ИСКАТЬ:
Главная  >  Политика   >  Правители


Цезаризм: выход или тупик?

02 ноября 2007, 578

Близится годовщина преодоления Смуты. Тогда русские люди смогли восстановить сильное Русское государство. Сегодня снова стоит вопрос о преодолении общенационального кризиса и укреплении государственности. А на этом пути нас могут ожидать многие ловушки.

«Свободолюбы» всех мастей (от либерал-правозащитников до национал-демократов) давно уже проявляют озабоченность по поводу того, что Россия, дескать, движется к диктатуре (тирании, авторитаризму, деспотизму и т. д. – нужное подчеркнуть). Кто-то, наоборот, радуется - у нас наконец-то есть национальный лидер - почти, что вождь. Судя по всему, общество готово к тому, что российская политическая система будет переформатирована, а в центре ее окажется фигура некоей харизматической личности, для которой важна не должность, а звание.
Тут необходимо понять в полной мере все отличие. Прежде, с 1993 года, в центре системы стояла фигура президента. А президент – это, в первую очередь, должность. С точки зрения ортодоксальной (западной) демократии эта должность является выборной, а сам президент выступает в роли главного чиновника, целиком ответственного перед народом. В реальности же все происходит несколько по-иному. Президент выступает как выдвиженец одной их элитных групп, которые продвигают его к власти посредством определенной политической партии. А выборы здесь играют роль некоего конкурса, призванного выявить – насколько приемлем для общества этот самый выдвиженец. У нас такой механизм еще не сформировался, однако, статус президента определяется вполне демократически – как должность.
А вот звание – это совсем иное. Оно характеризует не политическую, но метаполитическую роль лидера. Звание – более харизматично, духовно, оно как бы подчеркивает элемент вечности в политике. Звание обычно подается в некоей «поэтизированной» форме. Так, Гай Юлий Цезарь имел звание «отца Отечества», а Сталин – «вождя народов». И здесь главную роль играло не столько юридическое закрепление статуса, сколько его именование. Носитель звания выше любой должности, поэтому он и может занимать разные должности. Тот же самый Цезарь был как императором, так и трибуном. А Сталин занимал должность секретаря ЦК и (с 1941 года) председателя Совета народных комиссаров (Совета министров).
Положение носителя звания очень близко к положению монарха, но между ними существует одно, непреодолимое различие. Власть монарха в высшей степени легитимна. Она символизирует власть Бога и передается по наследству. Последнее призвано выявить саму Божественную волю, которая не зависит от воли людей. Рождаясь как наследник престола, будущий монарх получает власть не от людей. Он становится властителем по воле «случая», который всегда является неосознанной закономерностью.
Что же до носителя звания – вождя, то он становится единоличным правителем по своей воле и по воле людей. При этом сам вождь может пытаться стать легитимным правителем, монархом. Ярчайший пример – Наполеон Бонапарт, который получил императорскую корону из рук Папы Римского. Однако, несмотря на искреннюю тягу к легитимизму, Наполеон продолжал восприниматься как гениальный узурпатор – военный вождь, всего лишь маскирующийся под монарха. И не случайно, что он так и не сумел передать власть по наследству – его военные авантюры привели к крушению его же империи. Называясь императором, Наполеон вел себя как военный вождь. Отсюда и закономерный финал - государство не может исчерпывать свое содержание исключительно армейской функцией. (В XX веке ошибку Наполеона повторил Гитлер, который также превратил государство в этакого коллективного милитариста. Правда, сам Гитлер и не думал о том, чтобы стать монархом. Он позиционировал себя, прежде всего, как фюрер – «вождь». А уж в этом качестве (носителя звания) Гитлер занимал должность канцлера, главы правительства.)
Рассматриваемое явление давно уже получило название «цезаризма» (другой вариант названия – «бонапартизм»). Это – ненаследственная единоличная власть, апеллирующая к народу, что не мешает ей (в ряде случаев) апеллировать и к Богу.
С недавних пор и у нас стали осторожно поговаривать о цезаризме, порой даже и вспоминая о Цезаре. Так, Г. Павловский недавно написал такие строки: «Путин, несомненно, Первый Гражданин; он скромен, как Цезарь, и даже скромней того… Плебисцит может с удивительной скоростью — без нарушения Конституции, о которой все просто забудут, — привести к появлению Первого Гражданина, после чего наша политическая история станет другой». А вот показательная цитата из Б. Грызлова: «Наша страна реально выходит на уровень мировых держав. Сегодня с Россией должны считаться все. Это то, чего не было на рубеже XXI века. Поэтому для нас Владимир Путин является абсолютным национальным лидером. Я думаю, что для того, чтобы быть лидером, необязательно занимать какую-то конкретную должность, хотя, конечно, эта конкретная должность будет заниматься».
Возникает закономерный вопрос – уж не хотят и у нас сделать ставку на цезаризм – в той или иной его разновидности? Не возник ли у некоторых элит соблазн придать Путину звание «отца нации», которое не имеет привязки к должности президента? Для чего? Ну, скажем, для того, чтобы Путин мог занимать любую должность (лидера партии, главы правительства, партийного премьера, спикера и др.) или даже вообще быть вне какой-либо политической должности. Кому-то это может показаться очень действенной технологией, которая не требует вносить изменения в конституцию (это вызовет недовольство Запада), но позволяет сохранять преемственность.
Если только технологию цезаризма испробуют, то это будет очень большой шаг в сторону от «классической», западной демократии. И, казалось бы, люди правых, националистических взглядов должны этому только радоваться. Однако радоваться как-то не особенно тянет. И дело здесь не в том, что стране якобы угрожает какая-то там диктатура. Как раз никакая диктатура нам не угрожает. Для диктатуры необходимы определенные социальные условия. Прежде всего – это наличие неких мобильных и жестко организованных групп, готовых поддержать любые чрезвычайные меры.
В качестве таковых групп могут выступать только две силы – армия или партия. Причем надо особо подчеркнуть – партия нужна не простая, парламентская, а особенная – идеократическая. Такая, которая была бы построена по принципу ордена. Подобной партией была НСДАП в Германии и РСДРП (б)-РКП (б)-ВКП (б) в СССР. В руководстве первой доминировали фронтовики первой мировой, во второй – руководители подпольного антиправительственного движения. Обе партии были, по сути дела, сформированы мировой войной (в России к ней добавилась и гражданская), а потому они и представляли собой нечто вроде армий – только политических.
Понятно, что сегодня в России такой партии нет и быть не может. Недавно закончившаяся мировая война была холодной, а войны в Афганистане и Чечне не отличались таким масштабом, который порождает мощное движение бывших фронтовиков. Хоть сколько-нибудь широкого подпольного движения у нас также не наблюдалось, и даже самые радикальные, брутальные движения действовали в условиях легальности.
От армии ждать каких-либо маневров в сторону диктатуры вообще бессмысленно. Подобные движения можно было прогнозировать еще в начале 1990-х – и то, с очень большим скепсисом. (Вспомним хотя бы события августа 1991 года.) Сейчас же нет ни малейших признаков политического милитаризма. Да и откуда ему взяться? Мы ведь не Латинская Америка и даже не Испания 30-х годов прошлого века. В советское время армия находилась под плотным партийно-политическим контролем, что, конечно, наложило свой отпечаток. Как, впрочем, и массированные чистки (первая относится к 1987 году) горбачевско-ельцинской «эпохи». Так что нового Бонапарта нам ждать неоткуда. И нового Сталина – тоже. (Могут еще указать и на спецслужбы, однако, они не способны выступать в роли главной опоры диктатуры. Спецслужбы заведомо слабее армий - обычных и политических. Собственно, в истории вообще нет примеров правления спецслужб.)
Опасен не гипотетический «диктатор». Опасно, что у нас могут додуматься всего лишь «сыграть» в цезаризм, не дотягивая до его достаточно высоких стандартов. А это гораздо хуже, чем сам цезаризм (который часто выполняет необходимые функции) и даже пресловутая «гнилая демократия». Примеры таковых «недоделанных», «игровых» цезаризмов есть, и они не навевают никакого оптимизма. Вспомним хотя бы А. Керенского, который также хотел стать чем-то вроде русского Бонапарта. Он даже передал власть узкой группе приближенных министров, которых обозвал «Директорией». Однако ничем хорошим для него и для России это не кончилась. Армия в самый ответственный момент не захотела подчиняться своему «верховноуговаривающему» (командующий Северным фронтом Черемисов отказался перебросить в восставший Питер казачьи части). А его партия – эсеры – выразила ему политическое недоверие, отказавшись избрать главу Временного правительства в свой ЦК (август 1917 года). В результате власть Керенского «зависла» в воздухе и была легко взята большевиками.
Вот и завтра новый цезаризм, если только он действительно «нарисуется», не найдет достаточной поддержки. Для него потребуется какая-то сила, которая стала бы сильнее самого института президентства. А такой силы сейчас нет, и не предвидится. Не считаться же ею «Единую Россию»! Автор этих строк вовсе не собирается, в отличие от оппозиционных критиков, преуменьшать мощь данной организации, но на опору «цезаря» она явно не тянет.
То есть цезаризм Российское государство никак не укрепит. Зато он может вызвать серьезный политический конфликт, которым легко воспользуются разного рода недоброжелатели. Например, «цезарь»-премьер (партлидер, спикер) неизбежно столкнется с «носителем должности» – президентом. И пусть даже власть первого будет реальной, а власть второго носить формальный характер. Форма ведь оказывает влияние на содержание, а в России должность имеет огромное значение. Тем более такая должность, как должность президента.
Поэтому, как ни парадоксальным это покажется, но сейчас гораздо более правильным будет сохранение нынешней демократической системы, в центре которой находится президент.
Другое дело, что сам институт президентства надо укреплять, усиливая «авторитарный» элемент в самой демократии. В частности, было бы неплохо внести изменения в конституцию, предусматривающие отмену ограничений по срокам. Пример у нас перед глазами – соседняя Беларусь, где Лукашенко как раз и внес подобные изменения. И что же? Тамошняя система вполне стабильна, а тамошним элитам незачем прибегать к различного рода хитроумным маневрам. Белая Русь живет при демократии, но это весьма специфическая демократия, которая не копирует западную (так, партии не играют там особой роли), но соответствует национальным интересам. Вот с кого бы и брать пример, а не рефлексировать по поводу давно жившего Цезаря…
Демократия, конечно же, нуждается в трансформации. Но только не в сторону весьма сомнительного цезаризма. (Примеры Гитлера и Наполеона, и даже Сталина, разоблаченного своей же партией, как-то не особенно греют), а в направлении легитимного правления – наследственной монархии. Так, в будущем, президент вполне мог бы стать регентом при ком-нибудь из Романовых – на время, пока Россия не окажется готовой к возрождению православной и самодержавной монархии. Но это уже тема для отдельного, очень большого разговора.



Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004