Главная  >  Наука   >  История   >  История России


Предприниматели в дореволюционной России

11 октября 2007, 36

С начала т. н. «перестройки» у нас много говорится о предпринимателях и предпринимательстве, как о надежде на возрождение экономики. Бесспорно, российским предпринимателям суждено сыграть большую роль в подъеме нашего хозяйства. Но при этом надо отдавать себе отчет в невозможности копирования социальных форм, присущих Западу. Отечественная буржуазия имеет совершенно иную историческую судьбу, нежели западная.

     Важнейшей социальной особенностью русской буржуазии было недостаточное развитие индивидуализма. Этим она существенно отличалась от Запада, где буржуазия вела себя как некая высшая каста избранных, которые призваны решать судьбу всех окружающих. Такое отношение было особенно присуще англосаксонской буржуазии, сформировавшейся под мощным влиянием протестантизма, в первую очередь, его кальвинистского крыла. Согласно кальвинизму, одни люди еще до рождения избраны Богом ко спасению, другие – к гибели. Убедиться в том, что человек спасется можно только в том случае, если он преуспевает в земной жизни. Тот же, кто не преуспевает, однозначно погибнет, поэтому с ним можно особо не церемониться и считать, в лучшем случае, за двуногий скот. В Англии кальвинисты-пуритане согнали всех крестьян с их земель, которые были превращены в пастбища для овец. «Двуногий скот» ценился ниже четвероного.

     Идея предопределения, чуждая христианству, возникла в протестантизме под влиянием учения Блаженного Августина. Некогда бывший манихеем, он не расстался с этой идеей даже после перехода в христианство. Западная церковь не приняла его учения о предопределении, но и не осудила его.

     Русские же предприниматели воспитывались в православном духе. Православие особенно жестко осуждало стяжание. Кроме того, оно никогда ничего не говорила о предопределении, но настаивало на свободе воле, присущей каждому человеку.

     Наши купцы не замыкались только лишь на накопительстве. В отличии от своих европейских коллег, они тратили огромные средства на Церковь, а также на развитие культуры и науки. Так, предприниматель А. М. Сибиряков потратил огромную сумму в 500 тысяч рублей на Сибирский университет. А предприниматель П. И. Куманин выделил такую же сумму на благотворительность.

     Надо отметить, что, несмотря на бурное развитие капиталистической промышленности во второй половине XIX – начале XX века, российская буржуазия не была достаточно многочисленна. Это, касается, в первую очередь, крупной буржуазии. По данным Министерства финансов, в 1905 году доход свыше 20 тыс. руб. имели 5739 человек и 1595 акционерных обществ. В начале века, в Москве, согласно переписи 1902 года, всех (в том числе, и мелких) хозяев фабрично-заводских заведений насчитывалось 1394. Любопытно, что 82 % этих хозяев состояли в старых сословно-корпоративных обществах.

     Историк А. Степанов определил процент крупной и средней буржуазии в 0, 22 %. Причем больше половины частной собственности принадлежало иностранным предпринимателям. «Это самым серьезным образом ослабляло финансово-экономическую мощь и социально-политические позиции национального капитала». Профессор С. Первушин установил, что периоды спада и подъема дореволюционной русской промышленности не совпадали с колебаниями её общего производства. И в то же время они полностью соответствовали изменению курса ценных бумаг на Парижской бирже. «Получалось, – комментирует эти данные историк Ю. Бокарев, – что капиталистическая промышленность в российском народном хозяйстве была до известной степени инородным телом, чьё развитие зависело не от поступлений сельскохозяйственного сырья и колебаний крестьянского и помещичьего спроса, а от размеров иностранных капиталовложений». Таким образом, капиталистический сектор представлял вненациональный, прозападный экономический уклад – в отличие от аналогичного уклада времён вызревания буржуазных отношений на Западе. Тот хотя бы черпал свои основные ресурсы из местной деревни, что и сообщало ему некую органическую крепость.

     Весьма своеобразным был качественный состав отечественной буржуазии. Вот, что пишет С. Кара-Мурза: «Буржуазия в России, скованная сословными рамками, и уже не могла выработать того классового сознания «юной» буржуазии, которое на Западе сделало ее революционным классом «для себя». В отличие от западного капитализма, где представители крупной буржуазии начинали как предприниматели, российский капитализм с самого начала складывался в основном как акционерный. Крупные капиталисты современного толка происходили не из предпринимателей, а из числа управленцев – директоров акционерных обществ и банков, чиновников, поначалу не имевших больших личных капиталов. Крупные московские («старорусские») капиталисты вроде Рябушинских, Морозовых или Мамонтовых начинали часто как распорядители денег старообрядческих общин. По своему типу мышления и те, и другие не походили на западных буржуа-индивидуалистов». Показательно, что 80 % всех капиталов принадлежало различным акционерным компаниям, куда входили 7 тыс. человек.

      Российская буржуазия была слишком слаба, малочисленна и неопытна. Она не отличалась индивидуализмом западного масштаба. И, тем не менее, в ее среде было очень сильное стремление перестроить российское государство и общество по западному, либерально-демократическому образцу. Так, упомянутый уже Рябушинский был одним из учредителей либеральной Прогрессивной партии.

     Впрочем, не следует считать, что вся буржуазия была чужда русскому традиционному обществу. Многие представители среднего и мелкого капитала корнями вросли в русскую почву. Они состояли в различных сословных обществах и не имели каких-либо политических амбиций. Для них был характерен искренний и убежденный монархизм. В начале 1905 года промышленники и торговцы среднего калибра (главным образом из Костромского и Ивано-Вознесенского округов) предоставили правительству докладную записку ультраконсервативного содержания в ответ на либеральную записку московских промышленников. Многие представители средней и мелкой буржуазии сыграли значительную роль в деятельности монархических структур. Вдова и наследница богатого книгоиздателя Е. А. Полубояринова исполняла обязанности товарища председателя и казначея Союза русского народа (СРН). Предприниматели (среднее звено) Е. А.Голубев и С. А. Оборин входили в Главный совет СРН. На Урале активное участие в черносотенном движении приняли - золотопромышленники В. О. Козинцев (Екатеринбург) и В. Н. Шайдуров, домовладелец Свинников (Екатеринбург), торговец С. Д. Смирнов.

     Но все же крупная буржуазия была, в массе своей настроена в пользу конституционной монархии, при которой власть Царя была бы формальной. Первым шагом к этому должно было стать создания т. н. «ответственного министерства» – правительства, контролируемого Государственной Думой, в которой огромным влиянием пользовались буржуазно-либеральные политики. В феврале 1917 года монархия была свергнута и власть оказалась в руках либеральной буржуазии. Однако она проявила полную неспособность (ввиду слабости и отличия от западных капиталистов) управлять страной. Власть перехватили большевики-радикалы, которые экспроприировали саму буржуазию.

     Конечно, данную экспроприацию они осуществили не сразу. На первых порах дело, в большинстве случаев, ограничивалось введением рабочего контроля. С ноября 1917 года по июнь 1918 года было национализировано всего 487 промышленных предприятий. Более того, одно время Ленин серьезно подумывал о том, как бы создать систему сотрудничества молодого советского государства и отдельных представителей крупного бизнеса. Весной 1918 года прагматизм подсказал Ленину, что пора прекращать «красногвардейскую атаку на капитал». В первые месяцы советской власти большевики попытались наладить на предприятиях рабочее самоуправление, столкнув рабочих и предпринимателей. Но время показало, что руководить рабочие не готовы, а промышленность все больше погружается в кризис. Тогда Предсовнаркома решился пойти на компромисс с предпринимателями. Начались переговоры с крупным бизнесменом Мещерским, которому предлагалось создать совместный с государством мощный металлургический трест. Велись переговоры и с промышленником Стахеевым, пробивавшим идею образования крупного хозяйственного объединения на паритетных с правительством началах. Кое-кого из предпринимателей стали привлекать для разработки тарифов зарплаты.

     Но все благие начинания закончились в июне 1918 года, когда большевики приняли решение о национализации крупных предприятий. По нему в руки государства перешло 1535 предприятий. В довольно-таки сжатые сроки была проведена национализация средней и мелкой промышленности. Дошло до того, что большевики попытались закрыть все продовольственные и вещевые рынки. Жесткая борьба велась с т. н. «мешочниками», которые перепродавали хлеб из одной местности в другую. Их арестовали, сбрасывали с крыш поездов и даже расстреливали. Но ведь именно мешочники обеспечивали половину всех поставок хлеба в Советской России. Государство с этой задачей не справлялось.

     Некоторый поворот в сторону прагматизма произошел в 1921 году, когда X съезд РКП (б) провозгласил начало т. н. «новой экономической политики». Она характеризовалась некоторым послаблением в пользу частного предпринимательства. В промышленности была разрешена частная аренда, в торговле – частная собственность. Но нэповская буржуазия была гораздо слабее буржуазии дореволюционной.

     

Александр Елисеев
Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты