ИСКАТЬ:
Главная  >  Культура   >  Традиционная культура   >  Древняя Русь. Город, замок, село   >  Глава первая Археологическое изучение Древней Руси


Глава первая. Археологическое изучение Древней Руси. Часть 7

11 октября 2007, 229

Все предшествующие исследования по истории земледелия были обобщены в работе В. И. Довженко (1901 г). Автор собрал обширный, и первую очередь археологический материал, конкретными примерами иллюстрировал все изменения, наблюдавшиеся в этой отрасли хозяйства Руси вплоть до середины XIII в.

Все предшествующие исследования по истории земледелия были обобщены в работе В. И. Довженко (1901 г). Автор собрал обширный, и первую очередь археологический материал, конкретными примерами иллюстрировал все изменения, наблюдавшиеся в этой отрасли хозяйства Руси вплоть до середины XIII в. Земледельческие традиции славян В. И. Довженко возводил к последним векам до нашей эры и еще более отдаленным временам. Во второй половине XII—начале XIII в., по его убеждению, на юге уже существовали орудия типа плуга, переворачивающие пласт земли. На севере к этому времени вошла в употребление двузубая соха, возможно, с полуцеп, наиболее приспособленная к тяжелым лесным почвам. Повсеместно распространяется трехпольный севооборот. Общий уровень развития древнерусского земледелия, по данным В. И. Довженко, был не только высоким, но и превосходил многие европейские страны.

Дальнейшее изучение сельского хозяйства Руси пошло по руслу углубленной разработки отдельных тем (Ю. А. Краснов, А, В, Чернецов, Н. А. Кирьянова, Т. Н. Коробушкина и др.) Была пересмотрена концепция происхождения основных почвообрабатывающих орудий. Исходными для рала с полозом и для сохи теперь признается древнее, вероятно, цельно-деревянное рало. Ворона-суковатка как имеющая совершенно иное функциональное назначение не могла послужить прототипом для пахотных орудий. Широкое применение многозубых сох, как и наличие плуга в домонгольской Руси, но подтвердилось новыми данными, Ножи-чересла, несколько асимметричные наральники (лемехи) и даже колесный передок не являются специфическими деталями плуга, а вполне характерны и для рала. Надо полагать, что к середине XIII в. лишь наметился переход от рала к плугу, но осуществился он уже в послемонгольское время.

Более сложной оказалась и картина существовавших систем земледелия. По имеющимся материалам (палеоботаническим) не наблюдается ни хронологическая, ни по отдельным областям четкая смена одной системы другой. Нельзя утверждать, что повсеместно к середине XIII в. господствовало трехполье. Одновременно рядом с ним применялось двуполье и смешанные формы, а также перелог и подсека. По-разному велось земледелие на старопахотных, заброшенных или вновь расчищенных площадях. Климатические и почвенные условия, стихийные бедствия и войны в свою очередь оказывали существенное воздействие на сельское хозяйство. При общем постепенном увеличении доли ржи и овса в посевах отмечены значительные колебания в составе зерновых культур во времени и пространстве. Словом, древнерусское земледелие к середине ХIII в. отнюдь еще не приобрело облика, свойственного ему в XVI—XVII вв. По-видимому, эта ситуация более соответствует действительности, чем прямолинейная схема всеобщих переходов от одной системы земледелия к другой, более прогрессивной.

Огородничество и садоводство исследовались в меньшей степени. По вещественные свидетельства их распространенности в Древней Руси выявлены вполне четко.

Вопросы животноводства и охоты продолжал плодотворно изучать II. И. Цалкин (1962, 1070). Получены новые данные о роли рыболовства в древнерусской экономике. Благодаря анализу костных остатков ихтиофауны из многих поселений были выявлены те виды рыб, которые являлись преимущественным объектом лова (В. М.Лебедев, Е. А. Цепкий, Е. Г. Сычевская). Статистика остатков тех или иных видов в остеологическом материале позволила доказательно судить о способах лова, причем промысловый лов сетями по продуктивности стал преобладать ко второй половине XII в. над остальными приемами рыболовства.

Исследование рыболовных орудий в письменных источников (Куза А. В.) показало, что на рубеже XII—XIII вв. рыбная ловля на больших озерах и реках вблизи крупных центров выделяется в самостоятельную отрасль хозяйства. Возникают промысловые поселки ловцов рыбы и одновременно в городах появляются купцы-рыбники, скупавшие рыбу и перепродававшие ее на торгу. Другие добывающие промыслы — бортничество, солеварение, смолокурение, выжигание угля, сбор ягод, грибов — еще не стали предметом специального изучения. Часть из них археологически не уловима. Но по таким важнейшим промысловым занятиям, как солеварение и бортничество, собран значительный материал. Солеварни обнаружены А. Ф. Медведевым при раскопках в Старой Руссе. В Новгороде найдены практически полные комплекты снаряжения бортника.

И последние два десятилетия интенсивно и разносторонне исследовалась история древнерусских ремесел. Б. А. Колчип продолжил комплексное изучение технологии производства кузнецов методом металлографического анализа (1959). На основе исследования нескольких сотен образцов была воссоздана подробная технология развития кузнечного ремесла в Новгороде. Упрощение и стандартизация технологии производства массовых предметов (ножи, замки) в середине XII в. свидетельствуют, по мнению автора, о переходе значительной части новгородских кузнецов к работе па рынок. Исследование особенностей обработки черного металла из других древнерусских центров Г. А. Вознесенской, Л. С. Хомутовой, В. Д. Гопаком и другими подтвердили основные выводы Б. А. Колчина.

Постоянным стал интерес археологов к истории ювелирного дела на Руси. Изучаются не только высокохудожественные шедевры, но и массовая продукция. Ювелирному ремеслу Новгорода посвящены работы М. В. Седовой (1959, 1981) и Рындина. Определены основные технологические приемы и напор инструментов «кузнецов меди и серебру». Широкое распространение во второй половине XII в. каменных литейных формочек, в которых техникой литья навыплеск изготовлялись украшения, имитирующие боярско-княжеский убор, говорит о рыночном сбыте продукции (Г. Ф. Корзухипа, П. В. Рындина).

Изделия древнерусских ювелиров-эмальеров исследовала Т. И. Макарова (1975). По особенностям художественного исполнения и в результате анализа цветовой гаммы и состава эмалей ей удалось выявить основные центры производства подобных вещей на Руси. Аналогичная работа осуществлена Т. И. Макаровой и для серебряных украшений с чернью. Памятники прикладного искусства Московской Руси изучала Т. В. Николаева (1976). С точки зрения истории ремесла значительным представляется заключение автора о существовании целых школ и ювелирных мастерских, работавших на заказ и на рынок. Благодаря систематизации и специальному исследованию остатков тканей из раскопок конкретизированы представления о состоянии ткацкого дела па Руси (Нахлик А., 1963). Выявлены ассортимент изготовлявшихся тканей, способы переплетения нитей, употреблявшиеся красители. Находки в Новгороде и других местах деталей ткацких станков, челноков, веретен, прялок, трепал, чесал дополнили картину развития прядения и ткачества, подтвердили их высокий для своего времени уровень (Колчин Б. Л., 1908).

Археология впервые позволила также подробно изучить состав изделий, технологию и специализацию кожевенного и сапожного ремесел (Изюмова С. А., 1059; Оятова Б. М., 1972).

Во многом по материалам из Новгорода теперь хорошо известны продукция, инструментарий и технологические приемы деревообрабатывающего производства и таких специальностей, как столяры, плотники, бондари, токари, резчики по дереву и ряд других (Колчин Б. А., 1968).

Большим успехом увенчались работы в области истории древнерусского стеклоделия (Щапова Ю. Л., 1972). По данным спектрального анализа восстановлены рецепты стеклянных масс, выявлены специфически русские составы стекла, намечены этапы в развитии технологии его изготовления. Детально исследованы приемы и способы производства стеклянной посуды, браслетов, перстней, бус, смальты, эмалей, стеклянной поливы и оконных стекол. Удалось установить главные центры русского стеклоделия. Впервые изготовление стекла началось в Киеве в XI в. под влиянием работавших там греческих мастеров. Затем ремесленники-стеклоделы появились в Новгороде, Смоленске, Любече и в других больших и малых древнерусских городах. Расцвет стеклоделия па Руси наступает во второй половине XII — начале XIII в. в связи с массовым производством цветных стеклянных браслетов.
Древнерусскому гончарству посвящены работы Г. П. Смирновой, Р. Л. Ровспфельдта, В. М. Малевской, А. А. Бобринского. Производство поливной керамики рассмотрено Т. И, Макаровой.
Строительное дело, в том числе нам песочное, камнерезное и изготовление шшпфы, освещено в работах Н. Н. Воронина, П. А. Раппопорта, Г. К. Вагнера, А. А. Юшко, Малоизученную ранее отрасль древнерусской экономики — кораблестроение — исследовал Б. А. Колчип.

Таким образом, после выхода в свет фундаментальной обобщающей монографии Б. А. Рыбакова о древнерусском ремесло этот важнейший раздел истории хозяйственной деятельности прочно вошел в сферу основных интересов археологов. Широкий масштаб раскопок древнерусских памятников обеспечивает постоянное и многократное увеличение источниковедческой базы исследований. Применение методов естественных наук открыло путь к изучению технологических процессов. Па повестке дня стоит вопросы социальной организации ремесла, подробного сравнения ремесла городского, деревенского и вотчинного. Значительного внимания заслуживает изучение продуктивности и товарности труда древнерусских ремесленников. В этом направлении уже сделаны важные шаги, принесшие обнадеживающие результаты (Б. А. Колчин, 1975).

Начатая в 40-е годы разработка вопросов торговли Древней Руси была успешно продолжена. В серии монографий В. П. Даркевич (1975, 1970) на примере импортных художественных изделий проследил направления и интенсивность торгово-культурных связей различных русских княжеств со странами Запада, Востока ц Византией. Автор установил основных торговых партнеров Руси, ассортимент поставляемых товаров (предметы христианского культа; дорогая, художественно оформленная металлическая посуда; украшения; резные костяные изделия; ткани и пр.).

Аналогичные наблюдения были сделаны ТО. Л. Щаповой на основе анализа привозных стеклянных вещей. По клеймам на клинках мечей, а также по некоторым особенностям других видов снаряжения воина А. П. Кирпичников определил источники импорта вооружения на Русь (1966 а, б, 1971). Оказалось, что большинство привозных мечей и наконечников копий изготовлено в германских мастерских.

М. В. Фехнер подробно исследовала топографию находок стеклянных и каменных бус как местного, так и иностранного производства (1959). Она обратила внимание па широкое распространение ближневосточных бус (по данным могильников) па территории восточных славян, причем импортные бусы постоянно встречаются в рядовых сельских погребениях. Это обстоятельство дало повод сделать заключение об участии населения древнерусской деревни (в тех или иных формах) в торговле со странами Передней Азии, откуда в X—XII вв. поступало большинство бус.

Не менее обстоятельно изучены М. В. Фехнер (1982) остатки привозных тканей (в большинстве своем из погребений X—XIII вв.). Главными поставщиками различных видов шелка па Русь были страны Ближнего Востока и Средней Азии, Византия и Испания.
По материалам книги «Древняя Русь. Город, замок, село». Под редакцией Б.А. Колчина. «Наука», Москва 1985г.

Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004