Главная  >  Общество   >  Общественная мысль   >  Социалисты   >  Л. Д. Троцкий


Л. Д. ТРОЦКИЙ: ФЕНОМЕН КРАСНОГО ЗАПАДНИЧЕСТВА

11 октября 2007, 358

Лев Давидович Троцкий-Бронштейн (1879-1940) оказал огромное и негативное воздействие на судьбы нашей страны. Вступив в партию большевиков только в августе 1917 года, он, тем не менее, занимал довольно высокие посты в советской иерархии. В 1918-1924 годах Троцкий даже возглавлял Красную армию. Для него всегда был характерен четко выраженный левый радикализм, который «парадоксальным» образом сочетался с симпатиями к западным демократиям

     Сознание Троцкого было сформировано на основе преклонения перед буржуазным Западом, его научно-промышленной мощью. «Троцкий был убежденным западником, – отмечает доктор философских наук Б. Межуев. – Для него пролетарская революция представляла собой окончательную победу города над деревней, рационализма науки над стихийностью чувства (вспомним все, что нам стало известно в последнее время, в основном благодаря популярным исследованиям Александра Эткинда, об увлечении Троцкого психоанализом как орудием преодоления не контролируемых сознанием человеческих страстей), в конечном счете, мирового города над мировой деревней, Запада над Востоком».

     Вестернизации сознания Троцкого мощный импульс дали его размышления над догмами марксизма. Маркс и Энгельс не считали возможной победу пролетарской революции в странах крестьянских, недостаточно развитых в промышленном отношении. Для нее необходимо наличие мощного промышленного пролетариата, составляющего большинство населения. В России такого пролетариата не было, зато там было мощное социалистическое движение. Поэтому требовалось как-то выйти из положения, согласовать его с требованиями марксовой ортодоксии. В период т. н. «первой русской революции» меньшевики объявили, что пролетариату и марксистам надо идти на союз с либеральной буржуазией и всячески способствовать ей в деле капитализации России. Она то и доведет дело до пролетарской революции. Большевики во главе с Лениным считали, что пролетарская революция в стране возможна, но пролетариат должен осуществлять ее в союзе с крестьянством. Троцкий же занимал специфическую позицию, которую Межуев резюмирует следующим образом: «Пролетарская революция в крестьянской стране должна полагаться на поддержку пролетариата «передовых стран»… в которых, в отличие от России, существуют все предпосылки для социализма… Пролетарская революция в отсталых, небуржуазных странах должна перерастать в интернациональную революцию… По Троцкому, периферия революционизирует центр. Но при этом прежние иерархические отношения между ним и периферией сохраняются и даже укрепляются – центр в процессе мировой революции восстанавливает свое доминирующее положения».

     Троцкий не верил в то, что Россия способна сама построить социализм или хотя бы серьезно поднять свое хозяйство. «Отстояв себя в политическом и военном смысле как государство, – писал он в 1922 году, – мы к созданию социалистического общества не пришли и даже не подошли. Борьба за революционно-государственное самосохранение вызвала за этот период чрезвычайное понижение производительных сил; социализм же мыслим только на основе их роста и расцвета… Подлинный подъем социалистического хозяйства в России станет возможным только после победы пролетариата в важнейших странах Европы».

     Сердце Троцкого принадлежало Западу, в особенности – США, с чьими спецслужбами он сотрудничал на закате своей жизни (13 июля 1940 года Троцкий лично передал американскому консулу в Мехико список мексиканских общественно-политических деятелей и государственных служащих, связанных с местной промосковской компартией). Еще до событий 1917 года «демон революции» предсказывал хозяйственное и культурное доминирование США всем мире. Вот отрывок из его воспоминаний об «открытии Америки» в 1916 году: «Я оказался в Нью-Йорке, в сказочно-прозаическом городе капиталистического автоматизма, где на улицах торжествует эстетическая теория кубизма, а в сердцах – нравственная философия доллара. Нью-Йорк импонировал мне, так как он вполне выражает дух современной эпохи».

      В 1918 году, занимая пост наркома иностранных дел Троцкий активно возражал против заключения мирного договора с Германией. Он предложил странную на первый взгляд формулу: «ни мира, ни войны». На самом деле это была хитроумная трактовка идеи т. н. «левых коммунистов» (Н. И. Бухарин, Ф. Э. Дзержинский и др.), предлагавших начать авантюристическую «революционную войну» против кайзера. Уже сам отказ от мирных переговоров должен был спровоцировать немцев на наступление (при этом большевики не выступали бы в роли «партии войны»). По мысли Троцкого, начало войны с немцами, привлечет на сторону РСФСР, подвергшейся нападению, симпатии европейского пролетариата, который осуществит мировую революцию.

     Действительно, нападение немцев произошло, но никакой революционной бури в Европе оно не вызвало. Германское наступление было столь молниеносным и успешным, что большевики срочно согласились на возобновление мирных переговоров и пошли на уступки, гораздо большие, чем намечались ранее.

     Провал авантюры Троцкого был очевиден, но он продолжал выступать за войну на стороне Антанты. 22 апреля 1918 года им было заявлено, что новая армия нужна Советам «специально для возобновления мировой войны совместно с Францией и Великобританией против Германии». В начале марта, по инициативе Мурманского Совдепа, который возглавляли сторонники Троцкого (А. Юрьев и др.), в город был приглашен ограниченный контингент англо-американских войск. Троцкий об этой инициативе знал и оказал ей всяческую поддержку, что зафиксировано в его телеграммах.

     Надо отметить и еще одну важнейшую особенность мировоззрения Троцкого – ориентацию на социал-демократическое движение. И, напоследок, снова о социал-демократии. Троцкий был весьма близок к правой социал-демократии и ее российскому ответвлению – меньшевизму. На II съезде РСДРП, когда в партии произошло размежевания на большевиков и меньшевиков, он фактически стоял на позиции последних. Потом Троцкий отойдет от меньшевиков и займет особую позицию в социал-демократии. Но при этом он будет неоднократно настаивать на объединении двух крыльев российского марксизма. В меньшевизме ему импонировало отрицание революционности крестьянства, а также ориентация российских правых социал-демократов на «передовой Запад». Меньшевики считали, что без западного пролетариата русские рабочие не смогут осуществить свою революцию, Троцкий же отрицал возможность построения социализма без пролетарской революции на Западе. Кроме того, и меньшевиков, и Троцкого привлекали западные демократии, в наибольшей степени свободные от «религиозных», «националистических» и «консервативных» предрассудков.

     Уже в 30-е годы, в эмиграции, изгнанный из Коминтерна, Троцкий попытается сделать ставку на социал-демократию. Это вполне укладывалось в его стратегию сотрудничества с западными, буржуазными демократами (эсдеки были их левым крылом) против сталинского национал-большевизма. Длительное время «демон революции» проживал в Норвегии, будучи приглашенным тамошним социал-демократическим правительством. Тогда орган правящей Рабочей партии писал о восторге норвежского рабочего класса, который тот якобы испытывал в отношении Троцкого. Революционного коммуниста № 1 приветствовал сам лидер и основатель реформисткой НРП Мартин Транмаль.

     В 30-е годы Троцкий благословил своих французских сторонников вступить в тамошнюю социалистическую партию СФИО (Французская секция Социалистического Интернационала). Те послушались его и создали там свою фракцию – «Французский поворот». Через некоторое время после этого Троцкий рекомендовал поступить подобным образом всем своим симпатизантам.

     Несомненно наличие теснейшего сотрудничества между Троцким и представителями западного капитала. Еще в начале XX века Троцкий активно сотрудничал с немецким социал-демократом Гельфандом Парвусом, который по совместительству успешно торговал зерном. (Удачливый зерновой магнат и ярый ненавистник России, он оказал огромное влияние на складывание политического мировоззрения Троцкого. Именно от него Лев Давидович взял идею «перманентной революции».) Одно вовсе не мешало другому. Так, прогрессивное требование создания «Соединенных штатов Европы», которое упорно выдвигал Троцкий, весьма отвечало интересам зерноторговцев, способствуя устранению таможенных барьеров. «Таможенные барьеры стали препятствием для исторического процесса культурного объединения народов, – писал Парвус. – Они усилили политические конфликты между государствами».

     Один из серьезнейших и объективных исследователей Троцкого Ю. Емельянов в книге «Троцкий. Мифы и личность» комментирует деятельность Парвуса следующим образом: «Создается впечатление, что представитель влиятельных финансовых кругов Парвус (и, видимо, не он один) делал все от себя зависящее, чтобы приход к власти социал-демократов в западноевропейских странах не привел к краху капиталистической системы. Но, выражая интересы межнациональных финансовых группировок, он явно был заинтересован в том, чтобы общественные изменения в мире привели бы к тому, чтобы национальная буржуазия различных стран была поставлена под контроль международных монополий и надгосударственных структур интегрированной Европы. В конечном счете, история XX века в Западной Европе пошла именно по тому пути, который намечал Парвус. Как известно, приход к власти социал-демократических и социалистических партий Западной Европы отнюдь не привел к падению капитализма, а сопровождался его укреплением. Конец же XX века ознаменовался установлением гегемонии транснациональных корпораций в мире, а также экономической и политической интеграцией Западной Европы».

      Очень любопытные данные, подтвержденные источниками, приводит американский историк Э. Саттон в книге «Уолл-Стрит и большевистская революция». Согласно ему, Троцкий имел теснейшие контакты с банковскими кругами Америки. Связь осуществлялась посредством его родственника Абрама Животинского, некогда бывшего банкиром в Киеве, а потом эмигрировавшего в Стокгольм. Сам Животинский был настроен антисоветски, но охотно помогал «молодой советской республике» в заграничных операциях с валютой.

     Когда Троцкий снова оказался в эмиграции, на этот раз уже по воле «красного царя» Сталина, капиталисты не оставили в беде своего яростного обличителя. Буржуазная пресса охотно предоставила ему страницы своих изданий. «Демон революции» печатался даже в люто реакционной газете лорда Бивербрука, обосновывая это якобы тем, что у него нет денег. Однако, биограф Троцкого и его искренний почитатель И. Дейчер признается, что бедность его кумиру никогда не грозила. Только проживая на Принцевых островах он имел доход 12-15 тысяч долларов в год. В 1932 году буржуазная газета «Сатердей ивнинг пост» заплатила ему 45 тысяч долларов за издание книги «История русской революции».

     Лев Давидович тоже часто помогал представителям столь ненавистной ему «мировой буржуазии». Так, в 1923 году, будучи главой госкомитета по концессиям, он оказал весьма своевременное содействие семейной фирме американских предпринимателей Хаммеров «Эллайд америкэн», точнее ее московскому филиалу «Аламерико». Наркомат внешней торговли тогда склонялся к мысли аннулировать привилегии, которые советское правительство дало этим предприимчивым буржуа. Инспекция наркомата после проверки счетов Арманда Хаммера установила, что «Аламерко» получает чрезмерные прибыли. Оказалось, что она списывает огромные сумм на личные расходы, предоставляет необоснованные скидки партнерам и перечисляет деньги третьим лицам. Договор компании с Фордом, по которому Хаммеры осуществляли посредничество в деле продажи тракторов в Советскую Россию, был признан «вредным» и «наносящим ущерб» нашей стране. Был принят компромиссный вариант. «Аламерико» должна была сойти со сцены, но не сразу. Ей позволили торговать лицензиями, получая от этого повышенные комиссионные, но до тех пор, пока она не окупит расходы. Некоторая время фирма должна была сотрудничать с Фордом, но под строгим контролем особых советских организаций. Вскоре возникла одна из них «Амторг», руководитель которой И. Хургин объявил о то, что берет на себя деловые связи Хаммеров с Фордом.

     Тогда отец знаменитого Арманда Хаммера, Джулиус навестил тогда еще всесильного Троцкого. Они были хорошо знакомы по совместной подрывной деятельности, осуществляемой в Нью-Йорке в январе 1917 года. Тогда Троцкий еще не был большевиком, но многое сделал для активизации левого крыла Социалистической партии США, в которой состоял Джулиус Хаммер. Хаммер попросил вождя Красной Армии помочь поддержать его посреднические контакты с Фордом.

     Троцкий сделал все от него зависящего и Хургину приказали держаться Хаммеров. Наверное, тот проявил несговорчивость, поскольку через некоторое время его труп, обвешанный цепями, извлекли из озера Джордж (штат Нью-Йорк).

      Касаясь проблемы «советского западничества», было бы весьма уместным вспомнить о том, что в 20-е годы прошлого века, Троцкий был горячим поборником интеграции экономики СССР в систему международного хозяйства, которая тогда была сугубо капиталистической. В 1925 году он, неожиданно для многих, предложил весьма любопытный план индустриализации страны. Согласно этому плану, промышленная модернизация СССР должна была основываться на долгосрочном импорте западного оборудования, составляющем от 40 до 50% всех мощностей. Данный импорт следовало осуществлять за счет экспорта сельскохозяйственной продукции. Кроме того, предполагалось активно задействовать иностранные кредиты.

     Обращает на себя внимание то, что Троцкий предлагал наращивать советский экспорт за счет развития фермерских капиталистических (!) хозяйств. В данном вопросе он встал на одну линию с Бухариным, который бросил призыв: «Обогащайтесь!».

     Но в 1926 году Троцкий вновь переходит на левацкие позиции, что окончилось для него колоссальным проигрышем и, в конечном итоге, высылкой из страны.

     Позднее Троцкий уже ни слова не говорил о фермерах и капиталистическом развитии села, однако, ориентацию на включение СССР в экономическую систему мирового капитализма он так и не сменил. Призывы к ней периодически появлялись в т. н. «Бюллетене оппозиции» - печатном органе зарубежных троцкистов.

     Нынешние сторонники Троцкого утверждают, что план их кумира мало чем отличался от плана сталинской индустриализации, в которой также далеко не последнюю роль сыграл импорт западного оборудования. Но это не соответствует действительности. Троцкий, в отличии от Сталина, предлагал сделать импорт оборудования долгосрочным мероприятием, рассчитанным на 10-15 лет. А Сталин, наоборот, стремился, используя западные поставки, тем не менее, постоянно сокращать их – в зависимости от освоения отечественными специалистами иностранных технологий. Так, если в 1928 году удельный вес импорта машиностроительных станков составлял 66%, то уже в 1935 году он равнялся 14%. Общий импорт машин в 1935 году уменьшился в 10 раз по сравнению с импортом 1931 года. Таким образом, сталинская индустриализация не ставила советскую экономику в зависимость от мирового рынка с его постоянными колебаниями цен и циклическими кризисами.

     Парадоксально, но факт – радикальный коммунист Троцкий стремился сделать советскую экономику зависимой от мирового капитализма. Что же заставляло его идти на такую сдачу позиций социализма? Очевидно, что Троцкий боялся т. н. «национальной ограниченности» еще больше, чем самого капитализма. Сталинский национал-большевизм казался ему большим злом, чем англо-американский империализм. Следует признать, что сердцевину идеологии троцкизма составляет отрицание национальных, традиционных ценностей.

     

Александр Елисеев
Читайте также:



©  Фонд "Русская Цивилизация", 2004 | Контакты