Главная  >  Общество   >  Социальные группы


Социально-имущественная дифференциация в СССР

11 октября 2007, 1

Непредвзятый анализ социальной истории советского общества показывает полную несостоятельность пущенных в широкое обращение историко-социологических мифов о «поравнении в бедности» как определяющей черте социальных отношений всей советской эпохи.

Непредвзятый анализ социальной истории советского общества показывает полную несостоятельность пущенных в широкое обращение историко-социологических мифов о «поравнении в бедности» как определяющей черте социальных отношений всей советской эпохи. Уравнительность в бедности, даже в нищете, действительно существовала лишь в годы военного коммунизма. Она служила моральным оправданием суровых мер продразверстки и борьбы со спекуляцией, осуществляемых ради того, чтобы обеспечить самым необходимым армию и голодающие города. Однако уже в первые годы революции стали складываться элементы нового неравенства. Поэтому весь ленинский период послеоктябрьского развития страны характеризовался поиском социально-политических механизмов, предотвращающих возникновение чрезмерных материальных привилегий, особенно связанных с обладанием властью. Этот курс стал последовательно разрушаться по мере утверждения сталинизма. Забота о том, чтобы обеспечить всех членов общества необходимыми предметами потребления, сменилась политикой, направленной на обеспечение высокого уровня потребления для немногих, прежде всего для быстро растущего слоя правящей бюрократии. Вначале линия на упрочение привилегированного положения бюрократии шла рука об руку с созданием благоприятных условий для личного накопления новой буржуазии города и деревни. Затем Сталин осуществил резкий политический поворот, направленный на ликвидацию нэпа, проведение форсированной индустриализции и насильственной коллективизации.

Сталинское руководство в поисках социальной опоры своего режима перешло к бонапартистской политике лавирования между классами и социальными группами. Внутри каждой из них возникла глубокая дифференциация, связанная с резкими различиями в уровне и образе жизни, престиже и социальном сознании. Весь сталинский период характеризовался углублением пропасти между скудостью жизненных средств основной массы трудящихся и богатством обособившейся от масс бюрократии и примыкающих к ней социальных слоев. При этом специфической чертой советской бюрократии всегда было стремление скрыть свою социальную физиономию, свои реальные доходы и привилегии. С конца 20-х гг. в качестве господствующего политического течения в стране утвердился бюрократический центризм (БЦ). Его главными отличительными чертами были сохранение социалистических основ советского общества (национализация средств производства, банков и земли, плановое управление экономикой, монополия внешней торговли, коллективизированное сельское хозяйство), бюрократическая деформация и использование этих основ в интересах правящей бюрократии и примыкавших к ней других привилегированных групп: рабочей и колхозной аристократии и, прежде всего, верхушечной интеллигенции. Под верхушечной интеллигенцией мы понимаем наиболее обеспеченные слои специалистов в области экономики и культуры. Эти слои, растворявшиеся официальной советской статистикой в группе «служащих», частично переплетались с правящей бюрократией (хозяйственно-управленческая бюрократия, научная и педагогическая бюрократия, бюрократия творческих союзов и т.д.).

После смерти Сталина правящая бюрократия, вынужденная отказаться от прежних тоталитарных рычагов своего господства (государственный террор), прибегла к новым методам для предупреждения обострения классовой борьбы в обществе. Руководствуясь не столько научным анализом, сколько социальным инстинктом, она почувствовала, что сохранение в неприкосновенности прежних систем социального неравенства чревато опасностью серьезных политических потрясений. Поэтому она пошла на значительные превентивные уступки эгалитаризму масс, несмотря на отсутствие в распоряжении последних демократических институтов, механизмов и процедур отстаивания своих интересов. Эти уступки выразились в расширении социальных программ, введении более эгалитарного социального законодательства и проведении политики «подтягивания» низких и средних доходов к высоким. Сокращение образовавшихся к концу сталинского периода гигантских разрывов в материальном положении различных социальных групп происходило во второй половине 50-х гг. как путем осуществления государственных мероприятий по повышению доходов низкооплачиваемых и малообеспеченных слоев, так и путем ликвидации так называемых «излишеств» в доходах бюрократии и примыкавших к ней по своему материальному положению других привилегированных групп, прежде всего верхушки интеллигенции, обслуживающей режим. Партократы, администраторы, верхние слои научной, технической и художественной интеллигенции сохранили свое привилегированное положение в обществе, но пропасть между их жизненными условиями и условиями жизни основной массы населения неуклонно сужалась. Социальная политика явилась самым прогрессивным направлением внутренней политики послесталинского периода. Значительная доля средств, изымаемых из зарплаты, возвращалась всем гражданам через общественные фонды потребления и государственные дотации на цены, обеспечивающие всем социальным группам доступность основных продуктов питания, услуг общественного транспорта, детской одежды и т.д. Децильный коэффициент дифференциации заработной платы (отношение уровня зарплаты, выше которого находятся заработки 10% самых высокооплачиваемых работников, к уровню, ниже которого находятся заработки 10% самых низкооплачиваемых работников) снизился с 8:1 в конце сталинского периода до 3:1 в середине 80-х годов. (Рост материального благосостояния низов наблюдался и при И. В. Сталине – ред.)

Бесплатность всех видов образования и здравоохранения, низкие цены на продукты питания первой необходимости, общественный транспорт (городской, железнодорожный и авиационный), жилье, лекарства, книги, детские товары, массовые услуги, включая услуги рекреационных, туристских и социально-культурных учреждений,— все это представляло собой неоспоримые социальные завоевания советского общественного строя. 60-70-е гг. стали первым в истории страны периодом, когда широчайшие массы советского общества оказались избавленными от бремени нищеты, жалкого полуголодного существования и получили возможность жить в условиях относительного материального достатка. Государственная политика этого периода в области цен и доходов диктовалась прежде всего соображениями поддержания социально-политической стабильности общества, страхом правящего слоя перед опасностью перерастания социальных противоречий в социальные конфликты. Для этого требовалось прежде всего не допускать ликвидации или ограничения существующих социальных гарантий. Достаточно было осуществить в 1962 г. 30-процентное повышение цен только по трем группам товаров (мясопродукты, молоко и масло), чтобы последовала немедленная грозная реакция в виде волнений рабочих в г. Новочеркасске, которые пришлось усмирять силой. Напуганная этими кровавыми событиями, правящая бюрократия больше ни разу не осмеливалась повышать цены на продукты первой необходимости. Происходивший во второй половине 50-х и в 60-е гг. экономический подъем был по-прежнему недостаточен для того, чтобы обеспечить всех членов общества необходимыми предметами потребления, но зато достаточен, чтобы пробудить во всех слоях общества высокие потребительские притязания. Взрывчатая сила этих притязаний стала выражаться в массовых стремлениях как можно меньше дать обществу и как можно больше получить от него. Значительная часть населения расходовала на решение потребительских и стяжательских задач не меньше энергии, чем на труд в общественном производстве. В этом состояла одна из главных причин снижения темпов роста производительности труда в народном хозяйстве.

В 60-70-е гг. интеллигенция превратилась в одну из самых больших групп советского общества. При этом ни в одной другой социальной группе не наблюдалось такой значительной внутренней дифференциации. Так, например, «культурный отряд» интеллигенции, в целом занимавший последнее место среди рабочих и служащих по уровню заработной платы, на своей вершине выделял единственную группу советских легальных миллионеров. С середины 50-х гг., когда быстрыми темпами стали расти доходы наиболее массовых слоев рабочего класса, крестьянства и служащих, верхушечная интеллигенция все болезненней воспринимала относительное снижение своего жизненного уровня. Именно этот процесс стал главной причиной подспудного конфликта значительной части интеллигенции с партийно-государственной бюрократией. Внутренняя оппозиция верхушечной интеллигенции к существующему режиму, ее политическое брожение, крайними формами которого стали диссидентство и эмиграция, объяснялись не только ее стремлением к духовной свободе и прорыву к рычагам власти, но и болезненной реакцией на утрату приобретенного в период сталинизма привилегированного материального положения. Конечно, определенная часть верхушечной интеллигенции восполняла падение своих реальных доходов коррупцией (вплоть до присвоения чужих рукописей и изобретений). Еще в большей степени такой «ответ» на относительное и абсолютное снижение своего жизненного уровня был характерен для правящей бюрократии обладавшей большими возможностями коррумпирования. Сращение бюрократии с главарями набиравшей все более значительную экономическую мощь теневой экономики привело к формированию «предкапиталистического» слоя, сосредоточившего в своих руках основную часть национального дохода страны. В этом состоит главная объективная причина сравнительно легкой победы сил капиталистической реставрации в ходе так называемой «перестройки». Вынужденная отказаться после смерти Сталина от прежних тоталитарных механизмов, включавших милитаризацию труда, бюрократия в целях сохранения своей монопольной власти избрала новый политический курс, сочетавший сохранение запретов на политические инициативы и идеологические новации с допущением вседозволенности в сфере повседневного экономического поведения людей. Этим объясняется резкая активизация спекуляции, черного рынка и теневой экономики в 70-80-е гг. Хотя государство находилось в состоянии постоянной борьбы с действием этих центробежных тенденций, эффективность этой борьбы оказывалась крайне незначительной в силу сращивания управленческого аппарата и правоохранительных органов с главарями теневой экономики. Переступая все возможные границы злоупотреблений, правящий слой становился главным носителем всех видов экономической преступности, и прежде всего коррупции. Насквозь коррумпированная бюрократическая верхушка фактически возглавила крупномасштабную деятельность по беззастенчивому грабежу народного достояния, все более разъедавшему экономический механизм страны. Мафиозные структуры протягивали свои щупальцы к самым верхним этажам партийно-государственного руководства, вплоть до Брежнева и других членов Политбюро, выводивших из-под уголовного наказания высокопоставленных взяточников и казнокрадов. Так происходило укрепление позиций «предкапиталистического» плутократического слоя, обладавшего ярко выраженной криминальной спецификой. Коррупция стала одним из главных оснований социального расслоения общества. Однако для того, чтобы мафиозным и коррумпированным элементам оформиться в новый капиталистический класс, была необходима смена общественного строя.

Е. Т. Голенкова
Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты