Главная  >  Культура   >  Изобразительное искусство


Андрей Рублёв (окончание)

11 октября 2007, 34

В 1405 году он участвует с Феофаном Греком и "старцем Прохором с Городца" в убранстве Благовещенского собора в Москве. В храме сохранились только два яруса иконостаса: деисусный чин и изображения праздников.

В 1405 году он участвует с Феофаном Греком и "старцем Прохором с Городца" в убранстве Благовещенского собора в Москве. В храме сохранились только два яруса иконостаса: деисусный чин и изображения праздников.

Рублеву принадлежат семь икон праздничного ряда: "Благовещение", "Крещение", "Рождество Христово", "Сретение", "Преображение", "Воскрешение Лазаря", "Вход в Иерусалим". От работ других мастеров они отличаются мягкостью, гармоничностью настроения. В изображении евангельских сцен мастер вносит особую интимность чувств, одухотворенность, человеческое тепло. Большой эмоциональностью, утонченной красотой отличается колорит икон: легкие нежные цвета пейзажа звучат аккомпанементом к более интенсивным и разнообразным тонам одежд.

Единственное из сохранившихся бесспорное произведение Рублева - икона "Троица" (1420-е годы, Третьяковская галерея). В совершенной художественной форме мастер выразил в ней одно из самых сложных понятий христианской религии о триединстве Бога. "Троица" принесла Рублеву особую славу.

Историческая канва рублевского шедевра - “Троицы” - библейская легенда о явлении бога Аврааму и его жене Сарре под видом трех мужей; об угощении, приготовленном для них пожилыми супругами под сенью дуба и состоявшем из золотого тельца, лепешек, молока и сливок; о предсказанном Аврааму рождении сына.

В основе философского замысла “Троицы” - мысль о могущественной всепобеждающей силе любви как сокровеннейшей человеческой сущности, раскрытие которой служит реальным залогом осуществления единства человечества. Художественное совершенство, с которым эта общечеловеческая идея выражена Рублевым в символических образах средневековой живописи, ставит икону “Троица” в ряд бессмертных творений мирового искусства.

В иконе Рублева отброшены все бытовые подробности библейского повествования, затрудняющие восприятие этой философской идеи. Смысловой и композиционный центр иконы - чаша с головой закланного тельца, символизировавшего жертвенный подвиг Христа. Трапеза, на которой стоит чаша, - прообраз “гроба господня”. Чашу благословляет ангел, олицетворяющий Сына. В молчаливом согласии голова его склонена к ангелу, олицетворяющему Отца. К Отцу склонил голову и третий ангел, олицетворяющий Духа. Скипетры в руках ангелов обозначают власть и всемогущество. Склонением голов среднего и правого ангелов и встречным наклоном голов левого ангела намечен мотив исхождения Слова и Духа от Отца. Это замкнутое круговое движение, образованное склонением фигур и в ритмических отголосках повторенное контурами одежд, престола, подножий и горы, передает единство трех лиц божества, их общее участи в осуществлении Сыном центральной идеи легенды, “предвечного” замысел спасения человечества.

Изображения, сопровождающие Троицу, проникнуты христологической символикой, раскрывающей различные аспекты явления Сына-Логоса как вечного жизненного принципа мира. Дуб позади среднего ангела - “древо вечной жизни” - указывает на функцию второго лица Троицы как Слова, творческого начала вселенной ; это прообраз креста и символ воскресения.Гора - традиционный библейский образ возвышения духа, символ “горы высокой” - Фавора, где трем избранным ученикам открылось божество Христа, символ священной горы Сион, где был основан иерусалимский храм. Дом - образ богопознания, “домостроительства” Христа, соединившего в себе божественную и человеческую природу, прообраз “дома божьего” - вселенской церкви.

Глубоко символично и цветовое решение иконы. Живописец акцентирует в нем значение второго лица Троицы. Фигура среднего ангела выделяется наиболее интенсивными тонами одежд. Они указывали не евхаристическую жертву - тело и кровь Христа. Лазурь, окрашивающая гиматий, по учению византийских мистиков, передавала цвет божественного ума, погруженного в созерцание своей сущности. Согласно Исааку Сирину, чистота ума совершенного человека уподоблялась “небесному цвету”. Оттенки этого цвета варьируются в одеждах всех трех ангелов. Цвета одежд левого и правого ангелов менее интенсивны и как бы отдалены от созерцателя. Вместе с тем они необычайно одухотворенны и словно лучатся изнутри серебристым сиянием, пронизывающим все изображение и уплотняющимся в белой поверхности евхаристического престола. Лиловый тон плаща левого ангела воспринимался как цвет умственного созерцания на высших его ступенях. Нежно-зеленый тон гиматия правого ангела считался цветом согласия и одновременно цветом весны, символом Воскресения. Интенсивным желты цветом крыльев выражалась “надмирная” интеллектуальная сила. Наконец, золотой фон, почти полностью утраченный, символизировал “божественный свет”.

Атмосфера внутреннего согласия и любви, радостное звучание холодных и чистых оттенков, передающих оптимистическую идею о будущем совершенстве преображенного материального мира, о вос-становлении утраченной “первообразной” красоты и гармонии все-ленной заставляют вспомнить о том, какое значение придавал Сер-гий Радонежский первому построенному им храму Троицы. По словам жития, составленного его современником Епифанием Премудрым, Сер-гий желал, чтобы “воззрением на святую Троицу побеждался страх ненавистной розни мира сего”. Правомерно предположить, что, соз-давая икону “в похвалу” Серию, воспитанник и последователь его философской школы Андрей Рублев поставил перед собой задачу как можно полнее воплотить представления, с которыми связывалась у Сергия идея Троицы.

Художник воплотил в “Троице” свой идеал совершенства, пред-ставление о человеке тонкой одухотворенности и нравственной про-светленности. В линейном и цветовом ритме иконы, в певучих лини-ях, плавных согласованных жестах, мягких наклонах голов ангелов, в созвучиях чистых сияющих красок рождается ощущение единодушия, взаимной любви и возвышенной душевной чистоты.

Отдавая все свободное время изучению наследия византийской и русской иконописи, Рублев отбирал лучшее и творчески переосмысливал увиденное, основываясь на собственном опыте. Отсюда - свежесть и непосредственность созданных им образов. С приходом Рублева московская живопись окончательно освободилась от византийских влияний.

В 1408 вместе с Даниилом Чёрным он работал над фресками и иконами иконостаса Успенского собора во Владимире (ныне иконы хранятся в Третьяковской галерее и Государственном Русском музее, Санкт-Петербург). В 1425-1427 расписал Троицкий собор Троице-Сергиевого монастыря (фрески не сохранились) и создал несколько икон для его иконостаса, отмеченных необычным для него драматизмом. Последней работой Андрея Рублёва источники называют роспись Спасского собора Спасо-Андроникова монастыря (1427, сохранились фрагменты орнаментов).

Предполагается, что иконы деисусного чина выполнены по единому замыслу Рублева с помощью учеников. Язык этих работ чрезвычайно лаконичен, монументален. Формы трактованы обобщенно, подчеркнут силуэт, торжественный ритм движения. Цветовая гамма сдержанна и выразительна, построена на декоративных соотношениях зеленого с золотисто-желтым и красным, синего с вишневым. Образы святых - это образы мудрецов-мыслителей, умиротворенных, благородных. По мастерству исполнения самыми выразительными являются изображения Христа, Иоанна Предтечи и апостола Павла. Видимо, они и принадлежат непосредственно кисти Рублева.

В 1918 году в Звенигороде найдены три иконы из деисусного чина: "Спас", "Архангел Михаил" и "Апостол Павел", по-видимому, Рублевым в 1410-х годах. Особенно замечательна икона "Звенигородский Спас". Своеобразно лицо Христа, одухотворенное, с тонкими строгими чертами. Христос полон сосредоточенной внутренней жизни, его взгляд прям, задумчиво-проницателен, в нем светится человеческая доброта. Несомненно, здесь воплощен морально-этический идеал русского человека времени Андрея Рублева, где миролюбие и кротость соединились с твердостью духа, силой и мужеством. Человечность, спокойная мудрость заключается и в образе апостола Павла, а юношески нежный облик архангела Михаила лиричен, исполнен глубокого поэтического очарования.

Творчество Рублева было посвящено исканию совершенного чело-века. Смысл искусства для него состоял в том, чтобы создать об-разы, которые полны возвышенной духовной красоты. В своём искус-стве он стремился передать мечту о свободном человеке. Несмотря на несомненное влияние Феофана Грека, Рублёв сохранил свою мане-ру письма - современники говорили, что фрески Рублёва "дымом пи-саны". Его письму присущи гармоничность, лёгкость, плавность, гибкость линий, ритмичность.

Зима 1430 года оказалась последней, весны он уже не увидел… Темная келья, тишина, снег за слюдяным окошком. Исполнен был неотменный долг покаяния: вспомнить все совершенное против совести, очистить душу. Было прощание с братией. И горела свеча в холодеющей руке, освещала тронутые уже холодным крылом смерти черты. Были последние, перед тем как угаснуть сознанию, прочитанные над ним негромкие и неторопли -вые слова: "Ют всякие узы разреши и от всякие клятвы свободи, остави ему и прости..."

Большего нам не узнать. Сгорели в пламени Смуты начала ХVII века монастырские синодики — поминальники. Затерялась к началу ХIХ столетия среди множества иных и могила Рублева на местном кладбище. Но много времени спустя, уже в наши дни, стали извест-ны все же некоторые, казалось бы, навсегда потерянные драгоцен-ные сведения. Оказалось, что историк ХVIII века Ф. Миллер видел надгробную плиту над могилой Рублева и списал надпись на ней. Сам автограф историка не сохранился, но в поздней копии она ста-ла известна современному исследователю древнерусской культуры П. Д. Барановскому. Надписъ гласила, что инок Андрей Рублев преста-вился 2 января 1430 года на день Игнатия Богоносца...

В те времена погребение совершали в самый день смерти или в крайнем случае на следующий. Лежал он в гробе-колоде посреди Спасского собора, с закрытым лицом, по обычаю погребения мона-хов, перевязанный по савану вервием, как спеленатый младенец. Как будто он только что родился для иной, нездешней жизни. Лежал под своими росписями, осеняемый написанными им самим святыми и ангелами, под кротким взглядом смотрящего сверху из купола, как будто бы с неба, Спаса. А рядом стоял оставшийся в живых другой их создатель, Даниил, друг и сопостник. Он же провожал впереди иных брата Андрея до места упокоения. Здесь пропето было от лица покойного ко всей братии: «Духовнии мои братие и спостники, не забудите мене, егда молитеся, но зряще мой гроб, поминайте мою любовь...»

В 1989 Андрей Рублёв канонизирован Русской православной цер-ковью. Согласно решениям Стоглавого собора за образец для иконо-писцев было решено принять творчество Андрея Рублёва.

Иллюстрации

Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты