ИСКАТЬ:
введите ключевое слово
Главная  >  Политика   >  Территориальное устройство России   >  Территории Российской Империи


Идеология интеграционных процессов: за и против

11 октября 2007, 284

Ни для кого не является секретом, что реализация интеграционных проектов на постсоветском пространстве, как в экономической, так и в политической сфере находится на уровне, достаточно далеком от декларируемых целей самого высокого уровня.

Ни для кого не является секретом, что реализация интеграционных проектов на постсоветском пространстве, как в экономической, так и в политической сфере находится на уровне, достаточно далеком от декларируемых целей самого высокого уровня.
Оставим в стороне политические аспекты проблемы и попробуем разобраться, в чем причина пробуксовки многочисленных моделей взаимодействия в области экономики.
Тем более, что на постсоветском пространстве, с разной степенью успешности действует множество структур, реализующих эти программы, как на двухстороннем, так и на многостороннем уровне. Достаточно назвать ЕЭП, ЕврАзЭс – как полагают эксперты наиболее успешную интеграционную модель последних лет.
Однако ни одна из организаций, созданных на постсоветском пространстве, так и не вышла на «расчетный уровень» интеграции. Оптимисты полагают – пока, пессимисты уверены: уже и не выйдут. Наши партнеры, в том числе и наиболее близкие, такие, как Казахстан и Белоруссия, часто бросают «полу-упрек»: Россия недостаточно активно реализует собственные интеграционные программы, непоследовательна во взаимодействии со своими ближайшими партнерами. В этом, мол, одна из главных проблем современного этапа интеграции постсоветских экономик.
В этих заявлениях есть доля истины. Но не менее очевидно, что все участники экономического взаимодействия стремятся, прежде всего, исходить из собственных национальных интересов, и Россия не является абсолютным исключением из этого правила.
Несколько лет назад Андраник Мигранян разделил российских «интеграторов» на две большие группы: прагматиков-тактиков, для которых все отношения должны строиться ради получения конкретной, сиюминутной выгоды, и идеалистов-стратегов, которые убеждены в наличии более высоких целей, чем простой экономический интерес. Очевидно, что спор между «физиками» и «лириками» от интеграции не завершен и до настоящего времени.
Новые приоритеты российского руководства, нацеленные на создание «эффективного национального государства», также оставляют пространство для многовариантных размышлений. Прагматизм Кремля многозначен, особенно в соединении с заявлением нашего Президента о том, что постсоветское пространство, безусловно, является сферой приоритетных интересов РФ.
Эти программные установки, конечно, можно трактовать в русле новой стратегической задачи укрепления российской государственности и формирования более эффективной экономической модели внутри страны, что должно позволить России окончательно обрести статус центра притяжения для постсоветского пространства. Не только на основе исторических претензий на лидерство, а в качестве, скажем так, наиболее конкурентоспособного государства по отношению как к партнерам, так и к внешним силам.
И все-таки мы наблюдаем нарастание точек напряженности, например, между Россией и Белоруссией. Причина замедления темпов реализации многочисленных интеграционных проектов, на мой взгляд, прямо связана с отсутствием ясной идеологической основы взаимодействия между странами-участницами объединительных программ. Всякий раз, когда российское руководство принимает решения, затрагивающие экономические интересы Украины, Белоруссии, Казахстана, а чаще всего это происходит по вопросу о стоимости энергоносителей, следуют упреки в забвении общих интересов.
Тогда, возможно, следует эти общие принципы обнародовать. Вряд ли все нужно сводить к «Десяти (или пяти) требованиям Владимира Путина к Александру Лукашенко» или, наоборот, условиям белорусского президента, обращенным к российскому лидеру.
На уровне торгово-экономического сотрудничества, особенно двухстороннего эта проблема менее очевидна, но ведь интеграция предусматривает гораздо более высокий уровень взаимодействия. Категорически не соглашусь с теми, кто считает, что интеграционные проекты должно быть «деидеологизированными». В этом случае весь процесс взаимодействия сводится к сугубо техническим аспектам, утрачивается глобальная цель. Получается, что «движение - всё, результат - ничто».
Еще несколько лет назад было очевидно, что интеграционные усилия направлены на сохранение или восстановление системы прежних хозяйственных связей, существовавших в советскую эпоху. Эксперты неоднозначно оценивают результаты этой реинтеграции, но, по крайней мере, были прозрачны «смыслы», вкладывавшиеся участниками многосторонних экономических проектов в их реализацию.
Новый этап формирования единого экономического пространства начался в феврале 2003 года, когда лидеры четырех государств подписали в Москве Декларацию о создании ЕЭП. С этого момента по нарастающей развиваются два параллельных процесса. Первый – это титанические усилия по созданию постсоветского аналога ЕС. Второй - рост взаимного недоверия, в контексте не озвученного вопроса: а не строим ли мы новую империю, где роль союзного Центра займут крупные корпорации, например, энергетические? Не приведет ли более тесная экономическая интеграция к неизбежному появлению наднациональных органов, ущемляющих национальные суверенитеты?
Украинское руководство в какой-то момент выдвинуло новую формулу: мы будем интегрироваться с ЕС, поддерживая наиболее взаимовыгодные проекты на постсоветском пространстве. Но эта стратегия имела в своей основе политический подтекст, а не реальный учет экономических интересов и возможностей Украины. Напротив, отношения между Россией и Казахстаном, внешне, развиваются в режиме наибольшего благоприятствования интеграционным объединениям. По многим вопросам позиция Нурсултана Назарбаева, по крайней мере, внешне, выглядит более последовательной. Смогут ли политические элиты России и Казахстана встать на позиции романтиков-стратегов, пользуясь классификацией Миграняна, и пойти на определенные жертвы ради интеграционного блага? Вопрос по-прежнему остается открытым.
Поэтому можно только присоединиться к позиции, обозначенной Юрием Солозобовым : Россия и Казахстан должны совместными усилиями преодолеть внутренние барьеры на пути к более тесной интеграции. Стать реальным, а не виртуальным стержнем эффективного взаимодействия. Для этого требуется существенное расширение зоны взаимного доверия и выработка новых, более прозрачных правил игры. Стратегической целью экономической интеграции должна стать задача выхода на качественно новый уровень развития национальных экономик, высокотехнологичных, диверсифицированных, освобожденных от груза сырьевой зависимости. Строительство эффективных моделей невозможно без прозрачности границ для движения товаров, рабочей силы. И в этом отношении шаг к таможенному союзу можно только приветствовать. Тем более, что выбрана, на мой взгляд, оптимальная «поэтапная» стратегия его формирования. Напомню слова главы ЕврАзЭс, господина Рапоты: «Мы создаем схему движения к цели – таможенному союзу. Вначале три государства. Затем к таможенному союзу присоединятся остальные члены Сообщества. Создается единый таможенный кодекс, то есть работа по одним правилам. Далее – единый ввозной таможенный тариф. Третье – единая таможенная территория. И, наконец – единый орган управления». Все предпосылки для решения этой задачи присутствуют.
Хотя многие эксперты скептически относятся к идее разноуровневой и разноскоростной интеграции, этот путь единственно возможный , в том случае, если РФ и РК намерены действовать в многосторонней конфигурации. Слишком велики отличия экономических моделей двух ведущих стран на постсоветском пространстве от вектора развития большинства потенциальных партнеров.
Но оставлять их за бортом интеграционных проектов, значит, ставить крест на самой идее масштабной интеграции, снижать уровень общего экономического потенциала.
Именно поэтому формат взаимного доверия может принимать любую конфигурацию, включая Белоруссию, Узбекистан, другие постсоветские страны, готовые не только получать определенные преференции, но и идти на определенные уступки своим партнерам. Однако главную ответственность за использование исторического шанса должны нести два наших дружественных государства.
АПН.Кз

Смотрите также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004