ИСКАТЬ:
Главная  >  Культура   >  Традиционная культура   >  Древняя Русь. Город, замок, село   >  Глава первая Археологическое изучение Древней Руси


Глава первая. Археологическое изучение Древней Руси. Часть 2

11 октября 2007, 547

Большую положительную роль в деле изучения древнерусских памятников сыграли регулярно созывавшиеся археологические съезды. В процессе подготовки к ним и во время их работы разрабатывались и осуществлялись специальные программы археологических исследований.

Большую положительную роль в деле изучения древнерусских памятников сыграли регулярно созывавшиеся археологические съезды. В процессе подготовки к ним и во время их работы разрабатывались и осуществлялись специальные программы археологических исследований. Именно в трудах археологических съездов и предварительных комитетов по их устройству были изданы археологические карты ряда губерний, опубликованы материалы многих раскопок.

В конце XIX —начале XX в. ряд исследователей (В. В. Антонович, А. М. Апдрияшев, Л. В. Падалка, В. Г. Ляскоронский и др.) продолжили начатую Д. Я. Самоквасовым работу по систематизации древнерусских городищ. По особенностям планировки они научились достаточно уверенно отделять городища домонгольской эпохи от поселений более позднего времени. В той связи нельзя не назвать обстоятельные исследования В. А. Городцо на (1904) и А. А. Спицыпа (1900), окончательно исключившие из числа древних поселений майданы — остатки разрытых для производства селитры больших курганов. Однако создать более детальную и хронологически узкую классификацию памятников, руководствуясь лишь их внешними признаками, конечно, не удалось.

В одном вопросе дореволюционная археология Древней Руси почти вплотную сомкнулась с задачами ее исторического изучения. Целой плеядой известных русских историков была проведена большая работа по локализации на картах населенных пунктов, упомянутых в летописях и других письменных источниках XI—XIII вв. При этом они стремились к вполне определенной цели: реконструировать в пространстве древние государственные и межводостные границы, а также политические события. Накопление сведений о древнерусских городищах открывало новые возможности перед историко-географическими исследованиями, которые привлекли и археологов. Но они лишь в очевидных случаях соотносили существующие городища с летописными городами. Историки поступали в обратном порядке. Для них решающим было созвучие древних названий населенных пунктов, урочищ, озер и рек современным. Вместе с тем достигнутые результаты оказались весьма ощутимыми. В трудах М. П. Погодина, Н. П. Барсова, М. С. Грушевского, М. К. Любавского, С. М. Середопипа многие летописные города нашли свое место на карте. Особо следует отметить работы Д. И. Иловайского, П. В. Голубовского, Д. И. Багалея, А. М. Андрняшева, М. В. Довнар-Запольского, П. А. Иванова, В. Г. Ляскоронского и др., посвященные истории отдельных земель-княжений. Авторы этих исследований стремились шире использовать имеющиеся археологические данные.

В начало XX в. наметился некоторый перелом в отношении раскопок древнерусских поселений. Большие работы осуществил в Среднем Подненровье известный украинский археолог В. В. Хвойко. Наряду с исследованием памятников более ранних эпох он вел раскопки в Киеве, Белгородке (Белгород), Витичиве, Старых Безрадичах (Тумащ), Парках (Торческ). Частично результаты этих работ были опубликованы автором в 1913 г, На археологических материалах В. В. Хвойко стремился показать преемственность культуры и быта населения Приднепровья с древнейших времен до появления Киевского государства. Одновременно на левобережье Днепра вслед за В. Г. Ляскоронским развернул интенсивную деятельность Н. Е. Макаренко.

Поселения с культурными отложениями древнерусского времени исследовала в Подмосковье и верхнем течении Оки Ю. Г. Гелдуне. Памятники в среднем течении реки обследовал В. А. Городцов. Им были проведены обследования и составлены планы ряда городов и городищ. В Новгороде и на Рюриковом городище работали Н. К. Рерих и Н. Б. Макаренко. К сожалению, материалы этих раскопок остались неопубликованными. Ряд древнерусских поселений был изучен другими исследователями.
Предреволюционные годы отмечены еще одним важным с точки зрения методики раскопок событием. Впервые целенаправленно, широкой площадью копал в так называемом «Земляном городе» Старой Ладоги в 1909 г. Н. И. Реппиков. И хотя отчет о его работах вышел в свет значительно позже (1948), начало археологическому исследованию поселений большими площадями было положено.

Таким образом, к 1917 г. археология Древней Руси накопила значительный фактический материал, особенно из раскопок могильников. Обобщению и систематизации этих данных отдал много сил один из крупнейших русских археологов и историков А. А. Спицып. В числе первых ученый понял важное историческое значение археологических находок. Он постоянно стремился установить прочную взаимосвязь археологии и истории, превратить археологические памятники в полноправный исторический источник.

Сопоставляя находки из различных могильников, А. А. Спицыи наметил ареалы расселения восточнославянских племен (1899). Они повторили, во многом уточнив, географию размещения тех же племен, известную из введения к «Повести временных лет». Результаты исследования носили принципиальный характер. На впечатляющем примере были раскрыты возможности археологии самостоятельно решать крупные исторические задачи.

А. А. Спицып опубликовал материалы раскопок ряда других исследователей, атрибутировал и датировал обширный круг восточноевропейских древностей I — начала II тысячелетия н. э. Продолжая поиски точек соприкосновения археологии и истории, ученый уже в 1922 г, выступил со статьей «Археология в темах начальной русской истории». На основе обзора фактов, добытых археологией, А. А. Спицын попытался дать краткий очерк этнической истории Восточной Европы и наметить пути дальнейших исследований этого вопроса. Находки скандинавских вещей в некоторых славянских могильниках убедили А. А. Сницына в реальности пребывания на Руси варяжских дружин и он в общем разделял норманистскую точку зрения па происхождение древнерусского государства.

Если в изучении истории Древней Руси по данным письменных источников русская дворянско-буржуазная паука добилась определенных успехов, то археологическое исследование этой проблемы только началось. По сравнению с трудами крупнейших дореволюционных историков С. М. Соловьева, В. О. Ключевского, В. И. Сергеевича, С. Ф. Платонова, А. А. Шахматова, И. П. Павлова-Сильвапского, М. Ф. Владимирского-Буданова, А. Е. Преснякова, создавших несколько общих концепций происхождения и развития древнерусского государства, его общественного строя и экономики, работы большинства археологов имели прикладной, иллюстративный характер. Пожалуй, лишь А. А. Спицын смог сблизить задачи археологических и традиционно-исторических исследований.

Дореволюционная археология Древней Руси в целом остановилась па стадии накопления фактического материала. Были исследованы многочисленные курганные могильники. Поселения оказались изученными значительно хуже. Более или менее удачно были локализованы десятки древних населенных пунктов, попавших па страницы письменных источников. Отсутствовала научно обоснованная типологическая классификация городищ. Тем более не было классификации социально-исторической. Для создания той и другой исследователям не хватало объективных данных и целостного понимания закономерностей общественного развитии.

Результативность археологических исследований зависела также от несовершенной, еще только выверявшейся практикой методики полевых работ. Курганы копались, как правило, колодцами, а поселения — траншеями. Стратиграфия памятников описывалась сжато и графически фиксировалась редко. Разрезы почти никогда не публиковались. В лучшем случае профили отдельных раскопов сохранились в беглых зарисовках, в дневниках и отчетах некоторых исследователей. Постоянно отдавалось предпочтение эффектным находкам. Массовый, с исторической точки зрения наиболее важный, материал или совсем пе обрабатывался, или характеризовался в общих чертах.

Таким образом, археологическое изучение Древней Руси до 1917 г. не превратилось и не могло превратиться в полноправную отрасль исторических знаний. Достижения отдельных исследователей па этом пути не меняли сложившегося положения дел. Предстояло не только пересмотреть и па практике разработать научную методику раскопок, по и совершенно по-новому определить задачи археологии. Вот проблемы, которые стояли перед молодой советской археологической наукой в первые десятилетия ее существования.

Победа Великой Октябрьской социалистической революции ознаменовала начало качественно иного этапа развития исторической науки в целом. Ее фундаментом постепенно становился исторический материализм — марксистско-ленинская философии истории. Исследователи учились рассматривать исторический процесс как последовательную и закономерную смену одной общественно-экономической формации другой.

В отношении истории Киевской Руси прежде всего предстояло решить вопросы об основах ее экономики, общественном строе и становлении государства. Поскольку в научных учреждениях еще преобладали ученые старой буржуазной школы, новый подход к исследованиям далеко не сразу завоевал ведущее место. Даже такой известный историк-марксист, как М. Н. Покровский частично придерживался в своих взглядах на происхождение и характер Древнерусского государства домарксистских, норманистских позиций. По его мнению, ни государства, ни ярко выраженных общественных классов па Руси не было до XVI в., хотя он признавал существование феодализма в древнерусское время, выросшего из первобытнообщинного строя. Тем не менее страдающие ограниченностью и вульгаризацией построения М. Н. Покровского, изложенные в «Русской истории в самом сжатом очерке», были известным шагом вперед.

Характерно, что уже первые советские историки большое внимание уделяли исследованию древнерусской экономики. Н. А. Рожков полагал, что долгое время в хозяйстве восточных славян господствовали добывающие промыслы, а земледелие становится важным занятием не ранее конца XI — начала XII в. (1910). Сходные идеи высказывал в своих работах И. М. Кулишер (1922, 1925). Лишь П. И. Лященко уже для Х- XII вв. ведущей отраслью сельского хозяйства, особенно в лесостепных районах, считал земледелие (1927).

Окончательное утверждение марксистского понимания сложных проблем истории Руси связано с трудами Б. Д. Грекова, С. В. Юшкова, В. В. Мавродина и других ученых. Немаловажную роль при этом сыграла археология. В 1919 г. декретом Советского правительства была образована Российская Академия истории материальной культуры (впоследствии ГАИМК и ИИМК), возглавившая археологические исследования в стране. Предметом пристального внимания археологов становятся орудия труда, находимые в раскопках. Их детальное изучение открывало путь к реконструкции экономики древних обществ и опосредственно — производственных отношений. Примером может служить статья А. В. Арциховского «Социологическое значение эволюции земледельческих орудий» (1927). Меняется отношение к раскопкам поселений. Именно исследование поселений признается важнейшим для социологических наблюдений (Киселев С. В., 1928). Стремление к широким социологическим обобщениям является самой яркой отличительной чертой начального этапа развития советской археологии от археологии предшествующего времени.

По материалам книги «Древняя Русь. Город, замок, село». Под редакцией Б.А. Колчина. «Наука», Москва 1985г.

Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004