Главная  >  Политика   >  Страны и регионы мира   >  Концептуальные основы внешней политики   >  Геополитическая мысль в России


Эволюция геополитических воззрений в отечественной науке

11 октября 2007, 154

Выбор геополитической доктрины России определяется не только ситуацией в современном мире, тенденциями глобального развития, но он «отягощен» исторической памятью,

Выбор геополитической доктрины России определяется не только ситуацией в современном мире, тенденциями глобального развития, но он «отягощен» исторической памятью, в которой выстраивалась логика геополитического поведения нашей державы на протяжении столетий.

Теоретическая разработка геополитической доктрины России органично связана с исследованием эволюции геополитических воззрений отечественных ученых. Само географическое положение России, Российской империи, «месторазвития» русской культуры издавна располагало к появлению подобных воззрений. Изначально, уже в XVIII в. геополитические воззрения формировались в естественнонаучном, социально-политическом и цивилизационном направлениях. Это было связано, во-первых, с утверждением евразийского статуса России, ее устойчивого положения в границах евразийской империи, во-вторых, с экономическим ростом и расширением международных связей, в-третьих, с развитием естествознания в ходе Петровских реформ. Хотя евразийский статус Московское царство обрело к концу XVI в., после присоединения к нему Сибири, геополитическую парадигму и геополитический код России обрела в XVIII в. Геополитическая парадигма, воплотившаяся в транспортно-коммуникационном пространстве между Балтийским, Черным и Каспийскими морями («Триморье»), основывалась на трех устойчивых историко-культурных зонах (зона Балтийского региона, Днепро-Двинская и Волго-Окская зоны) и характеризовала общий каркас геостратегического развития страны. Геополитический код, т.е. определение приоритета в международных экономических и политических связях, оформился с основанием Петербурга в дельте р. Невы, т.е. как раз в том месте, которое оказалось связующим звеном между этими тремя историко-культурными зонами и было общим путем «из варяг в греки» и «из варяг в арабы». Положение Петербурга в вершине геополитического треугольника, т.е. пространства «Триморья», определило в то время характер геополитического кода – ориентация на Запад. Екатерина II в «Наказе» от 30 июля 1767 г. отмечала, что Россия есть европейская держава, русский народ – это народ европейский, а незыблемой формой правления в геополитических масштабах России является самодержавие.

Истоки геополитической мысли следует усматривать в географической науке, получившей развитие в созданной Петром Великим Санкт-Петербургской академии наук. В географии стали выделять такие отрасли, как политическая география (здесь первыми были работы Г.В.Крафта и Х.-Н. Винцгейма, опубликованные в 20-х гг. XVIII в.) и экономическая география, у истоков которой был М.В.Ломоносов. «При географическом описании России, - отмечал Ломоносов, - необходимо учитывать различное природное, хозяйственное и политическое значение ее районов, обращая внимание на наиболее, заселенные и экономически развитые центральные районы».

Помимо этих направлений географической науки на формирование геополитических воззрений оказали влияние также возникшие в этот период картография, топография, метеорология, государственная и военная статистика, этнография, антропогеография и др. Так, согласно указу Сената с 1720 г. была начата государственная картографическая съемка страны, на основе которой в 1734 г. была изготовлена первая печатная «Генеральная карта Российской империи», а в 1745 г. был выпущен «Атлас Российской империи». Тот факт, что географические исследования велись в рамках военного ведомства, обусловил развитие цикла военно-прикладных наук: военная география, военная статистика, военная картография и др.

Указанные выше направления формирования геополитических воззрений стали обретать зримые контуры в конце XVIII – начале XIX вв. Так, у истоков естественнонаучного направления находился академик К.М.Бэр, русский биолог, эмбриолог, один из идеологов географического детерминизма в отечественной науке. «Судьба народов, - писал, он в 1848 г., - определяется наперед и как бы неизбежно природою занимаемой ими местности», а характер развития цивилизации определяется рельефом местности и другими ее особенностями». Последователями К.М.Бэра в этом направлении были Л.И.Мечников, В.И.Ламанский, В.П.Семенов-Тян-Шанский, Д.И.Менделеев, П.Н.Савицкий и др. Л.И.Мечников, по сути дела, объединил в своих исследованиях естественнонаучное и цивилизационное направления. С одной стороны, он предстает как один наиболее ярких представителей географического детерминизма и социал-дарвинизма, с другой, - он утверждает, что прогресс цивилизаций существенно отличается от эволюционного закона борьба за существование. Одно из его положений – утверждение значительной роли водной среды, рек в образовании и развитии древних цивилизаций. Реки, утверждал он в своей основной работе. «Цивилизация и великие исторические реки» служат «выражением живого синтеза всей совокупности физико-географических условий: и климата, и почвы, и рельефа земной поверхности, и геополитического строения данной области». Мечников прямо указывает на то, что реки, будучи элементом географической среды, выступают лишь как предпосылка развития цивилизаций. Основой этого развития является коллективный целесообразный труд человеческого общества. « Географическая среда, - писал он по этому поводу, - эволюционирует во времени, она расширяется вместе с прогрессом цивилизации. Ограниченная в начале исторического периода не особенно обширными бассейнами больших рек, эта среда в известный момент охватывает побережья внутренних морей, а затем распространяется на океаны, охватывая мало-помалу все обитаемые области земного шара». Мечников предвосхитил появление геополитических учений ряда западных ученых-атлантистов, в частности, А.Мэхэна и Х.Маккиндера. Он же оказал значительное влияние на современные теории цивилизации, раскрывающие органическую связь природы и общества (одной из ярких работ этого направления явился фундаментальный труд Н.И.Вавилова «Пять континентов»).

В.И.Ламанский, как и Л.И.Мечников, отталкивался от ведущей роли географической среды развития цивилизации (он вел речь преимущественно о России как цивилизации), но делал далеко идущие выводы о социально-политическом единстве России на евразийском континенте. Свою работу «Три мира Азийско-Европейского материка» он начинает вроде бы с простого заявления: «Европа есть собственно полуостров Азии, и потому она с последнею составляет одно целое, одну часть света, которая по всей справедливости может носить еще название Азийско-Европейского материка». Исходя из признания антропологических особенностей и состава населения, а также историко-культурных особенностей этого материка, Ламанский выделял три крупные части или мира с присущими им географическими, этнологическими и историко-культурными характеристиками: западная, т.е. романо-германская (католически-протестантская) Европа, собственно Азия и «Средний мир», т.е. не настоящая Европа и не настоящая Азия». Далее относительно этого «Среднего мира» Ламанский поясняет следующее: «Вступая в пределы этого Среднего мира из Азии, мы должны сказать, что тут Азия кончается, но Европа еще не начинается; точно также вступая в него из Европы, мы вправе сказать: здесь кончается Европа и еще не начинается Азия» Это сугубо геополитическое суждение автор дополняет утверждением цивилизационного порядка, которое выражает его славянофильские убеждения: «Если есть Азия русская, если она в отличие от собственной, нерусской Азии должна быть относима к особому историко-культурному типу, то это единственно потому, что при русской Азии или азиатской России есть еще русская Европа или Россия европейская… Не отождествляя и не сливая с Россиею прилежащих к ней земель славянских и православных, мы не можем однако с точки зрения этнологической и историко-культурной, даже политической, не причислять их к одному с нею разряду или миру и должны отделять их и от мира собственно азиатского и от мира собственно европейского. От первого он отличается, подобно России и собственно Европы, своею христианскою культурою. От Европы значительная часть их отличается принадлежностью своею не к западному, а к восточному христианству».

В связи с упоминанием этих суждений В.И.Ламанского следует подчеркнуть, что при всей условности выделения направлений формирования геополитических воззрений в отечественной науке ее представители на протяжении ХIХ-ХХ вв. охватывали эти направления в целостной мировоззренческой парадигме, которую я бы назвал россиеведческой парадигмой, пронизывающей геополитические воззрения. Изначально она была достаточно остро сформулирована П.Я.Чаадаевым в «Философических письмах» и в «Апологии сумасшедшего»: мы не принадлежим ни к Западу, ни к Востоку, и у нас нет традиций ни того, ни другого. Н.Я.Данилевский рассматривал эту парадигму как непременное условие цивилизационного, культурного многообразия, при котором славянский культурно-исторический тип будет первым полным четырехосновным (т.е. объединяющим религиозную, культурную, политическую и общественно-экономическую деятельность) типом. Геополитический характер обретает суждение Ф.И.Тютчева о перерастании «России–1» (Россия в границах империи) в «Россию–2» (Россия включает народы Восточной Европы) и далее – в «Россию–3», т.е. «Россию будущую», охватывающую весь евроазиатский континент (за исключением Китая). Социально – политический (точнее, правовой) вектор этой парадигме задал в 1900 г. Б.Н.Чичерин: «Русский народ – писал он в работе «Россия накануне двадцатого столетия», - должен быть призван к новой жизни утверждением среди него начал свободы и права … надобно протянуть руку раздавленному Россиею славянскому брату и поднять его из унижения, в котором мы его держим. Только этим путем Россия может стать во главе славянских народов, что придает ей неизмеримую силу... может она исполнить свое историческое призвание, выдвинуть славянский вопрос и сокрушить гегемонию Германии».

Особо следует подчеркнуть, что в первой половине ХIХ в. в системе военных наук ведущее место начинает занимать военная география. У ее истоков в России были военный теоретик Г.В.Жомини, профессор Академии Генерального штаба М.А.Языков, издавший в 1838 г. первый учебник по военной географии, и будущий военный министр Д.А.Милютин. Языков первым предпринял анализ влияния на военные действия и в целом на военную структуру государства не только топографии, но и объективных факторов – демографических, экономических, государственно-административных и др. Милютин, в свою очередь, основное внимание в военной географии уделял ее ключевому разделу – военной статистике, главная цель которой заключалась в определении силы и могущества государства в военном отношении. Территория, народонаселение и государственное устройство представляли предмет военной статистики. Последняя, в трактовке Милютина, является прообразом геополитики, поскольку она изучает «те свойства земной поверхности, которые определяют вообще средства государства к успешному ведению войны … т.е. к определению состояния государства в отношении к военным силам и средствам»6. Эти положения военной географии, сформированные Милютиным, сохранили свою теоретическую и практическую значимость вплоть до Первой мировой войны.

В те же годы государственная статистика как раздел географии развивалась, будучи не только ограниченной военной тематикой. Значительную роль в этом сыграла вышедшая в 1848 г. работа академика К.И.Арсеньева «Статистические очерки России», где подробно были проанализированы такие важные характеристики геополитического статуса России как территория, граница и тенденции пространственного расширения государства в его культурной истории. Арсеньев детально описывает западную, южную, восточную и северную границы России, предваряя описание следующим положением: «Границы государства можно и должно рассматривать в различных отношениях: физическом, коммерческом, военном и политическом; и чтобы судить правильно, счастливое или невыгодное местоположение имеет какое-либо государство, надобно рассматривать его во всех сих отношениях. Часть невыгоды в одном отношении вознаграждается или перевешивается преимуществами в другом». Предпринятое Арсеньевым описание границ, дало ему основание для оценки пространства России (он, пожалуй, одним из первых, наряду с Д.А.Милютиным, стал использовать понятие пространства в геополитическом, говоря современным языком, смысле) в указанных выше отношениях. В частности, отмечая уникальность местоположения России в политическом отношении, Арсеньев обращает внимание на то, что ни одно государство не имеет такого влияния на сушу, как Россия. Поэтому «сопредельная или соседственная важнейшим державам Европы и Азии, Россия … должна иметь политические отношения ко всем и сильно действовать на судьбу многих народов». По сути, Арсеньев предвосхитил появившуюся в 1904 г. статью Х.Маккиндера «Географическая ось истории», в которой вводится понятие хартленда для обозначения России – Евразии. Наконец, Арсеньев дает характеристику России в военном отношении. Оно, по его мнению, такое, какое «только можно желать, и какое необходимо для сохранения безмерных ее пределов. Если Северный и Восточный (Тихий. – И.К.) океаны и обширные пустынные земли представляют мало выгод для торговли, зато они совершенно обеспечивают внешнюю безопасность государства и делают его доступным только с западной и южной стороны».

Государственная и военная статистика опираются на конкретные данные и расчеты. В этом отношении такие разделы географии являются эмпирической базой геополитических исследований и прогнозов. И здесь весьма примечательными были расчеты, предпринятые Д.И.Менделеевым в последний период его научной деятельности. Опираясь на данные переписи населения Российской империи 1897 г., учитывая особое месторасположение России "между молотом Европы и наковальней Азии» и признавая мессианскую роль России, Менделеев предложил выделить три центра страны: политический центр, центр поверхности и центр народонаселенности. Политический центр связан с местонахождением столицы. Два других центра не совпадают друг с другом вследствие неравномерности расселения жителей. Для развития страны, полагал Менделеев, важно, чтобы центр народонаселенности приближался к центру поверхности, а потому перемещался с севера на юг и с запада на восток. На основании математических расчетов Менделеев определил местонахождение центра поверхности в Енисейской губернии между Обью и Енисеем в районе г. Туруханска. Центр этот, по суждению ученого, еще долго будет оставаться пустынным, лишь «выработка на русском севере минеральных богатств изменит такое течение дел». В свою очередь, центр народонаселенности находится в Тамбовской губернии между городами Козлов и Моршанск.

Менделеев, исходя из разработанной им теории центрального географического и политического местоположения России в мире, «срединного места» между Европой и Азией (в этом плане он предвосхитил труды евразийцев), завещал укреплять тесный союз с Китаем и Англией. Более того, он предлагал образовать «четвертной союз» России, Китая, Англии и Франции. Будущее человечества, считал он, - на пути преодоления различий между Востоком и Западом, когда «принципиальное равенство людей и стран ставится во главу общераспространенных идеалов». В ряду геополитических воззрений концепция Д.И.Менделеева заслуживает пристального внимания, поскольку это не чисто умозрительные построения, а суждения, построенные с учетом количественных и качественных характеристик геополитического статуса России.

Значительный интерес представляет эволюция геополитических воззрений в советское время. Остановлюсь на работах В.П.Семенова-Тян-Шанского, А.Е.Снесарева, А.Радо и Л.Н.Гумилева. В.П.Семенов-Тян-Шанский основное внимание уделял развитию политической географии и явился создателем одной из первых отечественных политико-географических концепций, которую следует рассматривать как сугубо геополитическую теорию. В начале Первой мировой войны он заявил: «Настало то время, когда… нельзя оставаться висеть в воздухе наивным мечтателем за флагом всех других наций, совершенно реально преследующих ясно видимые ими цели и не идущих ни на какие компромиссы именно вследствие ясности понимания своих задач, которые всецело зависят от политико-географического воспитания». В развернутой форме политико-географическую концепцию Семенов-Тян-Шанский изложил в вышедшей в 1928 г. работе «Район и страна». Здесь он предложил рассматривать три территориальных типа могущественных владений, основной классификации которых являются опять же географический фактор. Таковыми типами являются три: «1. Кольцеобразная система. 2. Клочкообразная. 3. Система «от моря до моря» или чрезматериковая». Давая характеристику каждой из этих систем, Семенов-Тян-Шанский оценивал преимущества и недостатки каждой из них. Так, «кольцеобразная система» возникала на побережьях «средиземных морей» и со временем расширялась в глубь окружающих материков. Примерами таких систем являлись античные цивилизации Древней Греции и Древнего Рима. Неизбежный распад этих систем, как считал автор, происходил вследствие роста народонаселения на соседних материках и перенесением центра народонаселенности в глубь материковой зоны.

«Клочкообразная система» характерна для островных и полуостровных государств, которые, обладая сильным флотом, реализуют свою геополитическую активность, захватывают другие территории и континенты, налаживают торговые пути, способствующие установлению мировых хозяйственных связей. Примерами такого типа систем ученый называет Испанию, Голландию, Великобританию.

«Чрезматериковая система», по мнению Семенова-Тян-Шанского, является определенного рода антиподом «клочкообразной системы». Здесь каким-либо государством захватывается внутри материка обширная территория, «одним концом упирающаяся в одно из омывающих его морей, а другим - в другое». Геополитическая активность подобного рода государств (в качестве примера автор называет Персию, Россию, США) направлена на строительство и овладение водными и сухопутными коммуникациями и на внутриконтинентальную колонизацию. Как полагает ученый, «чрезматериковая система» отличается от других своей масштабностью, массивностью, континентальной целостностью и имеет все природные «задатки прочности». Главный недостаток подобной системы он усматривал в разности потенциалов освоенности территории, с которой начинается колонизация (для России это ее европейская часть) и где она заканчивается (Дальний Восток). «При столкновении с соседями, - предупреждал Семенов-Тян-Шанский, «чрезматериковое» государство легче всего подвергается блокаде со стороны соприкасающихся с ним морей и хотя бы временным захватом со стороны их побережий; последнее же обстоятельство уничтожает всю суть системы «от моря до моря» и обессиливает страну». Каков ход разрешения этого геополитического парадокса? Подобно тому, как в свое время Д.И.Менделеев писал о необходимости приближения центра народонаселенности к центру поверхности, Семенов-Тян-Шанский утверждал необходимость доведения географического центра «государственной территории по возможности до одинаковой густоты населения и степени экономического развития». Географический центр территории России отдален от центра народонаселенности на 3 тыс. км. (в США - на 100 км.), поэтому «чрезматериковое государство» нуждается в длительных периодах «великого покоя» для сближения трех центров страны. Эти периоды «великого покоя» всегда сопряжены с динамикой колонизации. Если последняя реализуется в клочкообразной системе как «борьба с пространством» посредством мощного морского флота, то для «чрезматерикового государства» победа над пространством достигается значительно большими усилиями. Так, Семенов-Тян-Шанский прогнозировал сооружение «меридиональных чрезматериковых путей», один из которых должен был связать Европу с Африкой. Этот путь, по мнению ученого, должен был начинаться «нашей Мурманской магистралью, направиться через центр Русской равнины на Кавказ, отсюда поперек главного Кавказкого хребта, далее поперек Малой Азии в Сирию, от нее через Суэцкий канал в Египет, из Египта через восточно-африканские территории на Капштадт (Кейптаун. – И.К.)» По сути дела, Семенов-Тян-Шанский, определив политическую географию как науку об установлении пространственных взаимоотношений территориального могущества отдельных человеческих сообществ, дал одно из первых определений геополитики в отечественной науке.

В эти годы выходят работы другого замечательного русского ученого, специалиста в области военной географии А.Е.Снесарева. Он продолжил исследования Д.А.Милютина и разработал своеобразную геостратегическую концепцию. В вышедшей в 1906 г. книге «Индия как главный фактор в среднеазиатском вопросе» Снесарев рассматривал несколько причин поступательного движения России в Азию и установления своего влияния установления своего влияния над регионом Центральной Азии. Анализируя геополитическую историю России, ученый признает «естественным и давно намеченным» движение России к «теплой воде» Индии. Одна из причин - русскому народу «мало Русской равнины», недостатками которой Снесарев считал однообразие ландшафта, отсутствие теплого океана и ненадежность границ. Русская равнина оказалась тесной землепашцам, поэтому Московское царство стало расширяться во все стороны. Вторая причина – «стремление к власти», т.е. желание государства «расширить сферу влияния, обладать всеми слабыми». Выход на север ограничен льдами Северного Ледового океана, движение на запад было остановлено германскими племенами и шведами, а на юг сдерживалось Османской империей. Поэтому, делает вывод автор, «русскому народу оставалась Азия, и он рванулся в нее по всем возможным направлениям: прямо на юг, через Кавказ, на юго-восток – через Киргизскую степь и далее к Индии и на восток по Сибири к Великому Океану и Китаю».

Так Снесарев определял геостратегию для России: единственным направлением ее «поступательного движения» является юго-восточное через Центральную Азию и страны Среднего Востока к Индийскому океану.

Выше уже говорилось о тех положениях военной географии, которые были разработаны в середине ХIХ в. Д.А. Милютиным. Снесарев делает следующий шаг в объяснении сил, определяющих могущество государства. Если Милютин полагал таковыми силами территорию (страну), народонаселение и государственное устройство, то Снесарев определяет могущество государства наличием таких компонент как территория, силы и средства. Под силами он понимал народонаселение и вооруженные силы государства, а под средствами – естественные богатства страны («капитал войны»): промышленность, финансы, железные дороги, технику. Снесарев вплотную подходит к формулировке направлений геополитической стратегии России, исходя из определения предмета военной географии, который состоит в «изучении могущества государства (страны) в его географическом отражении… Под военным могуществом, - уточняет ученый, - в данном случаебудем разуметь способность государства вести всякую войну с доведением до победного конца.

В 20-х гг. ХХ в. взлет геополитической мысли в Советском Союзе оборвался последней открытой публикацией статьи А.Радо «Геополитика» в Большой Советской Энциклопедии. В последующие десятилетия само понятие геополитики было изъято из научного оборота в отечественной литературе либо интерпретировалось как одно из проявлений буржуазной лженауки. Радо определял геополитику как учение о географической обусловленности политических явлений. Привлекает интерес указанные им семь универсальных геополитических закономерностей: 1) Тяготение континентальных стран к морю; 2) Стремление к завоеванию противоположного берега или овладение целым морским бассейном; 3) Перерастание через океан; 4) Овладение морскими путями и проливами; 5) Реки как носители исторического развития; 6) Большие реки как национальные или государственные границы; 7) Система рек как фактор сохранения государства13. Как и любая энциклопедическая статья, данная статья Радо является сводкой, теоретическим обобщением многих геополитических исследований того времени, в частности, работ К.М.Бэра, Л.И.Мечникова, Ф.Ратцеля, Х.Маккиндера, А.Дикса, К.Хаусхофера, К.Витгофеля, А.Е.Снесарева и др. Дальнейшее развитие геополитики осуществлялось, без упоминания данного названия, в политической и военной географии (в рамках последней важная роль отводилось геостратегии), в востоковедении и дипломатии.

Правда, в те же 20-е годы геополитические сюжеты разрабатывались русскими учеными, которые возглавили евразийское движение в эмиграции. Это были, в первую очередь, П.Н.Савицкий и Г.В.Вернадский, Само по себе евразийское движение было более представительным. С.Б.Лавров, ссылаясь на еще одного основателя евразийства, Н.С.Трубецкого, пишет о сотне сторонников евразийства. Однако П.Н. Савицкий и Г.В.Вернадский были не только основателями евразийства как идеологии «народа России – Евразии», но придали ему четкий геополитический подход. Г.В.Вернадский в «Начертаниях русской истории» осуществил геополитический анализ истории России. Так, комментируя схемы, показывающие «ритмичность государственно-образующего процесса, он писал следующее: «…нынче (Вернадский опубликовал «Начертания» в Праге в 1927 г. – И.К.) Евразия представляет собой такое геополитическое хозяйственное единство, какого ранее она не имела. Поэтому теперь налицо такие условия для всеевразийского государственного единства, каких раньше быть не могло».

П.Н.Савицкий, по признанию ряда авторов, – первый русский геополитик, хотя, как это следует из изложенного выше материала, таковыми можно считать и В.П.Семенова-Тян-Шанского, и Д.А.Милютина, и А.Е.Снесарева (как военных геополитиков).

Однако факт остается фактором: в отечественной науке геополитическая мысль в первой половине ХХ в. находилась на достаточно высоком уровне. Во всяком случае, евразийство в своих исторических начертаниях, с одной стороны, получило мирвоззренческие импульсы из русской культуры «Серебряного века», а с другой, - обусловило российский вариант геополитики (хотя современное евразийство, само по себе, имеет также китайский и тюрский варианты). Факт широкого обращения евразийства к геополитике был зафиксирован в одном из первых евразийских изданий: «Возможности геполитического рассмотрения – это пока что непочатая целина в русской науке. Евразийство уже сделало кое-что в этом отношении, но сделанного совершенно недостаточно… Сопоставление данных общей и экономической географии с данными истории хозяйственного быта, этнографии, археологии, лингвистики еще почти не начато, между тем оно может дать совершенно не известный доселе синтетический образ России – Евразии».

Не останавливаясь подробно на творчестве П.Н.Савицкого, следует отметить, что именно он заложил основы такого синтетического анализа России – Евразии, что органически сочеталось с работами упомянутых выше авторов и получило дальнейшее развитие в исследованиях Л.Н.Гумилева. По понятным причинам Гумилев не использовал в своих работах понятие геополитики, а заменял его адекватным понятием «глобальная история», что кстати, звучит весьма современно.

Своеобразный взгляд изнутри на геополитическую роль России получил воплощение в творчестве Л.Н.Гумилева и ряда современных отечественных авторов. Творческое наследие Л.Н.Гумилева привлекает внимание многих исследователей, в том числе, и работающих в области геополитики. Сам Гумилев не использовал в своих исследованиях геополитическую методологию и терминологию, но его учение об этногенезе заключает в себе представления о биологических, естественно-исторических факторах политической истории. На основе многочисленных фактов из истории цивилизации Гумилев формирует концепцию пассионарности, понимая под ней «способность и стремление к изменению окружения», которые присущи как отдельным личностям, так и этносам. «Пассионарность, - пишет он, - стихийное явление, тем не менее оно может быть организовано той или иной этнической доминантой (этнической доминантой мы называем явление или комплекс явлений – религиозный, идеологический, военный, бытовой, который определяет переход исходного для процесса этногенеза этнокультурного многообразия в целеустремленное единообразие)».

Возникновение пассионарности Гумилев связывает с мутагенными локальными вспышками, «вследствие которых группы пассионарных особей объединяются в системые целостности – этносы. Как любой экстремальный признак, пассионарность устраняется естественным отбором, после чего этнос переходит в гомеостатическое равновесие со средой – ландшафтной и этнической. Пассионарность не только наследуется, но и индуцируется, благодаря чему этнические системы включают в себя не только пассионариев, но и субпассионариев, т.е. людей, у которых стремление к идеалу слабее инстинкта самосохранения. Вспышки и затухания пассионарности в разных регионах Земли определяют наличие этнического разнообразия. Этот процесс проходит параллельно социальному развитию, постоянно взаимодействуя с последним. Здесь сочетаются история людей и история природы, т.е. биосферы планеты». Размышляя над этими словами Гумилева, следует обратить внимание на то, что он осуществлял синтез биологических (антропологических), и социокультурных (этнокультурных) факторов с геополитическими процессами в истории. Этногенез, понимаемый ученым как процесс от момента возникновения до исчезновения этнической системы под влиянием энтропийного процесса пассионарности, может рассматриваться как своеобразная матрица геополитических устремлений различных государств, политических сил. Фазы этногенеза коррелируют с изменениями этих геополитических устремлений, которые можно рассматривать как в истории, так и представлять в качестве сценариев развития в будущем.

Евразийский континент, его среднинная часть выступает для Гумилева местом формирования великорусской цивилизации на основе тюрко-славянского этноса. Исторический альянс Леса и Степи определил характер культуры этой цивилизации, ее геополитическую судьбу. Из учения Гумилева следуют геополитические выводы относительно России–Евразии и образующего его суперэтноса:

1. Евразия представляет собой месторазвитие суперэтноса, или объединенного великорусского этноса. «Географическая ось истории» Х. Маккиндера наполняется богатым этнографическим и историческим содержанием, вскрывающим социокультурную динамику российской геополитики.

2. Геополитический синтез Леса и Степи в центральной части Евразийского континента выступает фактором культурно-стратегического контроля над его западной и восточной частями. Это, в свою очередь, предполагает признание многополярного мира и цивилизационного многообразия, не допускающего превосходства западной цивилизации над всеми другими.

3. Западная цивилизация находится на нисходящей стадии этногенеза, поэтому центр геополитических притязаний неизбежно переместится к более молодым этносам, одним из которых является русский этнос.

4. Геополитические сценарии будущего мирового развития должны основываться на прогнозных оценках возможных пассионарных толчков в различных регионах земного шара.

Думается, настало время рассматривать геополитическую доктрину не только как сугубо руководящий политический принцип, но и как политическую теорию, имеющую фундаментальные философские и научные основания. Иначе говоря, геополитическая доктрина предстает и как теория, и как принцип познания и политического действия. И еще одно замечание необходимо сделать. Современная геополитическая доктрина должна формироваться и реализоваться, во-первых, в контексте цивилизационного подхода. Во-вторых, ее создание должно происходить на фоне смены политической картины мира и создания условий устойчивого развития. В-третьих, поскольку речь идет геополитической доктрине России, она должна стать важной частью нового мировоззрения.

И.Ф. Кефели, Г.Н. Попов, В.Е.Сухова
Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты