ИСКАТЬ:
введите ключевое слово
Главная  >  Политика   >  Территориальное устройство России


Тревожное завтра российского федерализма

11 октября 2007, 339

В федеральной политике Центра прослеживаются некоторые опасные тенденции. Они связаны с определенным возрождением «договорной модели».

Проект договора «О разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти РФ и органами государственной власти Республики Татарстан» вызвал некоторую сумятицу в обществе. Кое-кому даже показалось, что произошел возврат к практике времен ельцинизма с его знаменитым «Берите суверенитета сколько проглотите». Между тем, различия налицо. Новый документ сильно отличается от договора 1994 года, заключенного между Москвой и Казанью. Самое главное, что там нет никаких упоминаний о пресловутом «суверенитете Татарстана». А в 1994 году федеральный Центр в целом признал верховенство татарстанских республиканских законов над российскими федеральными. К чему это привело – известно: «Власти республики получили такие функции, как предоставление и лишение татарского гражданства, самостоятельное установление дипломатических отношений с иностранными государствами. В итоге благодаря всем этим соглашениям Татарстан получил в свою собственность уникальные предприятия ВПК, нефтегазовый комплекс, химическую и легкую промышленность. Республика стала самостоятельно распоряжаться добытыми на ее территории нефтью и газом, на несколько лет прекратила платить федеральные налоги в бюджет России и, что самое примечательное, оказалась в числе привилегированных регионов России, получая государственных субсидий в 9 раз больше, чем другие регионы России».(Семен Гончаров. «Путин ограничит суверенитет Татарстана»)
Теперь, к счастью, все это ушло в прошлое, с суверенитетом покончено – тем более, что главы субъектов стали избираться по представлению российского президента. И в новом договоре каких-то особых преференций не видно. Республике оставили право согласовывать с Центром вопросы, которые связаны с «экономическими, экологическими и иными особенностями республики». Помимо этого татарстанским властям разрешено выдавать к паспортам вкладыши на татарском языке, а также требовать от кандидатов на пост президента знать татарский язык.
Есть такое предположение, что президент республики Минтимер Шаймиев не очень-то, мягко говоря, доволен проектом договора. Как, впрочем, и всей федеральной политикой. Не случайно же он заявил на недавнем заседании регионального совета «Единой России» в Казани:
Однако проект договора все-таки вызывает очень серьезные опасения. Нет, не тем, что он дает какие-то конкретные преференции Татарстану, а тем, что признает возможность наличия у субъектов Федерации особого статуса. Возникает резонный вопрос – если можно Татарстану (еще планируется придать особый статус Чечне), то почему нельзя и другим?
Конечно, сегодня многие главы субъектов спешат откреститься от этого самого статуса. Так, президент Республики Ингушетия Мурат Зязиков заявил: «Особые статусы никаким субъектам не нужны. При вступлении в должность я первым делом отказался от всех привилегий, которые хотел дать нам центр». А вот мнение губернатора Пермского края Олега Чиркунова: «У нас есть закон о разграничении полномочий центра и регионов. Конечно, мне хотелось бы его немного подкорректировать в сторону увеличения неких возможностей субъекта федерации. Но я достаточно четко понимаю, что раз берешь полномочия, то и ответственность будет соответствующая. С Чечней и Татарстаном такие особые отношения сложились исторически. Для всех остальных, по моему мнению, существует общее правило».
Однако далеко не все готовы следовать этой сверхлояльности. В Башкирии уже создано движение «За федеративную Россию!», которое выступает в защиту договорных отношений с центром. Его учредителями стали не только башкирские, но и другие национальные (татарские, украинские, марийские) организации. И этот интернационализм не может не настораживать – в случае чего договорная «мания» может распространиться и на другие регионы. Ну, а если кое-кто из украинцев еще и поделиться майданным опытом, то положение станет весьма пугающим.
Власти Башкортостана не спешат с официальной поддержкой движения. Президент республики Муртаза Рахимов сообщил: «Не могу сказать, что власти республики будут поддерживать акции общественного движения «За федеративную Россию!» Но он же при этом выразил недовольство практикой заключения отдельных договоров: «Действительно, вызывают недоумение слова отдельных крупных государственных деятелей о том, что в стране существуют регионы, которым позволено больше, чем остальным. Я так же считаю, что субъектам федерации должны предоставляться равные права для развития».
Эксперты не исключают того, что руководство Башкортостана хотело бы добиться какого-то особого статуса, необходимого для закрепления экономического могущества «клана Рахимовых»: «Башкирия, вернее ее руководство хочет оставлять себе как можно больше доходов от работы башкирского (на самом деле российского) нефтехимического комплекса. При этом башкирские общественники, лоббирующие интересы клана башкирского президента Муртазы Рахимова, полностью сконцентрировавшего в своих руках контроль над нефтяным комплексом республики, почему-то не вспоминают о том, какой ущерб понесла Россия от башкирской приватизации этих стратегических объектов. А зря, у Счетной палаты все подсчитано и цифры складываются не в пользу нынешнего руководства республики. По данным Счетной палаты, суммарные потери федерального бюджета из-за многочисленных нарушений при распродаже топливно-энергетических предприятий нефтяного комплекса Башкирии с 1995-го по 2003-й годы оцениваются в 113 миллиардов долларов». (Семен Гончаров. «Башкирия хочет стать Татарстаном»)
Но дело, само собой, не в одной только Башкирии. При определенном раскладе о своих претензиях могут заявить и многие главы субъектов. Вот, что прогнозирует директор Института национальной стратегии Михаил Ремизов: «Особые договоры с Татарстаном и Чечней не просто усугубляют тяжелую этническую асимметрию нашего федерализма, но запускают новый виток центробежных процессов. В ситуации ослабления федерального центра, спотыкающегося на проблеме «транзита власти», сначала т.н. национальные республики, а затем и русские области поведут борьбу за выравнивание своего статуса по уровню Чечни и Татарстана, либо, как минимум, зафиксируют коренную несправедливость нынешнего государственного устройства».
Как представляется, ключевыми здесь являются слова «в ситуации ослабления федерального центра». Действительно, если Центр ослабнет, то очень многие субъекты побегут требовать себе особого статуса. И это ослабление может произойти уже в самое ближайшее время. Например, в 2007-2008 годах – накануне выборов президента России. Неизвестно, как прореагируют элиты на грядущую смену главы государства. Все-таки в России нет еще такого отлаженного механизма этой смены, какой существует, уже несколько столетий, на Западе. Возможно, что у многих «игроков» нервы не выдержат, и они захотят сыграть в свою, особую игру, связанную с ослаблением федерализма.
Часто ссылаются на 1999 год, когда смена президентов произошла достаточно безболезненно. Но ведь все могло быть совершенно иначе. Не будем забывать о том, что не задолго до истечения президентского срока Ельцина в стране было образовано мощное движение регионалов «Отечество-Вся Россия». (К слову сказать, в его руководстве находились и Шаймиев, и Рахимов.) И это движение имело все шансы придти к власти в России.
Чтобы тогда было – остается только предполагать. Не исключено, что произошла бы элементарная конфедерализация, к которой ельцинская Россия была уже готова. Кстати, по некоторому любопытному совпадению усиление создание и усиление «ОВР» совпало с атакой боевиков-сепаратистов на Дагестан.
Но тогда, как говорится, «пронесло». А ведь может и не пронести. Особенно, если центробежные устремления регионалов поддержат некоторые влиятельные силы на Западе. Так зачем же рисковать?
Вообще, было бы благоразумнее не менять сейчас власть и все-таки пойти на «третий срок» для Путина. Но одним только третьим сроком не убережешься. Необходима еще и взвешенная федеральная политика, которая не ставит кого бы то ни было в привилегированное отношение. Пусть даже речь идет всего лишь о формальных привилегиях.


Смотрите также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004