ИСКАТЬ:
Главная  >  Культура   >  Традиционная культура   >  Древняя Русь. Город, замок, село   >  Глава первая Археологическое изучение Древней Руси


Глава первая. Археологическое изучение Древней Руси. Часть 9

11 октября 2007, 249

Целенаправленно исследовались системы обороны Руси и отдельных княжеств. Большой вклад в изучение южнорусских пограничных городов-крепостей внесли работы Б. А. Рыбакова. Этим же вопросам посвятил ряд статей В. И. Довженок (1968, 1972).


Целенаправленно исследовались системы обороны Руси и отдельных княжеств. Большой вклад в изучение южнорусских пограничных городов-крепостей внесли работы Б. А. Рыбакова. Этим же вопросам посвятил ряд статей В. И. Довженок (1968, 1972). Начиная со второй половины X в. и вплоть до нашествия Батыя укрепление степного порубежья от вторжений кочевников являлось одной из важнейших государственных задач великих киевских, а затем и черниговских, и особенно переяславских князей. Со времен Владимира Святославича она решалась с помощью строительства укрепленных пунктов — «застав богатырских» вдоль водных рубежей и размещением там специальных гарнизонов.

Отдельные особенности укреплений южных и юго-западных древнерусских городищ рассматривались в статьях П. А. Раппопорта, М. П. Кучеры, А. А. Ратича, Б. А. Тимощука. Оборонительные сооружения городов и замков XIV—XVII вв. западных княжеств изучал М. А. Ткачев (1978).

Исследование северо-западных крепостей X — XVII вв. проведено экспедицией под руководством А. Н. Кирпичникова. Обследованы и раскопаны оборонительные конструкции Ладоги, Орешка, Порхова, Яма, Конорья, Корелы, Тиверского городка н др. Открытие на Ладоге каменной стены 1114 г.. а под ней остатков другой, более древней, каменной кладки вместе с открытием каменных у креплений XI в. н Изборске (В. В. Седов) изменило представления об уровне древнерусского фортификационного искусства.

Завершая обзор археологических работ по истории древнерусского военного зодчества, особо следует отметить фундаментальный труд II. А. Раппопорта. В трех томах «Очерков», изданных исследователем, собран огромный фактический материал. Па широком историческом фоне автор рассмотрел особенности оборонительных укреплений сотен городищ X—XV вв., значительная часть которых была им лично обследована и изучена. II. А. Раппопорт разработал подробную типологическую классификацию этих памятников для различных историко-географических областей Руси. Им убедительно обоснована хронологическая периодизация существенных изменений в устройстве оборонительных сооружений. Впервые датированы десятки городищ, уточнено время сооружения других. Опубликованы сотни планов, разрезов, реконструкций.

Появились реальные возможности для обоснованной исторической интерпретации изученных памятников, выделения из их среды подлинных городов, вполне отвечающих социально-экономическому смыслу этого термина. Опыты формально-типологической и социально-исторической классификации укрепленных поселений опубликовали П. А. Раппопорт и В. П. Довженок (,1975). П. А. Раппопорт первым применил группировку памятников по размерам укрепленной площади, определил наиболее распространенный для сложившихся городов тип планировки: сложный, состоящий па нескольких укрепленных частей и открытых селищ-посадов. В. И. Довженок большинство укрепленных поселений считает феодальными замками, часть — подлинными городами, а остальные — сторожевыми крепостями. Однако оба исследователя больше доверяют при определении социального лица памятника прямым указаниям письменных источников, чем археологическим данным.

В, В. Седов предложил набор археологических признаков феодальной усадьбы-замка (1960, с. 123, 124). В него автор включает: наличие укреплений; находки предметов вооружения, типичные для быта феодалов; находки обломков стеклянных браслетов; следы значительной имущественной дифференциации среди населения памятника. Отличительными чертами феодальной усадьбы от города служат незначительные размеры; хороню прослеживаемая связь с сельским хозяйством; слабое, одностороннее развитие ремесла.

Для сторожевых городов (крепостей) пока еще не выработано общих критериев. ТТ. А. Раппопорт полагает, что военными крепостями были городища с особым устройством вала, в насыпи которого с внутренней стороны размещались жилые и хозяйственные помещения. Эти поселения строились по заранее намеченному плану. Их укрепления одновременно служили жилищами для гарнизона. Па таких городищах (Райковенкое, Изяславль и др.) часто, кроме земледельческих орудий, находят предметы вооружения воина-рыцаря. Выводы П. А. Раппопорта оспорили В. И. Довженок и М. П. Кучера. Широкое распространение памятников с аналогичными конструктивными особенностями валов по территории Руси, наличие в их числе городищ самой различной плановой структуры заставляет с осторожностью отнестись к заключениям П. А. Раппопорта. Поэтому наиболее падежным для выявления сторожевых крепостей признаком пока остается их местоположение вдоль границы на стратегических направлениях возможного удара противника.

Таким образом, в результате успешного археологического изучения древнерусских укреплений сложилась благоприятная перспектива дальнейшего углубленного исследовании различных сторон городской жизни Руси, стратегии обороны государственных границ, устройства и быта феодальных замков и становления феодального землевладения. Появление новых материалов стимулировало интерес к проблемам градообразования, Л. В. Алексеев па примере полоцких городов стремился показать, что города возникали там, где продукция ремесленников находила сбыт (1960, с. 132). Город, по его мнению, мог возникнуть и из замка, и около монастыря, и на месте племенного центра, если торгово-ремесленное население находило там защиту, а торговый путь обеспечивал поступление сырья и сбыт товаров.

В. В. Мавродин и И. Я. Троянов рассматривают появление первых русских городов как следствие распада родовых отношений (1970). Поэтому древнейшие города выросли из племенных центров. Лишь в XI в., утверждают авторы, сформировались условия для образования городов в связи с развитием ремесла и внутреннего обмена.

Оригинальную концепцию происхождения древнерусских городов выдвинули В. Л. Яшин М. X. Алешковский (1971). Опираясь па наблюдения по вопросам образования Новгорода, они считают, что города вырастали не по княжеских замков или торгово-ремесленных поселков, а из вечевых (административных) центров сельских округ—погостов, где концентрировалась дань и находились ее сборщики. Сам Новгород, как думают исследователи, формировался постепенно. Сначала несколько мелких сельских поселений слились в три более крупных поселка, явившиеся территориальными ядрами будущих Славянского, Черевского и Людина концов. Затем три древнейших конца (возможно, центры соответствующих племен) объединились вокруг общих языческого капища, могильника и места вечевых собраний в единый городской организм.
Определенные итоги всестороннего изучения русских средневековых городов подведены в статье В. В. Карлова. По поводу процесса градообразования автор отстаивает точку зрения М. П. Тихомирова, связывавшего появление городов с ростом потребности сельского хозяйства в продукции специализированного ремесла. Вместе с тем значительное внимание В. В. Карлов уделяет второй составляющей градообразовательного процесса — прогрессу развития феодализма, оспаривая утверждение В. В. Мавродина и И. Я. Фроянова о зарождении городов вследствие распада родовых отношений. Исследователь подчеркивает множественность функций, выполнявшихся древнерусским городом в системе феодального государства, и указывает па необходимость их дальнейшего изучения.

На современном этапе развития археологии, помимо городов и укрепленных пунктов, исследовались рядовые сельские поселения. И хотя отставание в изучении этой исторически важной категории древнерусских памятников еще не ликвидировано, сделан значительный шаг вперед.

Особенно интенсивные изыскания велись на территории Северо-Западной и Северо-Восточной Руси. Н течение ряда лет коллектив сотрудников Государственного Исторического музея плодотворно разрабатывал историю древнерусской державы X—XIII вв. по археологическим данным. Результаты совместного труда опубликованы в трех выпусках «Очерков по истории русской деревни». Составлена карта сельских поселений и дана их характеристика, рассмотрены сельское хозяйство, деревенские промыслы, домашнее производство, ремесло и торговля, картографированы и систематизированы различные типы металлических украшений. По мнению исследователей, основу сельской экономики севера Руси X—XIII вв. составляло нашейное земледелие, велика также была роль скотоводства. Четко прослеживается связь густоты размещения деревень с характером почв. Сельские поселения, как правило, располагались в X—XIII вв. на речных и озорных террасах, где имелись плодородные аллювиальные почвы и обширные малинные луга. Прибрежно-рядовая застройка преобладала над остальными типами планировки. Большинство деревень состояло не более чем из 3—6 дворов. Многодворовые поселения являлись относительно редкими. Из домашнего производства в самостоятельные отрасли ремесла выделились: добыча металлов, кузнечно-литейное дело и гончарство. При раскопках поселений и особенно могильников неоднократно обнаружены изделия городских ремесленников и импортные вещи, свидетельствующие об участии сельского населения во внутреннем торговле. Полученная картина уточняет, а частично и опровергает взгляды на быт и характер древнерусской деревни, господствовавшие в пауке еще в 40-х — начале 50-х годов.

Целенаправленные исследования сельских поселений центральных районов Смоленской земли провел В. В. Седов. Сплошные археологические разведки автор сочетал с раскопками некоторых ключевых памятников. Особое внимание было обращено на топографию, планировку и хронологию выявленных поселений. В. В. Седов убедительно подразделил все обследованные поселения па три хронологических периода и восстановил динамичную картину развития смоленской деревни с VIII по XIV в. Данная работа является пока единственной по массовому археологическому изучению определенного микрорайона Гуси. Поэтому ее выводы имеют первостепенное значение для истории древнерусских сельских поселений.

Хуже изучены сельские поселении юга Руси. Стационарные раскопки проводились в Днепровском Падпорожье (за пределами основной территории древнерусского государства) и на отдельных памятниках в лесостепной и лесной частях Украины (Комаровка. Лука Райконецкая, Рипнев и некоторые другие). Вместе с тем разведками последних лет обнаружено значительное число новых памятников, особенно в зонах новостроек. Установлено, что более плотно была заселена лесостепь, где селища располагаются вдоль берегов рек поблизости друг от друга. Таким образом, археологические данные свидетельствуют о значительной концентрации сельского населения в южнорусских землях.
Таким образом, история древнерусских поселений л крестьянства в целом с археологической точки зрения далека от своего завершения. Предстоит серьезная разработка данной проблемы собственно антологическими методами и с помощью смежных метрических п естественных паук. Первоочередным является обоснованное выделение по данным археологии историко-географических и социальных типов польских поселений, всестороннее исследование основ их экономики и быта.

Прошедшие два десятилетия отмечены крупными успехами в изучении военного дела на Руси. О достижениях в исследовании закономерностей развития фортификационного строительства и создании систем обороны княжеств говорилось выше. Не менее значительны работы, посвященные истории оружия. А. Ф. Медведев издал сводку находок древнерусских наконечников стрел, деталей луков и колчанов. Благодаря коллекциям советской археологической экспедиции из Каракорума удалось выявить группу характерных монгольских наконечников стрел, что имеет важное значение для точной фиксации па памятниках слоев времени Ватыева нашествия.

Другие виды наступательного и оборонительного оружия, а также детали воинского снаряжения копья и всадника стали предметом изысканий. В нескольких выпусках «Свода археологических источников» представлены по категориям большинство из известных ныне находок русских мечей, сабель, кинжалов, копий, топоров, булав, кистеней, доспехов, шлемов, щитов, стремян, удил и т. д. (1960, 1971, 1973). Четкая типология и хронология различных видов вооружения позволила воссоздать подробную картину поступательного развития техники военного дела.

Конструктивные особенности славянских и древнерусских жилищ как устойчивые этнографические признаки всегда привлекали внимание археологов. Расширение географии раскопок, появление в массовом масштабе новых материалов сделали возможным разносторонне исследовать проблему домостроительства в Древней Руси. Большое значение имеют данные, полученные в результате многолетних работ Новгородской археологической экспедиции. Хорошо консервирующий органические вещества культурный слои Новгорода сохранил остатки десятков и сотен деревянных сооружений: домов, хозяйственных п производственных построек, мостовых настилов, частоколов, водоотводных труб, архитектурных деталей. Скрупулезно изучивший их Часурцев не только реконструировал отдельные сооружения, по н восстановил застройку городского двора-усадьбы в целом.

Наблюдения о характерных приемах устройства жилищ, особенностях их внутренней планировки содержатся во многих работах. Появились опыты графической н объемной (макеты) реконструкции отдельных построек, изученных частей и целых поселений. Попытка наметить общую эволюцию жилищ северо-западной Руси IX—XIII вв. дана в монографии Ю. П. Снегальского (1972). Общую сводку большинства из известных находок жилищ на территории Руси составил П. Л. Раппопорт (1975). Автор стремился по этапам и па разных территориях проследить процесс развития восточнославянских и древнерусских жилищ с VI по XIII в. Особое внимание было обращено на причинную взаимосвязь изменений в плановой схеме жилищ с изменением типа печей. И хотя история древнерусского жилища еще далеко не исчерпана, сведение воедино всего накопленного археологией материала по этой проблеме — качественно новый таг в ее изучении.

По материалам книги «Древняя Русь. Город, замок, село». Под редакцией Б.А. Колчина. «Наука», Москва 1985г.

Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004