Может ли устраивать такой сценарий страны Восточной Европы? Думается, что тоже нет. Украина на рубеже 90-х годов уже стала препятствием к осуществлению идеи центральноевропейской федерации, поскольку в силу своей величины не вмещалась в это потенциальное образование. Теперь вновь придется искать «региональную роль» для Украины. Захотят ли европейцы признать ее лидером? Понятно, что на равных союз с Украиной для них столь же маловероятен, как союз с Россией. Следовательно, – нет. Было бы разумнее оставить Украину в ее роли «моста», но этого как раз и не дают сделать США да и политика соседства ЕС.

Есть ли в рамках политики ЕС возможности для формирования между Россией и государствами Восточной Европы отношений, действительно устраивающих обе стороны, - отношений не менторских и иерархических (как это предлагает ЕПС), а подлинно партнерских? Здесь многое зависит от того, какие силы придут к власти в этих государствах, захотят ли они конструктивных отношений с Россией, поймут ли что улучшение экономической ситуации в России и достижение политической стабильности на Востоке жизненно важны для самих стран Восточной Европы и Прибалтики.

Перспектива развития отношений России и ЕС сулит странам региона большие капитальные вложения в строительство транспортных магистралей трубопроводов для экспорта российского сырья. Однако ЕПС не предлагает пока ни одного решения, устраивающего российскую сторону: возьмем ли мы проблему русских в Прибалтике, калининградский транзит или экономическое взаимодействие с Украиной и Молдавией.

Поэтому Москве вряд ли следует пассивно ожидать более полного и понятного для нас оформления этой политики: история предоставляет нам последний шанс использовать имеющийся потенциал в отношениях с субъектами и объектами ЕПС как бывшими членами СЭВ и бывшими советскими республиками. России вполне по силам также участвовать в конкретизации ЕПС через диалог с лидерами европейского сообщества.

Уравновешенная комбинация этих направлений может действительно открыть путь к преодолению разделительных линий в Европе и сделать «соседскую политику» на самом деле «добрососедской».

Любовь Шишелина
Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты