Главная  >  Экономика   >  Русский товар   >  Русский жемчуг


Живой жемчуг

11 октября 2007, 122

Среди излюбленных материалов Древней Руси: дерева, белого камня, льна, серебра и меди - особое место принадлежит жемчугу. Все иностранцы, посещавшие в ХVII - ХVIII веках нашу страну, называли жемчуг национальным русским камнем, так много его было и так часто он встречался в самых различных сочетаниях.

«Каждый народ, создавая свое понятие прекрасного, на протяжении веков отбирает материалы, которые в его глазах лучше всего передают зримую красоту, воплощают его замыслы и радуют сердца людей».

Среди излюбленных материалов Древней Руси: дерева, белого камня, льна, серебра и меди - особое место принадлежит жемчугу. Все иностранцы, посещавшие в XVII - XVIII веках нашу страну, называли жемчуг национальным русским камнем, так много его было и так часто он встречался в самых различных сочетаниях. Да, жемчуг действительно был национальным русским камнем. Добывался он главным образом в русских реках. 165 рек поставляли жемчуг: Волга, Вичай, в бассейне Онежского озера, Жемчужный ручей (Кандалакшский край), славился обилием жемчуга бассейн Онежского озера и Заонежья - 36 рек, ручьев и малых озер этих мест были полны невзрачными на вид жемчугоносными раковинами.

Эти реки дарили нашим предкам это удивительное-явление природы, дар, который стал для людей символом красоты.

Долгое время возникновение жемчужин в раковинах было окутано легендами. Считалось, что жемчужины - это яйца моллюска, живущего в жестких' створках раковин и существуют раковины- самки и раковины-самцы. В Карелии жила такая легенда: «В жабрах рыбы семги зарождается жемчужная искра и, возвращаясь через 3 года из моря на место своего рождения, семга в солнечный день опускает эту искру в раскрывшуюся раковину. От этой искры и родится лучший жемчуг».

Научное объяснение происхождения жемчуга было дано лишь в нач. XIX в., и реальный процесс образования жемчужин оказался интереснее, чем создало его воображение людей.

Всякое живое существо болезненно реагирует на любое ранение.

Оно стремится избежать боли, преодолеть её, и в физических следах ранения всегда живёт образ страдания, не вызывающий у нормальных людей эстетического восхищения. Иной процесс происходит в раковине.

Воды, протекая над раковиной моллюска, выделяющего перламутр, не причиняют ей вреда, но иногда в приоткрытые створки попадает грубая песчинка. Она ранит нежную, чувствительную поверхность мантии моллюска и, стараясь защитить себя от боли, мантия усиленно вырабатывает перламутр, обволакивает эту песчинку, сглаживает её - и возникает жемчужина. Так, нарушая привычное, природа из боли родит красоту.

Красота жемчуга имела для людей какое-то особое значение. Может быть, любуясь переливами этого камня, наши предки ощущали какую-то невидимую связь между всем живым в природе. Ведь люди не только доставали раковину со дна, но, вскрыв раковину, они вынимали мягкую жемчужину и для того, чтобы она затвердела, осторожно помещали в рот на два-три часа, это называлось «замариванием», а затем, завернув во влажную тряпицу, клали за пазуху, и только через несколько часов жемчуг окончательно становился твердым камнем.

Бережное вынашивание жемчуга непосредственно самим человеком, на его теле, в глазах людей, добывавших его, было таким серьезным делом и важным действием, что промысел этот был окружен благоговейным отношением. Считалось, что заниматься добычей жемчуга могут только положительные люди, с чистой душой, и даже перед выходом на ловлю раковин полагалось старательно выпариться в бане. Люди верили: ни дурных слов, ни дурных поступков, ни дурного запаха жемчуг не выносит. Не давался он в руки пустым людям, жадным. Какая душевная красота народа сказывалась в отношении к промыслу, доставлявшему людям большую эстетическую радость? А эта радость была доступна большинству русских людей. И крестьянки, и посадские люди, и бояре - все носили жемчуг. И не только носили его. Шитье жемчугом - большая и своеобразная область русского прикладного искусства. Особенно славились вышитые иконы.

Само отношение к жемчугу как к материалу уже определяло его место в жизни русского человека. Жемчуг должен был украшать все то, в чем сказались сокровенные поиски прекрасного у русских людей. Это национальное понимание красоты, непосредственно связанной с человеком, воплощалось прежде всего в костюме, особенно в женском.

Эпитет «жемчужный» в русской народной поэзии был одним из наиболее 'любимых. «Жемчужной» называлась в песнях роса. Эти реки дарили нашим предкам это удивительное явление природы, дар, который стал для людей символом красоты, вестником ясной летней погоды, столь необходимой для крестьянина. «Жемчужными» были девичьи слезы».

Много было сложено на Руси песен, воспевающих женскую красоту. Из поколения в поколение передавались они и приучали людей видеть прекрасное в том, что когда-то было найдено, запечатлено их предками. Красота женщины, по мнению предков, сказывалась в ее лице. И народ, как мудрая мать, чтобы не обидеть ни одну из своих дочерей, украшал голову каждой из них так, что даже обездоленная природой становилась прекрасной.

Когда в ХУ1-ХУП в. в Европе возник большой интерес к Руси, то ряд любознательных, предприимчивых европейцев-торговцев устремились в Московию, чтобы попытаться наладить с нею торговлю и своими глазами увидеть эту легендарную страну жестоких морозов и выносливых людей. Все иностранцы единодушно сходились на том, что великолепие русских женских головных уборов ни с чем не сравнимо. Искусно вышитые золотой нитью, различными декоративными шнурками, камнями, жемчугом, они дополнялись еще отдельно нанизанными из жемчуга маленькими цветочками, фантастическими птицами. Булавки эти втыкали в шитый убор, и свободно прикрепленные жемчужные низанки слегка колыхались, нежно переливаясь всеми цветами радуги, окружая голову женщины на улице в большие праздники или по случаю каких-либо торжественных событий.

Сохранились записи уже 40-х годов XIX века путешественника барона Гакстга-узена, в которых он не только сообщает, что «есть губернии, как, например, Нижегородская, в которой «каждая крестьянка носит на шее, на головном уборе от 200 до 300, а иногда и до 1000 настоящих жемчужин», но и описывает поразившее его зрелище. Это было в воскресный день в Вологодской губернии. Он увидел, как по дороге, пролегавшей мимо имения, медленно и плавно двигалась небольшая толпа женщин разного возраста, одетых так нарядно, так великолепно, так непохоже на все известное ему до сих пор, что они показались скорее видением, миражом, чем женщинами из плоти и крови. Каково же было удивление барона, когда ему объяснили, что это местные крестьянки в праздничной одежде идут в церковь к обедне.

Откуда же бралось это великолепие женского наряда в крестьянской среде Севера? Все дело в том, что испокон веков русский речной жемчуг добывали сами крестьяне и менее ценная часть его, но достаточно большая по количеству зерен оставалась в семьях. Искусство же шить жемчугом, низать сетки «обнизи», которыми заканчивались кички, было создано женщинами и передавалось от матери к дочери. Одежда, особенно головные уборы, для крестьян была очень большой материальной ценностью, и она также переходила по наследству. Переходили по наследству и традиционные наряды. Их берегли, как мудрые заветы предков, умевших и малыми средствами создавать вечную красоту.

Существовало два вида украшения головных уборов жемчугом: вышивка по плотному материалу (сплошная или с прорезью) и низание прозрачных сеток и густых обнизей.

Вышивка жемчугом по плотному материалу обычно сочеталась с шитьем золотом. А шитье золотом было построено на разнообразии швов, создававших великолепную игру фактур. Каждый шов имел название и свои приемы шитья. Прежде всего ткань затягивали в пяльцы, наносили контур всего рисунка на ткань и отдельных частей на плотный картон. На картоне делали прорези по рисунку тех или иных швов. Приготовленные таким образом детали рисунка наклеивали на ткань в пяльцах. Если какие-либо части рисунка должны были быть выпуклыми, округлыми, то делали настил мягкой жёлтой хлобчатобумажной нитью, иногда накладывали на картон тонкий слой ваты. Золотую нить продёргивать сквозь ткань нельзя - тонкая пластина металла разрывается почти сразу, поэтому её пришивают очень мелкими стежками по лицевой стороне вышивки.

Искусство вышивальщицы состояло в том, чтобы золотая нить ложилась равномерно, плотно и была хорошо натянута на поверхность картонного узора. В прорезях золотые нити также плотно пришивались, и возникал то ромбовидный, то шахматный, то какой-то иной рисунок. Это и были золотошвейные швы. Контуры частей обшивали золотым шнурочком, пружинистой канителью, а иногда, особенно на головных уборах, жемчужной нитью, окаймлённой с двух сторон золотым шнуром. Если же убор сплошь зашивали жемчугом, то прежде всего вышивальщица подбирала жемчужины по

размеру для разных частей узора - в этом проявлялись её мастерство и вкус. Очень тщательно сортировали жемчуг и для низанья сеток и обнизей. Каждый из видов этих работ с необыкновенным тонким вкусом выявлял художественные качества жемчуга.

Суровый северный край Руси природа одарила нежным, как небо в утренние летние зори, жемчугом, и все северные женские, девичьи уборы от Ярославля до Поморья были украшены им.

Очелье олонецкой кики с «рогом» вышивали жемчугом в сочетании с золоченой нитью, нескольким цветными камушками (стекляшками). Если же кика предназначалась для свадьбы, тсГв 'орнамент вышивки входило изображение птицы как символа счастья, да и сама форма этого рога похожа на птичий хохолок. В торжественные дни - а первым таким днём в жизни женщины была свадьба, сверх кики обязательно надевали белый, вышитый 'золотом плат, он ещё больше увеличивал блеск головного убора и создавал обилие оттенков белого вокруг лица женщины.

Густая же обнизь-сетка была тем переходом от металлического золотого шитья убора к матовой коже женского лица, который можно уподобить полутонам живописцев эпохи Возрождения. Приглушенное сияние многочисленных жемчужных обнизей освещало лицо, смягчало цвет слегка обветренной кожи северян, жизнь которых также проходила в неустанном труде. Девичьи же уборы -повязка, лента, почелок, венец, коруна - отличались не только разнообразием названий, но и построением. Плотный, открытый, а иногда и весь ажурный был девичий. Воздух служил фоном для вишивки девичьего венца или коруны, и это

придавало костюму девушки иной художественный смысл, быть может, олицетворяло ее свободу, такую желанную, невозвратимую для замужней женщины.

Девичий венец и коруна предназначались для свадьбы и чаще всего также имели обнизь. В некоторых местах: Олонецкой, Тверской губерниях, в Торжке - были распространены тонкие жесткие сетки из светлого конского волоса, унизанные очень мелкими жемчужинками, их волнообразная линия создавала впечатление особой легкости убора.

Жемчуг, добываемый из живого существа, по народному верованию, оставался живым и в женском костюме сделался как бы символом жизни. И только он был достоин выразить идею плодородия в одном из древнейших уборов новобрачной -в знаменитом псковском «кокошнике с шишаками». По преданию, передаваемому из уст в уста, когда сваха надевала этот убор на новобрачную, то желала ей иметь столько детей, сколько было шишек на кокошнике, и прожить ей с мужем в любви и согласии еще большее количество лет. И когда весенняя земля покрывалась цветущими садами, а новобрачные начинали свою совместную жизнь, каким светлым гимном природе, гимном русской женщине, сумевшей так символично и художественно выразить идею плодородия, был чудо-жемчуг.

Но умели ли понять и ценить эту красоту люди, живущие день изо дня бок о бок с нею? Покоряла ли она их, делая нравы мужчин мягче, добрее, вселяя любовь и облагораживая их характеры? Жестокое отношение к женщине не слишком часто встречалось в старой русской деревне, но и там существовали художественно одаренные натуры, которые понимали красоту и в глубине души восхищались обликом русской крестьянки в праздничном наряде. Отзвуки этого мы находим в народных песнях.

Каждая форма кички или кокошника придавала своеобразие облику женщины, создавала местный колорит костюма жительниц той или др. области . Так, кокошники, подобные наконечнику стрелы, существовали в Псковской и Костромской губерниях, Нижегородской, Саратовской и Владимирской. Разнообразно использовался в их убранстве и жемчуг. Если псковский кокошник с шишаками сплошь ушивали жемчугами, рубленым перламутром, то на нижегородском вышита только центральная часть, лоб покрывает не жемчужная сетка, а золотое плетеное кружево. Четкая форма головного убора, красивая линия его абриса придают особую несказанную прелесть молодому женскому лицу В симбирском же кокошнике сохранилась только жемчужная сетка - обнизь. Однако это не снижает художественного качества костюма. Тональная объединённость кокошника, сарафана и пояса и, с другой стороны, обнизи и рубашки создают превосходный ансамбль по колориту.

В крестьянском и городском быту северных окраин среди выходцев из крестьян, приписанных уже к мещанскому сословию или купеческому, существовали и Съемные жемчужные украшения - серьги, ожерелья из нескольких нитей - «ожере-лок» в виде воротника, - «нарубашник» и сетки. Сетки особенно распространились в пер. пол. XIX в., когда даже в старообрядческую среду стали проникать веяния европейской моды и рубашки уже делали с открытым воротником. Традиционная стыдливость, страх открывать шею боролись с желанием сделать свой костюм более современным. Изобретательные женщины нашли выход: довольно широкий круглый вырез закрывали красивой сеткой из мелкого жемчуга. Таким образом, была создана удивительно тонкая колористическая гамма - теплая живая кожа в просветах жемчужной сетки принимала изысканный жемчужный оттенок, и это мягко сочеталось с белой матовой фактурой прозрачной кисеи.

Шитые жемчугом головные уборы давали в приданое, и каждая женщина хранила их для своих дочерей. Из поколения в поколение передавались и жемчужные серьги, низанные на конском волосе продолговатые подвески с пышными бантами или изящные корзиночки с цветами - «потомки» головных украшений из мелкого жемчуга, поразившие воображение иностранцев в XVII в., или сделанные искусными мастерами Костромы и Новгорода гроздья винограда. Все эти украшения были построены на умении выявлять красоту материала то созданием интересных форм, то сочетанием жемчуга с другими камнями и металлом. Светлый беловатый жемчуг холодного оттенка соединяли с серебром и хрусталем, дымчатым кварцем, золотисто-розовые жемчужины - с золотом или позолоченной медью, со светлым, чуть розоватым .аметистом.

В XVIII в. начал вымирать жемчужный промысел. Ещё в I860 году русского жемчуга было вывезено за границу на 182000 рублей, но уже через 10 лeт только на 1500, что свидетельствует об уменьшении численности моллюска в связи с хищническим ловом. Дальнейшее сокращение численности рода могло произойти в результате загрязнения водоёмов.

Перестали носить в конце XIX в. в большинстве районов России традиционные костюмы с драгоценными головными уборами. Только лишь на Севере в праздники на гулянье выходили девушки и молодайки в костюмах своих бабушек. Кое-где сохранился этот старинный костюм в наше время. Однако красота, созданная народом, не умерла. Она получила новую жизнь.

Все, что творили наши отдаленные предки, что было настоящим произведением искусства, стало достоянием музеев, доступным для всех. И любуясь женскими нарядами, шитыми русским жемчугом, мы невольно испытываем чувство восхищения художественным мастерством безымянных женщин, создавших все это, их тонким пониманием материала, колорита, их композиционным даром.

М.Н. Мерцалова
Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты