Главная  >  Политика   >  Государственные деятели   >  "Ленинская гвардия" во главе страны


Григорий Евсеевич Зиновьев

11 октября 2007, 68

Г. Е. Зиновьев (Радомысльский, 1883-1936) был одним из типичных большевиков-интернационалистов. Не случайно именно он долгое время возглавлял Коминтерн. Тем не менее, Зиновьеву доверяли многие важные посты в правящей партии ВКП (б).

Сегодня об этом человеке, близком соратнике Ленина, который по существовавшей тогда табели о рангах наряду с Ильичем именовался «вождем мирового пролетариата», мало кто помнит. А ведь именно он был первым председателем Исполнительного комитета Коминтерна. Именно благодаря ему Сталин в свое время стал Генеральным секретарем ЦК РКП(б). И в то же время именно его Сталин не просто уничтожил, но и постарался стереть даже память о нем.

«Отец» террора

Григорий Евсеевич Зиновьев (настоящая фамилия — Радомысльский) родился в 1883 году в городе Елисаветграде Херсонской губернии в семье мелкого еврейского предпринимателя. Образование получил домашнее. В довольно юном возрасте примкнул к социал-демократом. Благодаря этому в 1902 году вынужден был эмигрировать в Швейцарию, где и познакомился с Лениным. Несмотря на разницу в возрасте в 13 лет, они сразу нашли общий язык, и вплоть до самой смерти Ильича их связывала дружба. Зиновьев был единственным человеком, который называл Ленина просто Володей, а тот его — Григорием.

После Февральской революции 1917 года Зиновьев вместе с Лениным возвращаются в Россию и сразу входит в состав ЦК большевистской партии. После июльских событий 17-го года они опять же вместе скрываются в знаменитом шалаше в Разливе. И только один раз Зиновьев высказал мнение, шедшее вразрез с ленинским. Буквально за несколько дней до Октябрьского переворота, он вместе с Каменевым опубликовал в газете «Новая жизнь» свои соображения о том, что вооруженное восстание преждевременно. Гнев Ленина трудно описать. Он даже назвал Зиновьева и Каменева «изменниками и штрейкбрехерами революции». Однако очень скоро «штрейкбрехеры» были прощены. После переворота Зиновьев становится председателем Петроградского совета и принимает самое активное участие в красном терроре. Ни в одном городе Советской России красный террор не был столь массовым, как в Петрограде. Зиновьев одним из первых стал практиковать уничтожение людей только из-за принадлежности к господствующим ранее классам. Репрессии в Петрограде были значительно масштабнее мер, применяемых в то время Дзержинским в Москве. А вот оборону Петрограда от наступавших войск Юденича Зиновьев организовать не сумел. Спасать Северную столицу срочно прибыл Троцкий.

Для стола и тела

Люди, близко знавшие Зиновьева, отмечали его склонность к демагогии, отсутствие выдержки, исключительное честолюбие, тщеславие и барство.

Приведем свидетельство Г. Соломона, который в 20-х годах был торговым представителем России в Эстонии. «Однажды ко мне прибыл личный представитель вождя Коминтерна некто Сливкин, имевший поручение приобрести по специальному списку товары, якобы необходимые Коминтерну. На эти цели по приказу Зиновьева я должен был выделить 200 тысяч марок. Товары Сливкиным были закуплены, и он потребовал два вагона для их срочной отправки. Я спросил у своего коллеги, ведавшего отправкой этих вагонов, что это за срочный груз, который должен быть отправлен вне всякой очереди, ранее столь необходимых в то время России народно-хозяйственных грузов. Вот его ответ: «Все эти предметы для стола и тела «товарища» Зиновьева… У Зиновьева, у этого паршивого Гришки, царскому повару (Зиновьев, по слухам, принял к себе на службу царского повара) не хватает разных деликатесов, трюфелей и черт знает чего еще для стола его барина… Ананасы, мандарины, бананы, разные фрукты в сахаре, сардины… А там народ голодает… А мы должны ублажать толстое брюхо ожиревшего на советских хлебах Зиновьева…» До революции это был худощавый, юркий парень с совершенно скромными манерами. Теперь же когда мы встретились, передо мной сидел растолстевший малый с жирным, противным лицом и громадным брюхом. Держал он себя важно и нагло. Этот ожиревший на выжатых из голодного населения деньгах каналья едва говорил, впрочем, он не говорил, а вещал…»

«Родные, загляните же в мою душу…»

ПОСЛЕ смерти Ленина для Григория Евсеевича наступили черные дни. В июле 1926 года Зиновьев был выведен из состава Политбюро. А дальше началось его неуклонное падение в пропасть. К 1934 году он, уже исключенный из партии, проведший три года в ссылке в Кустанае, занимал скромный пост члена правления Центросоюза.

Но самое страшное ждало его впереди. Впереди было убийство Кирова. И, естественно, Сталин не был бы Сталиным, если бы не воспользовался прекрасным шансом покончить со старым соратником. Прежде чем дать себя увести, Зиновьев пишет вождю записку. Приводим ее текст полностью: «Товарищу Сталину. Сейчас (16 декабря в 7 1/2 веч.) тов. Молчанов с группой чекистов явился ко мне на квартиру и произвел у меня обыск. Я говорю Вам, товарищ Сталин, честно: с того момента, как распоряжением ЦК я вернулся из Кустаная, я не сделал ни одного шага, не сказал ни одного слова, которые я должен был бы скрывать от партии, от ЦК, от Вас лично. Я думал только об одном: как заслужить доверие ЦК и Ваше лично, как добиться того, чтобы Вы включили меня в работу… Ни в чем, ни в чем, ни в чем я не виноват перед партией, перед ЦК и перед Вами лично. Клянусь вам всем, что только может быть свято для большевиков, клянусь Вам памятью Ленина. Я не могу себе представить, что могло вызвать подозрение против меня. Умоляю Вас поверить этому честному слову. Потрясен до глубины души. Г. Зиновьев».

А вот еще один документ: записка Сталину, написанная в тюремной камере. «… В моей душе горит одно желание: доказать Вам, что я больше не враг. Нет того требования, которого я не исполнил бы, чтобы доказать это… Я дохожу до того, что подолгу пристально гляжу на Ваш и других членов Политбюро портреты в газетах с мыслью: родные, загляните же в мою душу, неужели Вы не видите, что я не враг Ваш больше, что я Ваш душой и телом, я понял, что я готов сделать все, чтобы заслужить прощение, снисхождение…»

И он действительно готов был сделать все… Даже оклеветать себя.

23 августа 1936 года глубокой ночью подсудимые (16 человек) были доставлены в Октябрьский зал Дома союзов. В 2 часа 30 минут ночи Ульрих огласил приговор. Все подсудимые признавались виновными в совершении террористических актов, в деятельности, направленной на подготовку или совершение контрреволюционных преступлений. Все приговаривались к высшей мере так называемой социальной защиты — к расстрелу с конфискацией лично им принадлежащего имущества.

Президиум ЦИК проявил исключительную оперативность, и немногим более суток спустя после оглашения приговора появилось официальное сообщение о приведении приговора в исполнение.

По одной версии — Зиновьева люди Ягоды несли на расстрел на носилках. По другой — он шел сам, вернее, его вели под руки. Рассказывали, что этот богоборец, интернационалист и национальный маргинал, когда его вели на расстрел, вдруг начал читать «Шма Исраэль!»

Алексей Баринов
Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты