ИСКАТЬ:
Главная  >  Культура   >  Традиционная культура   >  Древняя Русь. Город, замок, село   >  Глава первая Археологическое изучение Древней Руси


Глава первая. Археологическое изучение Древней Руси. Часть 8

11 октября 2007, 223

Отдельные сюжеты международных торговых связей Древнерусского государства освещены во многих специальных статьях, публикациях, монографиях. Археологические раскопки открыли ранее совершенно неизвестные категории привозных вещей: самшит, грецкие орехи, оливковое масло.

Отдельные сюжеты международных торговых связей Древнерусского государства освещены во многих специальных статьях, публикациях, монографиях. Археологические раскопки открыли ранее совершенно неизвестные категории привозных вещей: самшит, грецкие орехи, оливковое масло. Значительным был также ввоз вина и масла через Херсонес и другие византиймкие провинции, фиксируемый многочисленными находками амфорной тары в большинстве древнерусских городов.
Хуже поддаются исследованию предметы русского экспорта, что связано с трудностями их выявления среди археологических материалов зарубежных стран. Там известны находки шиферных пряслиц, поливных глиняных яиц – писанок, трубчатых замков, изделий из драгоценных металлов. Некоторые типы древнерусских украшений обнаружены в Северной Европе (Фехнер М. В., 1967). Специально рассмотрел находки, поступавшие из Руси на территорию Латвии и соседних прибалтийских земель, С. Мугуревич (1965). Основной торговой артерией между древнерусскими княжествами и Прибалтикой была Западная Двина (Даугава) и ее притоки. Работа Я. С. Мугуревича продолжена 3. М. Сергеевой.
Успешно начато изучение торговых связей конкретных земель и центров Руси. Ф. Д. Гуревич собрала сведения о находках ближневосточных изделий в городах западнорусских княжеств (1968). Обстоятельную работу о новгородской торговле (в первую очередь по археологическим данным) написала Е. А. Рыбина (1978). Детально разработанная хронология новгородского культурного слоя позволила установить прямую зависимость поступления тех или иных товаров в Новгород от изменений политической обстановки.

Проблемы внутренней торговли Руси не привлекали столь широкого внимания, по определенные и значительные достижения есть и здесь. В той или иной степени они затрагивались во всех выше упомянутых работах. Ю. Л. Щапова на огромном фактическом материале исследовала распространение стеклянных изделий (прежде всего браслеток) из таких крупных центров, как Киев, Новгород, Смоленск в другие древнерусские города. Из киевских мастерских расходились по всей Руси некоторые типы крестов, золотые вещи с эмалью, церковная утварь, иконы и т. п.

Эти наблюдения дают представление о постепенном нарастании внутриэкономических связей и формировании местных рынков. Однако отсутствие источников затрудняет исследование торговли важнейшими товарами: хлебом и другими сельскохозяйственными продуктами. Летописи недвусмысленно утверждают, что именно зерно, мясо, овощи, рыба не только широко продавались в городах, но и цены на них определяли экономическую конъюнктуру городского торга. Доказательно же ответить па вопрос: кто сбывал излишки хлеба, пока не удалось. Данные об участии рядового сельского населения в торговых операциях (импортные и «городские» изделия в деревенских могильниках) 'носят односторонний характер. Взамен каких продуктов в деревню поступали эти вещи? Сами ли сельские жители привозили в ближние и дальние городские центры свои товары или же обметт целиком находился в руках купцов-перекупщиков? Какова степень участия в торговле сельскохозяйственными продуктами феодалов-землевладельцев? Словом, предстоит еще кропотливая и длительная работа над решением весьма существенной проблемы.

Во второй половине 50—70-х годов продолжалось интенсивное изучение денег и денежного обращения па Руси. В. М. Потин (1918) исследовал клаш и отдельные находки западноевропейских монет па территории Древнерусского государства. Автор выступил решительным сторонником точки зрения па клады как памятники денежного обращения. В хронологическом аспекте им рассмотрены торговые связи русских земель с отдельными западноевропейскими странами. По мнению В. М. Потина, нехватка монеты па запале прицела к почти полному прекращению ввоза на Русь серебра в начале XII в.

Сводку В. Л. Инина о находках восточных монет дополнил В. В. Кропоткин (1978). Исследователь также издал Свод византийских монет, найденных в Восточной Европе (1962). М. П. Сотникова собрала сведения о большинстве известных монет русского чекана копна X— начала XI в.

Нумизматическим находкам, прежде всего восточному и западноевропейскому серебру, посвятили свои исследования II. Ф. Котляр (1973) и В. II. Рябцевич (1966).

Интересные выводы о широком распространении с середины XI в. на территории Руси новгородских серебряных гривенников по данным депежно-вещевых кладов и единичных находок сделал Л. Ф. Медведев (1963), Содержание серебра в новгородских гривнах и технику литья исследовала М. П. Сотникова (1901). В. Л. Инин продолжил в ряде статей изучение особенностей денежных систем древнерусских княжеств в различные хронологические периоды.

В связи с публикацией переводов сочинения Абу-Xамида ал-Гарттати, посетившего Русь в середине XII в., вновь был поднят вопрос об использовании в это время денег-мехов, в том числе и вытершихся шкурок, скрепленных княжеской пломбой (А. Л. Монгайт, М. Б. Свердлов).
Денежное обращение в целом и основные древнерусские денежные единицы рассмотрел в неоднократно переиздававшейся монографии «Русская монетная система» И. Г. Спасский (1970).

После работы Н. П. Лихачева древнерусская сфрагистика лишь эпизодически привлекла внимание исследователей. С тех пор накопился обширный новый материал. Появилась возможность систематизировать вислые печати и привлечь их для изучения развития государственных институтов в Древней Руси, Эта работа была выполнена В. Л. Ининым, издавшим вслед за серией статен двухтомный Свод древнерусских булл X—XV вв. (1970, а). Для абсолютного большинства печатей удалось составить типологическую классификацию, выделить устойчивые типы светских и церковных булл, определить первоначальную принадлежность многих моливдовулов. Оказалось, что право скреплять документы печатью принадлежало на Руси лишь представителям верховной светской власти и высшим церковным иерархам. Исследования В. Л. Янина успешно продолжены его учениками.

Наряду со сплошным археологическим обследованием ряда территорий Древней Руси в прошедшие дна десятилетия во все возрастающем масштабе велись интенсивные раскопки десятков и сотен укрепленных поселений X—XIV вв. Археологическими работами охвачено большинство столиц и крупных городов земель-княжений.

Не останавливаясь подробно па результатах этих изысканий, частично опубликованных и уже кратко охарактеризованных в печати (Воронин Н. П., Раппопорт П. А., 1963; Гнуза А. В., 1978) следует подчеркнуть, что свыше 100 поселений данного времени (из почти 400), названных в письменных источниках городами, исследованы или исследуются археологами. Изучено также около 10% «безымянных» городищ с древнерусским слоем. Получен огромный фактический материал, освещающий повседневный быт жилища, оборонительные сооружения, ремесло, торговлю, зодчество, культуру и топографию поселений этого типа.

Полностью оправдал себя метод раскопок поселений большими площадями. Б. А. Рыбаков вскрыл практически всю территорию детинца в Любече. Впервые по археологическим данным реконструирована целостная картина жизни феодального (княжеского) замка.

Внутренняя защищенная гавань для судов обнаружена в детинце Вопля. Усадьбы с жилыми и хозяйственными комплексами на городище Слободка. Раскопки в Пировы Городище позволили в деталях изучить тайны становления и гибели небольшого городка на Клязьме. Исследования в Витачеве, Чучине, Новгороде Малом (Заречье), Святополче-Михайлове и на ряде других городищ рисуют суровый быт русских порубежных сторожевых крепостей. Значительный интерес представляют работы в Изборске, где прослежены непрерывные культурные отложения от VIII до XIII в. Усадьбы должностных лиц и солеварни раскопаны в Старой Руссе. Отдельные постройки п могильники первого периода существования города обнаружены в Москве.

Многочисленные материалы, свидетельствующие о разносторонних этнокультурных связях, получены при раскопках городищ русско-польского порубежья (Черемышля, Червена, Сутейска, Дрогичина, Берестья) и Черной Руси (Волковыска, Слонима, Ново-грудка). В Новогрудке в пределах окольного города некрыты усадьбы зажиточных горожан (Гуревич Ф. Д., 1981).

Представление о быте русских центров небольших Полоцких княжеств в бассейне Даугавы и взаимоотношениях пришлого славянского и коренного балтийского населения дают исследования в Кукешюсе, Олене. Древнерусский слой XI в. зафиксирован на городище в Тарту (Юрьеве).
Трагическая гибель русских городов под ударами орд Батыя, сопровождавшаяся массовым уничтожением мирного населения, вновь зафиксирована раскопками Изяславля и Серенска. Братские могилы защитников города и жителей вскрыты в Старой Рязани.

Большим успехом ознаменовались раскопки на Киевском Подоле. Здесь обнаружены деревянные жилые и хозяйственные постройки, мощенные дереном улицы и переулки, целые усадьбы древних киевлян IX—XII вв. Эти работы в новом свете рисуют ч внешний облик, и массовую застройку не только Киева, но и других южных городов.

Были завершены исследования на огромном (около 1 га) Перевском раскопе в Новгороде н продолжены работы п различных частях древнего города. Принципиальное значение раскопок в Новгороде не исчерпывается массовыми находками берестяных грамот — нового вида письменных источников. Впервые в практике отечественной археологии изучены целые кварталы средневекового города. Разработана абсолютная хронологическая шкала новгородского культурного слоя. Благодаря этому не только конкретные постройки и категории вещей получили абсолютные датировки, не выявлена динамика жизни отдельных кварталов и улиц. Именно в процессе раскопок Новгорода стало окончательно ясно, что в древнерусских городах существовала усадебная застройка. Усадьба горожанина являлась первичной хозяйственной и социальной ячейкой сложного городского организма. Данные наблюдения подтверждены теперь материалами из Киева, Рязани, Пскова. Старой Руссы, Смоленска, Ярополча Залесского, Полоцка, Минска, Друцка, Турова, Пинска и других городов.
Помимо крупных и относительно малых городских центров, исследовались сельские феодальные усадьбы. В. В. Седов полностью раскопал городища Церконище и Бородинское под Смоленском. К. А. Смирнов вел работы на городище Хлепепь па Вазузе, Т. Н. Никольская — па Спасском городище. Несколько владельческих поселений в верховьях Волги исследовала А. В. Успенская. Провела раскопки Зборовского городища под Рогачевым Г. Ф. Соловьева, В. И. Довженок изучал известное поселение в Сахновке на Роси. Несколько укрепленных усадеб па Левобережье Среднего Днепра раскопал М. П. Кучера. В. К. Гончаров вскрыл значительную площадь на городище Иван-Гора под Ртищевом. В результате этих и других работ археологическую характеристику получили сельские укрепленные феодальные усадьбы — центры феодальных вотчин.


По материалам книги «Древняя Русь. Город, замок, село». Под редакцией Б.А. Колчина. «Наука», Москва 1985г.

Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004